В разговорах о том, почему именно 2017-й, а не какой-либо другой год признан самым важным в истории новой поп-музыки, мне близки размышления Антона Серенкова. Он настаивал, что 2017 год был важен не из-за появления конкретных артистов или выхода тех или иных альбомов, а потому, что именно к этому моменту сложились уникальные обстоятельства, когда у каждого игрока в индустрии, даже у самого посредственного, был шанс хайпануть и заработать большие деньги. Он проводил параллель со схожим «окном возможностей» для инди-рока на Западе в 1990-е:

«Пик американского инди-рока – это, конечно, не год, когда вышли Zen arcade, или Daydream nation, или Doolittle, или даже мейджор-альбом Nevermind. Пик – это когда любая хоть на что-то похожая инди-группа могла рассчитывать на успех, подписание мейджор-лейблом, а то и вообще мировую славу. Когда накопленная инерция крутизны и череды удач жанра сама перла артистов вверх, а негативные стороны жанра еще не проявились. Соответственно, пик американского инди – это что-то типа 1993-го».

Мир менялся на глазах. Еще в середине десятилетия парни из YungRussia просто выкладывали свои релизы на стену паблика в «ВК» и прикрепляли zip-архив с mp3. Это и был «релиз альбома». Никакой громкой промокампании, никаких лиц на уличных билбордах и рекламных рассылок.

До появления стриминговых сервисов технология покупки альбома в интернете выглядела так: вы заходили, допустим, в iTunes Store и загружали себе один (!) альбом за деньги. Никакой необходимости в этом не было – таким образом вы просто поддерживали артиста. Ведь с появлением быстрого и дешевого интернета (постепенный процесс в 2011–2013 годах) можно было включить трек с телефона онлайн, скачать его себе в кэш и не только не платить за музыку, но и не «закачивать» ее себе с компьютера – так музыку слушали в нулевые. Чувствую себя идиотом, пока описываю эти очевидные для меня вещи, но ведь читающие эту книгу могли родиться уже в том десятилетии, о котором идет речь, и не застать воочию этих перемен. Господи, ведь когда-то плеер и телефон были двумя разными гаджетами!

Ко второй половине 2010-х все поменялось. В 2014 году Apple запустила новую функцию в iTunes, и вся музыка была доступна при подписке на Apple Music. Когда появился этот сервис, продажи в iTunes упали примерно на 30 %. В апреле 2014 года отечественная компания «Яндекс» заключила соглашение с Sony Music Entertainment о предоставлении контента для сервиса «Яндекс Музыка». Количество треков в нем в 2014 году превысило 15 млн. В 2017 году компания «ВКонтакте» также смогла договориться с крупнейшими мировыми гигантами. Поскольку ВК – это еще и соцсеть, такие бизнес-новости оказали на развитие индустрии колоссальное влияние. Люди привыкали платить за подписку, а музыканты – получать «роялти», денежные отчисления. Также в 2017-м произошел бум новых радиостанций с русской музыкой. Станция Like FM появилась двумя годами ранее, но именно в 2017-м сделала курс не на дряблый шоу-бизнес, а на хитмейкеров из «ВК». Наступила новая эра.

Одновременно изменился и YouTube, превратившись в новое телевидение. За счет монетизации от Google и рекламных интеграций блогеры стали зарабатывать миллионы. На самой платформе можно было найти контент на любой вкус: от серьезных документальных расследований и политических шоу до тревел-блогов и стендапа.

Но главное для нас – 2017-й стал временем выхода самых важных русскоязычных клипов эпохи. Само понятие музыкального клипа расширилось, как никогда. По словам Никиты Лаврецкого, «[Клипы] перестали быть исключительно подобием телерекламы для продажи музыкальных пластинок – без привязки к строгим законам музыкальных каналов они ближе, чем когда-либо, подобрались к предмету чистого самовыражения артиста». Подобная демократизация позволила видео «Ленинграда», о которых мы рассказывали ранее, стать настоящими мини-фильмами о России. Теперь кинематографичными становились клипы рэп- и поп-артистов.

В 2018 году появилась еще одна новация, которая изменила представления о традиционном пиаре и продвижении артистов, – TikTok, китайское приложение для коротких вертикальных видео. Один из самых популярных форматов там – это танцы под музыку или липсинк, когда человек на камеру шевелит губами под любимый трек. Принцип работы TikTok таков, что алгоритмы сами советуют вам видео: вы досматриваете ролик до конца и лайкаете. Если так делают еще сотни человек, то через пару дней у этого видео могут быть миллионные просмотры. Органическим образом тиктоки «взлетают». Любые звуки из них становятся узнаваемыми. Это могут быть смешные реплики или вырванные из контекста цитаты персонажей сериала, а могут быть «дропы» песен, их замедленные и ускоренные версии. К концу 2010-х TikTok станет мотором популярности многих русскоязычных хитов.

При этом нельзя сказать, что телевидение в 2010-е было абсолютно бесполезным для артиста. Многие завсегдатаи «ящика» смогли конвертировать свою узнаваемость в музыкальный успех. КВНщик и резидент Comedy Club Александр Ревва штурмовал эфиры радиостанций, используя стебное альтер эго Артура Пирожкова, а участница и ведущая реалити-шоу «Дом-2» Ольга Бузова в 2017-м «открыла мир других мужчин» и выпустила дебютный сольный альбом, став мемом и в интернете. Не стоит также недооценивать силу телевидения по «легитимизации» человека в России. Баста или Шнур ходили на телевидение именно ради повышения собственного статуса в глазах власть имущих в РФ и наращивания нужных связей. Интернет-персонажи тоже шли на телек. По словам Насти Ивлеевой, ее популярность в социальных сетях помогла ей попасть на телевидение и стать ведущей «Орла и Решки», а появление в ящике сделало блогершу популярной среди более возрастной аудитории. Да и на телевидении осознавали, что мир изменился, и интегрировали героев интернета в свою повестку. Так, с сентября 2017 года музыкальным продюсером «Вечернего Урганта» стал Сергей Мудрик, пригласивший в студию «Первого канала» несколько десятков восходящих звезд.

Но главным музыкальным шоу «Первого» оставался конкурс талантов «Голос». Не все участники проекта канули в лету: благодаря участию в шоу в 2013 году о себе заявили Наргиз и Антон Беляев. Первая окажется под крылом Макса Фадеева. Последний – благодаря ТВ пропиарит свою группу Therr Maitz, а в конце 2019-го запустит «Лабораторию музыки Антона Беляева». В рамках «Лаборатории» инди-музыкантов и рэперов будут помещать в необычную для них среду, чтобы те играли с оркестром или меняли аранжировки собственных хитов до неузнаваемости.

Путь Сюзанны Абдуллы, сочинившей один из лучших припевов в истории русской поп-музыки, тоже начался на шоу талантов. Ее отец, наполовину араб, наполовину эфиоп из Йемена, рано ушел из семьи, а мать перебралась из родного для Сюзанны Воронежа в Керчь. Старшая сестра Сюзанны, певица Сабрина, поучаствовала в украинской «Фабрике Звезд». Младшая решила пойти по ее стопам: Сюзанна в 2010-м участвовала в другом украинском телешоу, «X-Фактор», где выступала с песней Beyonce Halo. Передачу смотрели миллионы зрителей, девчонка стала знаменитостью у себя в городе, а Сергей Соседов даже назвал ее «арабским бриллиантом». Но Сюзанну драматично «кикнули» из «X-Фактора», и юная девушка на полгода погрузилась в депрессию.

