Я был на концертах «ЛСП» дважды – в 2015 и 2018 году. И это были концерты двух совершенно разных групп. Про первую расскажу сразу, про вторую – в конце главы.
Осенью 2015 группа «ЛСП» представляла из себя дуэт фронтмена Олега Савченко и продюсера Ромы Англичанина Сащеко. Олег долго жил в Витебске, в самой русскоязычной области Беларуси. Рома родился и вырос в Могилеве, в депрессивном и мрачном месте, и имел за плечами опыт работы санитара «труповозки», как он ее сам называл. Олег был автором текстов и исполнителем, Рома – композитором. Но многие идеи и концепции вселенной «ЛСП» не появились бы без Англичанина. По рассказам знакомых, он часто мог придумать тему для песни, текст к которой уже напишет Олег. Ситуация немного похожа на другую группу с двумя мощными полюсами – «Король и Шут». Горшок мог быть автором идеи для песни, текст к которой писал уже Князь. Кстати, у «ЛСП» есть трогательный драм-н-бейс-трибьют «Дураку и молнии». В совместке с Оксимироном «Мне скучно жить», например, парт Олега отражал мироощущение Ромы. В конце концов, если Олег был гиком хип-хопа, то Рому привлекал гитарный и электронный андеграунд. Так, один из релизов «ЛСП» назывался «Виселицца» – этот каламбур обыгрывал еще легенда 1990-х Эдуард Старков из «Химеры». Как вы догадываетесь по бэкграунду и вкусам Англичанина, мотивы мизантропии и нигилизма в группу привнес именно он. Также не удивительно, что этот человек вел саморазрушительный образ жизни.
Когда я впервые увидел «ЛСП» вживую, я скорее разочаровался. Парни отчаянно прыгали по сцене, исполняя песни из недавно вышедшего альбома Tragic City. Олег задыхался, с трудом зачитывал и пропевал собственные куплеты. Выглядело это удручающе, хотя Рома Англичанин громко кричал на бэках и облучал зал собственной рок-н-ролльной харизмой. Меня прокачал только парт Фараона, когда он вышел на сцену исполнить с парнями совместную песню Bullet. Но потом я заметил, что Глеб выступал под плюс. Да-да, я знаю, что сейчас почти все рэперы только так и делают, для многих концерт – лишь повод увидеть любимого артиста и потанцевать в компании друзей. Но не для меня – я старомоден в таких вопросах.
Но вовсе не живые выступления в 2010-е определяли отношение публики к артисту. 2015-й стал годом, когда широкие массы заметили «ЛСП». Группа, которая некоторыми комментаторами поначалу воспринималась как эпигон Макса Коржа, построила собственную вселенную из песен и затащила в нее тысячи людей. По уровню детализации лора «ЛСП» можно было сравнить со Скриптонитом. Но если мир Скриптонита – эпичная и крупнобюджетная драма, то мир «ЛСП» – постмодернистская трагикомедия. Уникальный талант Олега как сторителлера позволил «ЛСП» переосмыслить и танцевальную музыку, и автотюновый рэп, и наследие постсоветской попсы в одном безумном коктейле.
Кстати, именно благодаря «Коктейлю» я впервые узнал об «ЛСП». Непривычное и парадоксальное сочетание пения, экзистенциальных текстов и дабстепового припева произвело на меня колоссальное впечатление. Слова в духе «Мой АМЕрикано пахнет “Совком”» и «Отстой! Ты даже не девка – ты стухшее мясо!» контрастировали с текстами любых поп-песен тех лет. «ЛСП» делали именно поп-музыку, пусть местами депрессивную или шутливую. Да, первую популярность группа получила в рэперских кругах. Олег в прошлом участвовал в Восьмом официальном баттле Hip-Hop.Ru! Господи, да даже у нас с Сашей Heavy в 2013-м должен был состояться фит с «ЛСП», но Олег заболел, а потом слился. Но мне было сразу понятно, что влияние этой музыки выйдет далеко за рамки хип-хопа. В этой эклектике и будет сила «ЛСП».
Олег писал необычные тексты, наполненные каламбурами, парадоксами и отсылками на поп-культуру. «Бедные плачут, богатые тоже плачут, как небеса, с белоснежных “лакостов” стекает за слезой слеза». И это лишь один из примеров того, как «ЛСП» обращались с языком: мексиканский сериал, поп-хит «Банды» 2004 года и бренд Lacoste в связке с фразеологизмом «крокодиловы слезы» сожительствовали в одной строчке. С годами уровень юмора, сторителлинга и объемности образов вырос настолько сильно, что парт «ЛСП» в совместном треке стабильно превращался в хозяйский. Так было в «М.Л.Д.» с Трэппой, так было в «Безумии» с Оксимироном, наконец – в «Холостяке» с Кридом и Федуком. Конкретно в ремиксе «Безумия» (изначально трек Breezey Montana, где Олег пел припев) удалось отразить контраст между разным бэкграундом артистов: у «ЛСП» были отсылки на певицу MaкSим, эротический журнал и Biggie Smalls’а, у Мирона – на фильм «Матрица» и правую панк-группу 1990-х «Банда четырех»:
Киски-киски-киски-киски кругом – я мартовский кот,
Кэс-кэс-кэс-кэс – лавэ сквозь пальцы течет,
Течет куда?
Течет в мой Спрайт, течет в мой джин, тает в моих легких, как дым,
Который я передам малышке с обложки «Максим»,
Наверное, это мой рай.