Шли годы, пока она записывала музыку и отказывалась от сотрудничества с продюсерами, которые хотели подать ее как усредненный и слишком конвенциональный поп-продукт. Сюзанна даже не приняла приглашения стать участницей группы «ВИА Гра». Ей нужен был не просто продюсер или соавтор, но единомышленник, и она нашла его в своем супруге Романе Варнине из группы «Мальбэк». Сюзанна и Роман заключили семейный и творческий союз. Певица перебралась в Москву, на родину мужа.

Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что Сюзанна без Романа ничего бы не добилась. Послушайте альбом MEGALITH, чтобы понять, насколько высокий у нее уровень как у артистки. Да и не забывайте, что в группе «Мальбэк» музыкальным мозгом был Александр Пьяных, второй участник коллектива. Поэтому говоря о «Сюзанне и Мальбэке», речь идет не о дуэте, а о трио.

Но 2017-й уже был временем больших клипов, временем артистов, чей визуальный образ не просто дополнял аудиальный, но порой превосходил его своим художественным объемом. Музыка в чистом виде, музыка как альбомы из песен осталась в прошлом веке. Нужны были узнаваемые персонажи, а лучше – герои интернета и экрана. И тут пригодились познания Ромы Варнина как мастера визуализации. Именно он создаст экранную пару «Сюзанна и Мальбэк», нащупает их художественный образ.

В истории успеха нового рэпа и нового попа много интересных пересечений. Костяк Dead Dynasty формировался на основе пары московских школ, где учились участники «Династии». Так же и участники группы «Мальбэк» учились вместе с Петаром Мартичем, а позже варились в одной музыкальной тусовке. Правда, если Мартича сделал знаменитым лоу-файный подход, то Романа Варнина и Александра Пьяных тянуло к красоте и эстетизму. В начале 2010-х Варнин, будучи выходцем из обеспеченной московской семьи, отправился учиться режиссуре в Нью-Йорк. И вновь можно отметить сходство с «Династией»: схожую поездку в США в те годы совершил и юный Фараон, также напитавшийся заграничным стилем на годы вперед. В России Роман Варнин стал клипмейкером, успел поработать с рэпером Яниксом и новой группой Мартича «Пасош». Их творческий тандем с Александром Пьяных был выстроен на общих визуальных вкусах. Например, дебютный концерт «Мальбэка» они хотели провести с проектором, который бы показывал фильм «Любовь» Гаспара Ноэ, но организаторы не дали разрешение. После «Деток» на концертах Вагабунда меня бы такое не сильно впечатлило! Парни выпускали музыку, но до появления Сюзанны оставались известны в основном столичным модникам и музыкальным критикам. В 2017 году все поменялось.

В марте группа выпустила альбом «Новое искусство». В четырех треках из восьми пела Сюзанна. Мартина Топли-Берд на великом альбоме Maxinquaye трип-хоп-исполнителя Tricky присутствовала в схожих пропорциях, а свою любовь к нуарному бристольскому саунду (Tricky, Portishead, Massive Attack) Роман и Александр не скрывали, хоть их музыка была далека от трип-хопа. Чем же тогда было их «Новое искусство»? Русскоязычным электропопом с элементами темного R&B, поверх которого низкий мужской бубнеж сочетался с женским вокалом, полным мелизмов и этнических мотивов. Припев «Равнодушия», сочиненный и спетый Сюзанной, по праву занимает место одного из самых сильных в истории отечественной поп-музыки:

Проведи меня до дома, мы знакомы до истомы,

Комом в горле застряну, день был слишком натянут.

Можно долго выбирать претендента на звание лучшего поп-альбома десятилетия, однако «Новое искусство» идеально характеризует саму эпоху. Темное, эйфорическое, магическое здесь соединялось с романтикой большого города. Настроения песен маятником качаются от мрачного вайба к светлому, а в заглавном и финальном треке бит Артема Shumno превращает все происходящее в психосексуальное техно. Лавстори между героями напоминала фильм Вонга Карвая: столь же претенциозный, сколь красивый и поэтичный. Тексты здесь несли не содержательный, но эмоциональный посыл. Как в «Гипнозах», где странный синтаксис – не признак косноязычия, а попытка насытить разговорную речь красивыми образами, примерно как в песне No woman, no cry Боба Марли, где островной диалект проникает в поп-песню и передает не литературный английский, а разговорный ямайский:

Дай мне собраться

с мыслью, я не могу.

Ритмы, пульсации,

Я для тебя в цвету,

В сон просыпаться.

Впервые настолько темная и манерная поп-музыка стала мейнстримом. Она была продуктом «снизу», пришла из мира интернета и соцсетей, но теперь на равных конкурировала с забронзовевшими поп-звездами. Казалось, не только рэп-, но и поп-феномены теперь могли «выстрелить» без больших лейблов и бюджетов, а затем звучать по радио, попасть телевизор и светские хроники. «Новое искусство» предвосхитило тренд следующих нескольких лет – поп-дуэтов М+Ж, иногда изображавших романтическую пару, а иногда являвшихся парой. Статус каждого артиста из пары мог быть разным. Они оба могли быть ветеранами шоу-бизнеса вроде украинского дуэта Artik & Asti: проект запустился в 2010-м, но путь к главному хиту «Грустный дэнс» занял девять лет. А бывало, что интернет-самородки вроде Евы Краузе Гурари и Лизы Монеточки Гырдымовой объединяли свои усилия с опытными музыкантами-мужчинами.

Некоторым пришлось платить за слишком быстрый успех и переоценку собственных сил. А там, где есть пара, по закону жанра возникнет драма. Напряжение и конфликты, назревшие внутри брака Сюзанны и Романа Варниных, выплеснулись наружу. Артисты грозились записать «лучший альбом на русском за 10 лет». Но мало того что многообещающий Reptiland сейчас практически забыт, на концерте в октябре 2018 года, находясь на одной сцене с мужем, Сюзанна пропела: «Я пла-ачу слезами из соли, потому что Рома меня бьет, и развожусь с ним сейча-а-с». Пропущенные через автотюн строчки звучали бы как часть перформанса, если бы не сигнализировали о серьезной трещине в браке.

После инцидента Сюзанна и Роман помирятся и позже выпустят прощальный совместный релиз в рамках коллектива «Сюзанна и Мальбэк», но легенда о красивой и романтичной паре из клипа «Гипнозы» была разрушена. В 2020-м году Сюзанна и Роман развелись, так и не сумев переплюнуть собственный успех 2017 года. Выпущенные позже песни, увы, не обрели всероссийской известности.

Группа «Мы», сенсация 2017–2018 годов, – еще один удобный пример, раскрывающий механику успеха в ту пору. Уральский музыкант Даниил Шейк Шайхинуров и ростовская школьница, живущая в Израиле, Ева Краузе познакомились в интернете. Даниил в прошлом играл в OQJAV – симпатичном инди-ансамбле пермских и екатеринбургских музыкантов, но затем отправился на вольные хлеба и написал в директ юной девушке, оценив ее творчество. В 2016-м дуэт Даниила и Евы стал записывать трогательные песни, которые критики сравнивали с «перепиской влюбленных на расстоянии». Группа родилась в интернете, первое время существовала в переписках, а потом перенесла эту романтику и в музыку.

Обиду Ромы Варнина на сравнение с «Мы» можно понять. Если Сюзанна и Ко делали ставку на качественный продакшен и сильные эмоции в голосе, то для группы «Мы» была характерна большая интимность саунда. Минимализм в аранжировках, спокойные, убаюкивающие голоса – что-то вроде группы Young Marble Giants для зумеров.

Шейк и Краузе здесь не изобрели велосипед: в 2016 году Петар Мартич и Лиза Громова уже выпускали минималистичные баллады в рамках проекта «Озера». Но их песни не имели широкого резонанса ввиду отсутствия любовной лирики, клипов и нужного визуального позиционирования. А вот группа «МЫ» на своих обложках представляла себя в качестве пары. Снятый в Тель-Авиве клип на песню «Возможно» сделал из музыкантов звезд:

Прости, мне придется убить тебя,

Ведь только так я буду знать точно,

Что между нами ничего и никогда

Уже не будет, возможно.

У каждой звездной пары было свое испытание славой. Кажется, расставание Даниил и Ева пережили менее драматично, чем Сюзанна и Роман. Во всяком случае, в интервью 2017 года они заявляли, что уже не встречаются, но продолжают творчество. Но беда пришла, откуда не ждали.

В январе 2018 года 19-летний студент «Бауманки» Артем Исхаков убил свою соседку по квартире Таню, изнасиловав ее труп. Затем он написал предсмертную записку, опубликовал ее постом «ВКонтакте» и покончил с собой. Записка была откровением маньяка и самоубийцы в цифровую эпоху – от подробного описания совершенного преступления и его мотивов (ревность, неразделенные чувства) до размышлений о чудовищности собственного поступка. В посте было упомянуто две музыкальные композиции, которые в силу сенсационности событий стали обсуждать буквально все. Это песня «Нет» андеграундного постпанк-проекта Der Golem Романа Сидорова («Старуха Мха»), которую Исхаков просил включить на его похоронах. А также песня «Возможно» группы «МЫ», которую убийца упомянул как спровоцировавшую его на преступление: «эх. автор песни “мы – возможно” – ебаный мудак, пару раз послушать и твоей психике пиздец».

На группу посыпались обвинения в случившемся, что, на мой взгляд, конечно, было абсурдом и лицемерием. Также досталось и убитой девушке, которую из-за внешности в комментариях стали называть «винишко-тян». Это даже не субкультура, а типаж. Термин пришел с имиджборда «Двач», где озабоченные мужчины вымещали желчь на девушках, которых считали символом сексуальной распущенности. Эти «винишко-тян» носили очки и красили волосы в фиолетовый и синий, строили из себя «не таких, как все», щеголяя знанием умных книжек и шугейз-музыки! И конечно, пили дешевое пакетированное вино или какое-нибудь бюджетное «Апсны». По мнению части мужчин, этого было достаточно для виктимблейминга: девочек хейтили за их наряды и предпочтения.

И то ли не выдержав общественного резонанса, то ли воспользовавшись этим событием как поводом, Шейк и Краузе 26 января 2018 года заявили о прекращении деятельности «МЫ», прикрепив к посту новую песню «Звезды». По словам Даниила Шайхинурова, причиной распада стали разногласия по творческим вопросам, а не произошедшая трагедия. Группа еще некоторое время выступала с концертами, но ее активная фаза осталась позади – во все том же мистическом 2017-м. Ева позже продолжила сольную карьеру как Mirèle, а Даниил нашел для «МЫ» новую солистку. Но это история 2020-х.

Весьма драматично, пусть и без обвинений в домашнем насилии или убийств, в инфополе прошел конфликт Эллы Пономаревой и Феликса Бондарева.

К 2018 году RSAC из лоу-фай-проекта превратился в полноценный инди-рок-ансамбль, гастролирующий по стране. Феликс Бондарев успел отметиться как саунд-продюсер «Макулатуры» и группы «Щенки», в которой выступал вместе с поэтом-хулиганом Максимом Тесли («Он Юн»). Бондарев был живой легендой андеграунда с собственной аудиторией и богатым послужным списком, но никак не поп-звездой. Однако именно в 2018-м он начал «движение к более дружелюбным массовому слушателю песням». А когда музыкант готовил к выпуску свой новый альбом «Голые факты», ему пришла отметка на видео с кавером его песни «Боль боль боль» и комментарием: «Хочу фит» от неизвестной поклонницы. Ей оказалась 22-летняя уроженка Донбасса Элла Пономарева, которой Бондарев тут же предложил сотрудничество и начал кидать свои демки. Так родилась песня «Поезда», а затем и NBA, и «Не мешай»:

Не мешай, не мешай,

Остаться одной – моя печаль.

Улетай, улетай

В свой далекий космос

И меня забывай.

Эти крылья не мои, я не могу их расправить,

Крылья не мои, я никогда не взлечу.

Путь от исполнительницы каверов до большой певицы в 2010-х радикально сократился. Многие известные артистки начинали именно с каверов: от барокко-поп-певицы Polnalubvi до звезды «кьют-рока» Доры. По сути, вчерашняя поклонница Элла превратила наработки Бондарева в совершенно новую, собственную песню. Но Феликс не был бы собой, если бы не оставил следы фирменного ироничного почерка. Его лаконичный куплет содержал фразу, подарившую название всему треку:

Я рисовал тебя, ты рисовала меня,

Я рисовался, и ты рисовалась тогда,

Моя ставка не зашла на NBA.

Последовали совместные концерты, которые Элла отыграла не до конца, так как, по ее словам, из-за двух песен «ездить с ней было невыгодно». Но дальше произошло чудо – песня NBA попала в «реки» TikTok. Спустя девять месяцев после того, как Эллу выкинули из RSAC, ее строчки про «Не мешай» уже знала вся страна. На волне хайпа Феликс предложил певице продолжить работу и выпустить уже не просто фит, а клип и целый совместный альбом.

Летом 2019 года выходит один из самых кайфовых и легких русских поп-релизов, на котором Элла и Феликс звучат практически как славянские Нелли Фуртадо и Тимбалэнд. Но за кулисами его создания лежал холодный расчет:

«Прежде чем мы отдали альбом лейблу Universal и каждый получил свою часть аванса, мне предложили подписать договор. В нем было указано авторство 50 на 50 в шести треках – всех, кроме NBA и “Поездов”, на них у Феликса было 100 %. Я спросила: “Феликс, почему так? Ведь в этих песнях тоже есть мой вклад”. Он сказал: “Да, но мы пообщались с юристами, на эти треки нужно чистить права. Чистка прав на каждую песню по триста тысяч. Ты хочешь свои деньги с аванса потратить на это?” Естественно, я отказалась».

Феликс и Элла вдрызг разругаются на ковидном VK Fest’e 2020 года и больше не будут выступать вместе. Одной из причин нарастания конфликта, по словам Феликса, были романтические отношения Эллы с басистом RSAC Леонидом Затагиным. Песня NBA переживала еще несколько волн «вирусности» в TikTok, но Элла не получила никаких отчислений за главный хит в своей карьере. Красивая и романтическая «Не мешай» теперь несла отпечаток вражды артистов друг с другом. Элла повторяла, что ее обманули, Феликс на 2025 год утверждал, что готов обсудить вопрос с авторскими правами, но «к нему за пять лет никто по-человечески не обращался». Лично я надеюсь, что вопрос будет урегулирован, ведь и Элла, и Феликс в равной степени внесли вклад в успех NBA.

Тандем Лизы Монеточки и Вити Исаева стоял особняком на фоне других токсичных кейсов. Их творческий союз не только стал семейным, но и подарил индустрии весьма парадоксальную историю успеха, возможную только в России.

В 2015 году Елизавета Гырдымова, школьница из Екатеринбурга, начала выкладывать в своем паблике и на YouTube-канале песни, которые исполняла дома на синтезаторе. Родители Лизы работали в туризме и строительном бизнесе – крепкий путинский средний класс, но не богатые. Девочка играла на фортепиано и слушала много музыки дома, после чего решила сочинять ее сама:

«Мой папа – фанат “Ленинграда”. У него был CD-диск, который мы слушали каждый раз по дороге на дачу. Все эти матерные слова. Мама говорила: “Выключи, Андрей!” А он говорил: “Нет, пусть дочь растет сурово, пусть знает жизнь”».

Конечно, не стоит сводить все музыкальные познания Гырдымовой к Шнуру, но как автор «эстафетную палочку» она приняла именно от него, а вовсе не от Земфиры или Цоя, с которыми ее будут сравнивать медиа и критики. Впрочем, сравнивать будут точно, но не за те качества, чуть позже я поясню эту мысль. Шнуров – автор, который пишет «от головы», мастер слоганов и воспеватель реальности. Вот и Монеточка стала певицей, припевы которой по своей конструкции напоминали мемы или твиты из путинской действительности 2010-х. Подобно тому, как осторожная и ироничная фронда располагала к Шнуру и оппозицию, и охранителей, Монеточку были рады присвоить себе либералы и лоялисты, жители регионов и двух столиц.

Мама ушла бомжевать в шалаш,

Папа из сейфа достал калаш,

Он говорит, что Крым – не наш,

Я говорю, что наш!

История Монеточки – это показательный пример того, как от прикола, постиронии и мема можно перерасти в серьезную и коммерчески успешную артистку. В январе 2016-го вышел ее дебютный альбом «Психоделический клауд-рэп» – по сути сборник песен, спетых и сыгранных в домашних условиях. Шлягеры Монеточки были отражением культуры пабликов «ВКонтакте», то есть поп-культуры ее поколения. «Я за эти кальсоны тебе отдала бы максимум тыщу», – так лирическая героиня песни отвечала модному дизайнеру Гоше Рубчинскому, превратившему триколор в тренд. В песне «Я Лиза» певица превозносила преимущества жизни в интернете: «В реальном мире я не оч, а тут я лапочка и няшка». Песни школьницы касались таких тем, как увлечение молодежи модой и политикой вкупе с ее отчуждением от реальности в интернете. Этого было достаточно, чтобы за пару месяцев про юное дарование стали писать большие медиа.

Я простая экзальтированная дама,

Я слагаю в стихи свои банальные чувства,

Я простая экзальтированная дама,

Я возрождаю русское искусство.

Монеточка, «Русское искусство», 2016

Мы купили апельсин, он у нас всего один,

Но его мы не съедим и друзяшкам отдадим.

Эта долька для котенка, эта долька для слоненка,

Эта долька для ежа – смерть легавым от ножа!

Монеточку хвалили за остроумные тексты, нестандартную и выразительную интонацию, созвучную песням из детских советских фильмов и бардовским произведениям, а Лиза признавалась, что росла на музыке Никитиных, так что эти ассоциации возникли не на пустом месте. Постбард-сцена 2010-х рождала много самобытных авторов из разных социальных страт и сфер: в диапазоне от дядьки-поэта Бранимира до гранж-девочки с гитарой под псевдонимом Олег Мусор и стебного проекта «Сатана Печет Блины». Или Олега Легкого, дальневосточного любителя рыб, сочинившего несколько коротких песен с текстами: «Только окунь знает, что ему моря не хватает». Но именно у Монеточки получилось выскочить за пределы стилистических рамок и стать обсуждаемой везде: в музыкальных пабликах, в рэп-сообществах, в серьезных и взрослых СМИ.

Семпл «Гоши Рубчинского» обыграли в своем треке Замай и SD, после чего в клипе-лонгмиксе появился Слава КПСС и другие участники «Антихайпа». До конца 2017-го в инфополе Монеточку поддерживали именно Гнойный и Ко, восторги всех либеральных медиа появятся позже. Ведь кто еще, кроме рэперов, рисковал открыто упоминать интернет-культуру и мемы в своих песнях?

Лиза Гырдымова переехала в Москву, поступила во ВГИК и выступала на мероприятиях типа фестиваля паблика «абстрактные мемы для элиты всех сортов». Она пребывала в экзотическом положении интернет-героини и андеграундной звезды. У нее был шанс стать вторым Николаем Вороновым – забытым фриком-композитором, сочинившим «Белую стрекозу любви» и продавшим свой главный хит группе Quest Pistols. Комментаторы рассуждали: «Ей бы продюсера», «Вот бы качественной записи» и «Песен бы посерьезней», и тогда она 100 % «взорвет». Монеточка прислушалась к их советам. В 2017 году, начиная с «Последней дискотеки», она работала с продюсером Витей БЦХ Исаевым. Он сделал девушку звездой.

Поначалу БЦХ («Боже, царя храни») был анонимным электро-R&B-проектом. Позже выяснилось, что за ним скрывался музыкант Виктор Исаев из Ульяновска. Витя записывал песни на стихи Серебряного века, работал над спектаклем Олега Меньшикова. И, набравшись опыта, он спродюсировал прорывной альбом Монеточки «Русский ковчег». Его талант аранжировщика помог превратить «домашние» песни Лизы под фортепиано в стройные поп-хиты с прифанкованным грувом – песню «Каждый раз» даже обвиняли в плагиате Get Lucky группы Daft Punk. Кстати, припев «Каждый раз» – перефразированная надпись на стене московского бара «Сосна и Липа», куда Лиза часто ходила тусоваться:

Если б мне платили каждый раз,

Каждый раз, когда я думаю о тебе,

Я бы бомжевала возле трасс,

Я бы стала самой бедной из людей.

Думаю, что, кроме соратника и в дальнейшем супруга, Монеточка смогла найти в Исаеве единомышленника. Учитывая то, насколько сильно ее песни отражают интернет-культуру 2010-х, было важно, чтобы и композитор видел мир схожим образом:

«Если смотреть на то, что будут изучать в школе о нашем времени, я допускаю, что поэзии там может и не быть. Думаю, про наше время будут говорить как о времени установления новых связей мира с людьми. Эпоха, когда стала популярна виртуальная реальность. Скорее будут обсуждать лучшие вайны, чем стихотворения. Сейчас популярнее стихов может быть, например, блог поэтессы, помимо селфи и смешных видео скидывающей туда еще и стихи. Все стали делать то, что Джеки Чан вставлял в конец всех своих фильмов. Это то, что сейчас интересно. Все чувствуют себя творцами, но не все ими являются».

Именно эти параметры стали залогом успеха Монеточки, а вовсе не музыкальные и поэтические таланты. Лиза Гырдымова – Гарри Поттер для поколения 2010-х. Добрый волшебник из Хогвартса рос вместе со своим читателем, превращаясь из мальчика в мужчину. «Мальчик, который выжил» обретал наставников и друзей. В случае с Монеточкой слушатель наблюдал за взрослением екатеринбургской лицеистки. За ее переездом в Москву и музыкальными успехами. За ее выбором «старших» наставников – Славы КПСС и Noize MC (многие думали, что Иван ей гострайтит) – или подружек вроде Гречки (в интервью «Вписке» Лиза без капли сомнений сказала, что Гречка через пару лет соберет «Олимпийский» – всем бы таких друзей). Бэкграунд Монеточки был комфортным для разных социальных групп, ее реплики и высказывания располагали к себе, хотя, в общем-то, и не переворачивали мир. Ее музыка, слова и поведение несли некоторый заряд осознанного оптимизма, контрастирующего с интернет-миром, из которого она вышла:

«Хочется чего-то созидательного наконец-то <…> но этого я не вижу нигде, и в музыке, кстати, этого нет. Сейчас же у нас во всем главенствует рэп, хип-хоп, очень агрессивная музыка: “я ненавижу тебя, слушатель” либо “я ненавижу тебя, другой рэпер”, либо “я ненавижу себя” – они не могут ничего больше предложить… Бесит меня, что музыка такая агрессивная – ты либо выставляешь напоказ свои проблемы, либо кого-то унижаешь; а вся светлая добрая музыка – она скучная сейчас, это неинтересно слушать».

Олег Кашин писал, что поп-феномен невозможен без социальной базы: у Пугачевой это советские мещанство эпохи Застоя, у Земфиры – «новейшие русские» 1990-х, более цивилизованные и сменившие тех, кто щеголял в малиновых пиджаках, а у Стаса Михайлова – сентиментальные государственники и бюджетники. Монеточка, по мнению журналиста, является следующем звеном в цепи. Она символизировала свое поколение, не заставшее жизни без Путина и интернета и привыкшее жить параллельно с миром взрослых. И если Михайлов в начале десятилетия олицетворял молчаливый запрос на консервативный поворот, то Монеточка – на ироничный и мемный образ мышления, отрицающий как сусальную русскость, так и безродный космополитизм. Именно в 2010-е среди интернетофицированной молодежи крупных городов России появится запрос на осмысление прошлого и настоящего своей страны: от робкого участия в митингах до интереса к собственной истории, живописи, поэзии. Альбом «Раскраски для взрослых» начинался с трека «Русский ковчег», отсылавшего к фильму Сокурова. В нем Лиза перечисляла черты особого пути России: «Где у них яблочный Спас, где у них нефть, где у них газ, у них унисекс, а у нас – квас, иконостас, Михайлов Стас». И хотя эти явления упомянуты явно в ироничном контексте, сам факт их присутствия в поп-песне легитимизирует разговор о России, продолжает дело, уже начатое рэперами.

Схожие приемы использовала и московская группа «Комсомольск»: отсылки на современную русскую поп-культуру и мемы, звенящий наивно-невинный голос, контрапункт между музыкальным ретрооптимизмом и иронией в текстах. Вокалистки «Комсомольска» Дарья Дерюгина и Арина Андреева даже по внешнему типажу были похожи на Лизу Гырдымову. Из песен со строчками: «Если вы искусство, мы партнерский материал» и «Успокойся, я не из Чечни, чтобы передо мной ты постоянно извинялся» можно было также составить некий слепок эпохи с ее узнаваемыми приметами. Лирическая героиня песен Комсомольска читает «День опричника», знает песню «Винтовка – это праздник» и наблюдает, как на ее глазах «хорошеет» собянинская Москва с плиткой, мигрантами, «Азбукой Вкуса» и сырками «Б. Ю. Александров» внутри:

И нефти запасы, подмосковные свалки

И даже русский рэп, впрочем, этого не жалко,

И все, кому уже хватит, и все, кому этого мало,

Смотри, Илон Маск, я тут что-то нажала, и

Все исчезло.

<…>

Откровенная злоба, фальшивые улыбки,

Безумие храбрых, и юности ошибки,

И мир во всем мире, военные базы,

Русский мир и идея, и гости с Кавказа.

Из-за женского вокала и иронизма «Комсомольск» сравнивали с «Колибри» и Pep-See, но скорее была уместна параллель с «Центром» Василия Шумова. Он тоже писал мемные тексты, подтрунивая как над советской действительностью, так и над русской культурой в целом, переиначивая знакомые всем образы и смыслы:

Тургеневские женщины читают газеты,

Звонят по телефону, ходят на работу,

Имеют образование, опускаются в метро,

Стоят в очереди, расщепляют атом.

Шумов не стремился сделать «Центр» всенародно любимой советской рок-группой, хотя имел огромный авторитет на рок-сцене. «Комсомольск» остались скорее нишевым явлением: о группе писали журналисты, вокруг нее собралась преданная аудитория, но Дерюгина и Андреева были на расстоянии нескольких световых лет от уровня медийности Гырдымовой и ажиотажа вокруг нее. Наверняка дело в том, что «Комсомольск» – детище Ивана Рябова, игравшем в группе на басу и писавшего для нее тексты до 2022 года. И как бы Дерюгина и Андреева ни пытались жонглировать тегами и мемами той эпохи, им в уста их вкладывал совсем другой человек. Рябов пытался обратить в песенную форму разговор с самим собой, но пел не он сам. Монеточка же говорила от своего лица, даже если шутила. Монеточка, давшая интервью «Вписке», спевшая песню на синтезаторе в спальне и выпустившая альбом «Раскраски для взрослых», была одним и тем же человеком. Ее песни и тексты были органичным продолжением ее хода мыслей, жестов, поведения в публичном пространстве. Зрители могли видеть Лизу в разрезе дней и целых лет. Подробности из жизни Монеточки становились для многих чем-то вроде новостей из жизни племянницы. Это мешало «Комсомольску» встать в один ряд с певицей. Ни мем про «Я че-то нажала, и все исчезло», ни «Как тебе такое, Илон Маск» невозможно будет вспомнить без помощи песен «Комсомольска» – наверняка в этом и будет их ценность для будущих поколений. «Комсомольск» был напичкан аллюзиями на Москву и Россию 2010-х, но совсем мало давал нам понять о собственном прошлом и не рисковал заглядывать в будущее, потому что для таких крупных маневров проект или артист должны быть личностью, которую коллектив воплотить не мог. Монеточка же говорила от своего имени. И она пригласила целое поколение на разговор о прошлом России в песне «90».

Коммунисты и путинский официоз демонизировал девяностые как эру хаоса, либералы обожествляли как время свободы. В августе 2018 года вышел клип на песню Монеточки «90», срежиссированный Михаилом Идовым и снятый оператором Евгением Привиным, работавшим над «Жмурками». В кадре можно было заметить Татьяну Буланову, Мистера Малого и других персонажей той эпохи. Текст Монеточки превратил девяностые в почти первобытное, легендарное время, которое будто невозможно понять ее поколению. Ведь оно знает о нем лишь по рассказам родителей и благодаря песням «Кровостока»:

В девяностые убивали людей,

И все бегали абсолютно голые.

Электричества не было нигде,

Только драки за джинсы с кока-колою,

Понавесили крестов на корешей,

Пиджаки земляничные нагладили

И на танцы – кровь у всех из ушей,

Ведь только «Ласковый Май» пел по радио.

Клип Монеточки состоял из пародийных цитат другого культового балабановского фильма «Брат». Певица в образе Данилы Багрова и в свитере раненая ехала в трамвае, готовилась к покушению, проводила время на питерской вечеринке. Монеточка в этой песне, как и в большинстве текстов альбома, «нарочито утрировала и доводила до абсурда образы консервативной “родительской” пропаганды», как пишет об этом Иван Белецкий.

«Понимание сконструированности ностальгии – в том числе собственной – вообще ее сильная черта: как поется в другой Монеточкиной песне, “вся ваша юность – это надпись на футболке”, причем это понимание не приобретает характера поучения или разоблачения, а преподносится “от равной равным”».

Монеточка весьма точно уловила происходящее. В 2010-е вернулась мода на стиль из 1990-х: секонд-хенды, магазины винтажной одежды и пленочные фотоаппараты. Модным стал и звук 1990-х – отчасти мы коснулись этого феномена в разговоре об ATL и GSPD. Но ведь поп-музыка переосмысляла еще и наследие всенародно любимой группы «Руки вверх!». Тима Белорусских с его «Незабудкой» или Niletto с «Любимкой» интонационно, ритмически и музыкально наследовали Сергея Жукова. Сам Жуков обыграл тему ностальгии по 1990-м в клипе «Когда мы были молодыми», а также открыл линейку баров «Руки вверх!», антураж которых воспроизводил эпоху в гротескном виде: «Этот бар не похож ни на один другой ныне существующий, это машина времени лишь с одной станцией высадки – девяностые». Кажется, вместе с 1990-ми возвращались и старые-недобрые кабальные отношения с продюсерами. У исполнителя «Незабудки» Тимы Белорусских после разрыва отношений лейбл Kaufman Records забрал соцсети, оставив певцу лишь имя – и не из милосердия, а потому, что владелец лейбла Александр Розниченко не успел зарегистрировать его как товарный знак. Именно продюсер был автором многих хитовых припевов Тимы, вроде той же «Незабудки». Безупречная репутация Монеточки и Вити Исаева на этом фоне также играла только в плюс: девочку, может быть, и заносило в стебе над «стариками» и их памятью, но она говорила лишь от своего имени и не была коммерчески просчитанным поп-проектом. Она не играла на чувстве ностальгии, а осмысляла этот процесс.

Учитывая весь этот контекст, понятно, почему против Монеточки в 2018 году ополчились все крупные СМИ, журналисты и лидеры мнений и начали обсуждать ее. Конечно, никакой «новой Земфирой» или «новым Цоем» она не была. Вообще, строго музыкально Монеточка не так интересна. Но, вспоминая известный рекламный слоган Валерии, Монеточка была «певицей, которую ждали». Она настолько ярко олицетворяла поколение и класс, к которому принадлежала, что стала чем-то вроде Макса Коржа, только с качественно иными текстами и представлениями о жизни. И если под Земфирой и Цоем мы имеем в виду социально значимых артистов, тех, которых будут обязательно упоминать в разделе «культура» учебника по истории будущего, то да, Монеточка выбила себе право находиться там. Что примечательно, сама Земфира в 2018 году дала весьма токсичный комментарий относительно Лизы и ее подруги Насти Гречки:

«Выскажу мнение. Гречка – очень плохо. Ужасные голос и внешность. Воспринимать сложно – петь не умеет, тексты не убеждают, ну и очень некрасивая. Монеточка – отличные тексты! Нормально выглядит в отличие от Гречки. Но голос – омерзительный. Вокальный тембр – тот же инструмент. Если он приятен, можно петь всякую чушь – пример: Жанна Агузарова. Удачи обеим».

Многие обвиняли Земфиру в лукизме или просто критиковали за подобное отношение к молодым музыкантам. Рэпер Face и вовсе выпустил трек с рефреном: «Некрасивый, как Земфира, не симпатизируй мне». Однако именно этот небольшой скандал охарактеризовал культурную ситуацию, в которой все оказались в 2010-х. Параллельно появилось два культурных тренда: постирония и новая искренность. Оба возникли из-за многолетнего господства постмодернизма и были как бы противоположными друг другу. В постмодерне искусство интерпретировалось зрителем, а произведение превращалось в кубик Рубика из аллюзий и цитат. Когда невозможен большой нарратив эпохи модерна, когда героизм и жертва больше не нужны, в такой культурной ситуации хочется «потроллить», иронично жонглируя старыми смыслами и собирая из них новые. В этом случае искренность будет невозможно отличить от иронии, но это и не нужно. А кому-то, напротив, охота быть искренним в ситуации, где все ставится под сомнение, даже если придется пренебречь художественностью. И если понятие постирония теперь навеки пристегнуто к деятельности «АНТИХАЙПА» и Славы КПСС, то песни Гречки чаще выступали как пример новой искренности в музыке.

Ранняя Земфира, так же как и Мумий Тролль, в своих образах избегала мессианства, уходила от большого героического нарратива. Но спустя пару альбомов она стала пафосным Творцом, соединяясь с традицией русского рока. Пацанская задиристость, подростковый сленг с «камбэками», «звуками стремными» и фразами: «Ты зыришь с укором» сменились позой раздраженного перфекциониста. Комментируя внешность Гречки, она забыла, что и сама в 2011 году обижалась, когда фанаты принялись обсуждать что-то помимо музыки:

«Я почувствовала перекос в их оценках и обсуждениях в сторону чего-то пошлого, не имеющего отношения к творчеству и ко мне. Почувствовала что-то, от чего захотелось отодвинуться».

Земфира отодвинулась до такой степени, что к 2018 году уже была оторвана от всей культурной действительности! Ведь называя Гречку некрасивой, Земфира не столько критиковала ее внешность, сколько осуждала образ, транслируемый вовне. Юная певица представала перед публикой провинциальной девочкой с гитарой, как когда-то сама Земфира. Гречка не стеснялась окружавшей ее действительности. Она фотографировалась на фоне исписанных черным маркером лестничных клеток и грязных кухонных полотенец, выступала в той же толстовке, в которой ходила по улицам. Весьма похожим «антигламурным» обликом когда-то славилась и сама Земфира. Ее хейт Гречки – ненависть к себе самой многолетней давности. Это явление одного порядка с ее известной нелюбовью к собственным дурацким песням типа «Ромашек». Определения через сравнение всегда всех раздражали, но разве удивительно, что и Гречку попытались объявить «новой Земфирой»?

Настя Гречка Иванова была девочкой из небогатой семьи, которая любила фильм Camp Rock и слушала группу Nirvana. Это история не искушенной меломанки или томной модницы, а уличной певицы, землячки Феликса Бондарева, которой повезло «выстрелить» на всю страну. Поначалу Гречка выходила на улицы родного города с гитарой и пела песни Валентина Стрыкало возле «Пятерочки», вызывая насмешки местных алкашей и укоры от бабулек: «Пусть она заткнется». В Кингисеппе уличные музыканты не играли на каждом шагу, как в Питере. Позже выступления Насти уже не вызывали недоумение, а приводили прохожих в восторг. Ее узнаваемая манера пения родилась именно там, на недружелюбных улицах, как следствие регулярной практики. Песни собственного сочинения, аскетично сыгранные и спетые под гитару, она выкладывала на своей страничке «ВК», мечтая когда-нибудь попасть в большой паблик об отечественном инди, вроде «Родного звука». В 2017 году девушка переехала в Петербург и поступила в Колледж водных ресурсов.

Но раз Кингисепп – это Уфа, а Гречка в ней – Земфира, должен быть и свой Леонид Бурлаков – продюсер, благодаря которому певица запишет свой самый удачный альбом, затем прекратив с ним сотрудничество. Этим человеком стал Александр Ионов – «король питерского андеграунда», организатор фестиваля Ионосфера и владелец злачного клуба «Ионотека», в котором мы побывали, когда слушали дисс Славы КПСС и Замая на Redo.

Биография Ионова в первую очередь пересказана и мифологизирована им самим. С 1991 по 2006 год он прожил в США, где почти опустился до low life и увидел «изнанку Западного мира»: получал пособие, работал медбратом и кассиром, играл во множестве музыкальных групп. Разочаровавшись как в американских ценностях, так и в зарубежной эмиграции, он заработал денег в IT-секторе и вернулся в Петербург. Все реноме Ионова, как либерального 2010-х, так и реакционного 2020-х, будет построено на обладании некоей недоступной истиной: «Я был в Америке и знаю то, чего в России не понимают». В 2010-е Александр Ионов и Данила Холодков (игравший в десятках групп, самая успешная из которых – Shortparis) стояли у руля фестиваля шугейза и постпанка «Шум и шлюхи», позднее переименованного в «Ионосферу». Это был фестиваль молодых групп с низкими ценами на билеты, на котором выступали «Пасош», RSAC, Sonic Death и другие.

«К нам приходили ребята, которым какой-нибудь клуб Mod никогда не предоставил бы площадку из-за своего позиционирования, – говорит Ионов. – Помню, как мы организовывали первые концерты angelic milk: вокалистка выходила на сцену, включала свой плеер с минусом и, нервничая, начинала выступление. До этого ее практически никуда не брали. А сейчас это уже почти культовая группа».

В 2015 году Ионов открыл собственный клуб «Ионотека», где воспроизвел дух и концепт «Ионосферы» в регулярном формате. Одним из принципов стал упор на андеграундных и DIY-артистов, которых публика узнавала благодаря заведению. Юные таланты и очаровательные бездарности без каких-либо ресурсов и известности могли получить свой «час славы» в клубе, найти новых поклонников, единомышленников или собутыльников. Бюджетные цены на вход и алкоголь, отсутствие как привычных жанровых рамок, так и бытовых удобств, вроде воды в умывальнике, – реалии «Ионотеки», быстро ставшей «местом свободы, где нет злого арт-директора, который думает, сколько пива выпьют в баре, и в результате принимает чисто коммерческие решения».

Конечно, экстравагантный организатор привлекал внимание не только малолетних подростков с «винишком» и «блейзухой», но и блюстителей порядка. Одиозный православный депутат Виталий Милонов пытался запретить вечеринку с провокационным антисемитским названием «Диско-холокост» (концепция – каждый за 100 рублей мог поставить свой трек), поэтому Ионову пришлось переименовывать ее в «Диско-сенокос». По этому кейсу заметно, что Ионов и вправду «пересидел за границей», как говорили про Ленина после озвучивания «Апрельских тезисов». В американском контексте holocaust – слово с более универсальным и нейтральным смыслом, означающее любое массовое истребление кого-либо: Nuclear holocaust, Cannibal Holocaust. В общем, в наших реалиях звучит более экстремально, чем в западных.

Но если в 2010-х Милонов противостоял Ионову, то в 2020-х владелец «Ионки» сам станет символом циничного охранительства. Тут скажутся не только его личные качества, но и познания в русской философии: Константин Леонтьев в XIX веке также любил эпатировать читателей показным мракобесием, отрицая весь пакет либеральных ценностей. Но в святом и прекрасном 2017-м Ионов еще пребывал в своей толерантной эре:

«Я часто слышу слова о деградации и упадке молодежи, но у меня совершенно другой взгляд на то, что происходит. Мы невольно наблюдаем процесс перерождения нашего общества: новое цифровое поколение сменяет старое аналоговое, и разница настолько огромна, что для людей, родившихся в XX веке, все выглядит достаточно ужасно – сплошное гниение и тлен. А на самом деле в России сейчас зарождается очень клевая биомасса, из которой выйдет принципиально другой тип людей с новой системой ценностей».

Если фестиваль «Ионосфера» культивировал шугейз и постпанк, то клуб «Ионотека» и лейбл Ionoff Music отрицали жанровые рамки и продвигали музыку, которой подойдут следующие эпитеты: оригинальная, безвкусная, маргинальная, провокационная, аутсайдерская, дилетантская, дерзкая, низкокачественная, неполиткорректная. Узнаваемой чертой артиста лейбла Ионова стали всратые названия (и не только названия) подписантов: «Хозяйственное мыло», «Гараж говна» и все в таком духе. Один из главных фриков Ionoff Music – маргинальная певица Альбина Сексова, дама почтенного возраста, певшая о том, что любит «ебаться с хачами». В ее репертуаре были такие хиты, как «Хуй таджика», «Водка за отсос», «Еду на аборт», и издать подобную музыку, кажется, мог только лейбл Ионова.

Большинство же других групп, у которых запомнить не получится даже названия, играли не outsider music, а однотипный альтернативный рок в духе нулевых. Тем не менее симпатичные или самобытные артисты на сцене «Ионотеки» появлялись. Это шугейзово-постпанковые «Бенгальские подонки» (ныне «Эйфория»), вольно кавернувшие песню Rock & Roll Queen группы The Subways, спев в рефрене «Ты моя шугейз-принцесса», а также дуэт Любови Романенковой и Марии Блиновой «Ритуальные услуги», оригинально скрестившие драм-машину, бас и флейту с узнаваемым двухголосием: «Я влюбилась в декабре, это правда, но не верь мне».

По сути, Гречка – единственная продюсерская находка Ионова, ставшая поп-звездой, а не андеграундным явлением. В 2017 году она прислала свои песни Ионову «ВКонтакте», а тот пригласил ее выступить в «Ионотеке». Ионов взял на себя роль продюсера ее дебютного альбома, добавив к песням под акустическую гитару барабанных партий и бас-гитар. Альбом Гречки «Звезды только ночью» записали с бюджетом 20 тысяч рублей за четыре дня и выпустили в декабре 2017 года. Вскоре о певице написали федеральные СМИ как об «открытии нового поколения», а в январе она дала концерты в Москве и Петербурге – каждый более чем на 500 человек. Что же в ней было такого, что вызвало настолько сильный резонанс?

Я не хочу умирать,

Я лишь хочу танцевать,

В этом помогут мне спиды.

Посмотри, посмотри,

Двигаю телом, разминаю танцпол,

Мне так хорошо, мне так хорошо.

<…>

Мои зрачки больше неба,

Больше звезд и всей вселенной.

Лирическая героиня песен Гречки – легкомысленный и сексуально распущенный подросток, пьющий дешевый алкоголь и пытающийся самостоятельно ответить на вечный вопрос: «Легко ли быть молодым?».

Мама, прости, ведь девочки не пьют,

Девочки не курят, и девочки не лгут.

Но мама, прости, я так хочу бухать,

И если вдруг приспичит, то я пойду блевать.

Скандальный образ лирической героини не вполне соотносился с самой Настей. Эти песни скорее были вдохновлены ее окружением. Гречка сочинила этот материал еще в 2016 году под впечатлением от знакомства с петербургской тусовкой: певица ходила на концерты с новой подружкой и своими глазами видела, как та растворяется в эйфории музыки, веществ и молодости. И какую цену позже платит за это:

«Наше общение пошло дальше. Я к ней тянулась, потому что я жила в Кингисеппе, у меня есть подруга из Питера – это же бомба! Она мне показала “Ионотеку”, рассказала о русском андеграунде. Потом я поняла, что она употребляет. Полиция спалила, как она забирала закладку. Потом ее родители не давали ей употреблять. И она стала грустной, равнодушной. С ней я увидела все фазы наркоманов. Эта девочка вдохновила меня на столько песен, потому что я была очень зла на нее».

В своих песнях Гречка давала панораму молодежной тусовки 2010-х. Музыкально тут не было ничего нового – простой полуакустический инди-рок. Но обилие сленга и примет времени четко давали понять, к какой эпохе принадлежала Гречка: «меня числанут», «тусуюсь на квартире с какими-то утилями». Ни Земфира, ни Янка Дягилева не являлись для нее ориентирами, Настя любила музыку Рианны, Кэти Перри или Майли Сайрус, так как у них «запоминающиеся мотивчики». Ее промежуточное положение между поп-музыкой и роком символизировал главный хит в карьере – «Люби меня, люби», заимствующий припев у «Отпетых Мошенников». Только вот песню поп-группе в 1999 году написал участник рок-группы «Агаты Кристи» Александр Козлов. Сочетание искренности и обаяния дворовой музыки помогли Насте вписаться в традицию и вызвать сравнения все с той же Рамазановой. Она была достаточно простой и талантливой, чтобы понравиться массовой публике и привлечь внимание зевак откровенностью текстов.

Ионов вел за певицу важные переговоры с «Вечерним Ургантом», «Кинотавром», Lenta.ru и другими изданиями. И все-таки успех Гречки – во многом сочетание ее таланта и удачных обстоятельств. Оказалось, существует большой запрос именно на такую музыку в России. Гречка предвосхитила волну тинейджерского «кьют-рока», захватившего медиаполе в 2018–2022 годах. Девочки с разноцветными волосами в образе школьниц, но с менее откровенными текстами теперь притягивали внимание аудитории, особенно взрослой и мужской. Лейбл Rhymes Music не смог пройти мимо соблазнительного спроса – именно Паньшин издаст альбомы «Похороните меня за социум» и «Младшая сестра», превратив Алену Швец и Дору во всероссийских звезд. Если Гречку по старой привычке сравнивали с Земфирой, то Алену Швец и Дору сравнивали уже с Гречкой. Только там, где у Насти была искренность и надрыв, у Доры – коммерческий расчет и грамотный продакшен, что не умаляет, конечно, ее таланта. Текст легендарной песни «Дорадура» написал Владимир Галат (Френдзона, экс-«Грехи отцов», участник Versus), музыку – хип-хоп-продюсер Игорь XWinner Власов. А сводил эту песню мой старый приятель Саша Heavy Кирюхин, с которым мы когда-то гоняли фристайлить на Shotgun. Вот так за симулякром невинного подросткового рока скрывались аморальные баттл-рэперы!

Закрываю дверь квартиры,

Отключаю все мобилы,

Недоступна для дебилов,

Потому что я влюбилась

В тебя, тупого наглеца.

Отчего же?

Все потому, что Дора – дура.

Впрочем, за громкими успехами Гречки последовал постепенный спад внимания к ней. У певицы появилась своя фанбаза и еще много отличных песен, но былой «вау-эффект» исчез. Вопреки заверениям Монеточки, никакой «Олимпийский» Гречке собрать бы не удалось. Как тут не вспомнить очередной токс со стороны Земфиры, когда спустя несколько дней она решила еще раз вернуться к музыке юных дарований:

«ok. Я послушала еще раз. И Лизу, и Гречку. комоооон:) мне не за что извиняться. Одна – некрасивая, вторая – многозначительная, но “пффф”. поболтаем через пару лет».

Тем не менее к концу 2010-х в России сложились другие правила поп-индустрии. Казалось, новые звезды возникали «из ниоткуда». На самом деле они игнорировали старые медийные каналы. За счет органического роста своих интернет-сообществ и виральности контента их замечали СМИ и артисты старой закалки. Теперь все они обитали в одном медийном пространстве, ходили на одни и те же шоу в YouTube и телевизоры: угадывали клипы за 10 секунд, писали друг другу гадкие комментарии, коллаборировали и знакомились. Интернет-самородки, зачастую не обладая нужным опытом и подготовкой, теперь на равных конкурировали со звездами старой эстрады. Блогеры, музыканты, рэперы, рокеры, традиционные звезды и провокаторы-хулиганы теперь существовали в рамках единой поп-культуры.

Главное – не обманываться и в ретроспективе не замещать историческую действительность приятной картинкой. При всех своих талантах Мальбэк и Сюзанна, Монеточка и Гречка отнюдь не были самыми популярными и востребованными артистами эпохи. На определенном этапе они стали «новыми людьми» поп-сцены, олицетворяли перемены в индустрии, но не доминировали в ней. Клип Black группы Gazirovka за полгода собрал 71 млн просмотров на YouTube, пока видео Монеточки – всего несколько сотен тысяч. Так что мы вновь погрузимся в самый популярный жанр музыки в России 2010-х – хип-хоп. Давайте разберемся, почему он стал таким прибыльным, кто стоял за этим процессом и где проходила граница между рэпом и танцевальной музыкой.