Или вот другой пример – куплет на ремикс фараоновской «Клюквы» совместно с могилевским проектом «Грязь». Там, где другой рэпер мог снять лишь один слой образов с предмета или названия песни, Олег разворачивал метафору ассоциативно и по полной программе:
Трэп-хаус скачет, будто Леброн,
Плавится, как пластилин,
Хотя все знают: это добром не закончится, как ни крути,
И Бог говорит: «Ты подохнешь один», черт говорит: «Может, даже хуже».
Я уже сто раз слушал – чужой пиздеж не нужен,
Особенно в поле,
Чистом якобы,
Где мы срали и спали с тобою,
Щас один тут хаваю ягоды.
Как продюсер, Рома Англичанин добавил песням Олега эпичности и танцевальности. Увлекаясь дабстепом, хардкором, постпанком типа «Петли Пристрастия» и индитроникой в духе I Am Waiting for You Last Summer, он синтезировал эти влияния в единое целое. Музыку «ЛСП» можно описать мемом, где счастливый мальчик качается на качелях, пока позади него сгорает дом. Рома делал биты для взрыва танцпола, но внутри него как музыкально, так и лирически была вшита черная дыра.
«ЛСП» были не первыми, кто придумал сочетать рэп и EDM. История соприкосновения электроники и рэпа уходят корнями в Electrodog – культовый микстейп Лок Дога 2008 года, который сегодня не найти на стримингах из-за нарушения авторских прав. Рэпер просто «навалил» куплетов с эйфорическим вайбом поверх известных транс-композиций: «Все законы только образны, если ты край неба подпираешь плечом». Но «ЛСП» были первыми, кто сумел уместить в ритмическую сетку настолько сложные и продуманные тексты. Ведь кто из артистов в первой половине 2010-х ассоциировался с «рэпом под электронику»? В лучшем случае – Корж, в худшем – проект BIFFGUYZ с их вирусняком про «я тебя бум-бум-бум, текила бум-бум-бум». Так себе компания.
Но чем «ЛСП» отличались от своих коллег по фитам? От Фараона или Оксимирона, с которым была еще и неудачная попытка сотрудничества и конфликт? Я думаю – тем, что лирический герой «ЛСП» жил в мире обычных людей. Он мог не быть обывателем, но и не жил на отличной от них планете. Не сбегал в романтический мир декаданса и не воображал, что наделен важной миссией, вроде уничтожения Кольца Всевластия или Строительства Империи. Напротив, даже если герой песни был маргинален или необычен, конфликт строился вокруг его несоответствия стандартам общества. Олег мог петь от лица суицидального юноши и прыгать «камнем вниз с крыши дома» – в 2018 году «Номера» будут заблокированы на территории России из-за «пропаганды самоубийств». Или рассказать историю «сучки» с района, которую обсуждают за спиной, но «в тайных мечтах хотят стать такой же, хотя бы на миг».
В 2015 году выходит прорывной для группы Magic City. Он примечателен тем, что Рома Англичанин продюсировал лишь несколько песен, а Олег и вовсе называл релиз «скорее сольным альбомом». Группа ушла от привычного дабстепа и EDM в сторону автотюнового трэпа в духе Future, привлекла к написанию битов сторонних продюсеров. Как сказал Олег: «Это музыка для стрип-клубов, в которых она никогда не будет играть». На удивление, материал вышел не менее, а то и более цельным, чем раньше. Олег скрестил эстетику ночной Атланты с реалиями жизни в постсоветском человейнике. Стриптизерши, бэнкроллы, яркие огни и погоня за похотью тут сквозят такой пустотой, что в пору задуматься о смене места жительства. Но, видимо, эту «внутреннюю Атланту» и пустоту герой несет вместе с собой, куда бы ни пришел:
Эти квартиры, где пьют,
Эти подъезды, где дуют,
Притоны, где не живут
И не всегда существуют,
Это лишь бонус-уровни к дерьму.
После начала большой туровой истории у Олега ЛСП разгорелся конфликт с Оксимироном. Во время трансляции в интернете он неудачно пошутил про Booking Machine, с которым отказался сотрудничать. Конфликта могло и не быть, но Мирон отреагировал на шутку прямыми оскорблениями в соцсетях. Вишенкой на торте стал трек Imperial, который должен был стать совместкой Porchy (продюсера Мирона) и Олега. Текст Олега показался Booking Machine завуалированным диссом: «Никому не верю я, словно ебучий Фома, ведь этой куче нищих калек не построить империю ни хуя». Строчки про Фому и Империю слишком напоминали подкол в сторону «Больше Бена» («Фомы пусть от неверия скулят, на хуй мне ваши лейблы – мы строим империю с нуля»), и Окси задиссил Олега ЛСП на фите с ним же. В часовом видеообращении Мирон разъяснил свою версию и добавил: «Если надо, мы решим все по-другому. Это не 2013-й, мы уже не те». Не очень серьезный биф отразится на репутации Мирона позже, когда Слава КПСС припомнит ему о нем на баттле в 2017 году. Его строчка будет реминисценцией на панчлайн Мирона против Джонибоя 2015 года:
Ты снял часовое видео, чтобы полить бывшего артиста говном. Значит, то же самое ждет твоих нынешних артистов потом.
Казалось бы, почему Олег и Мирон вообще конфликтовали? Разве белорусский шалопай тянул на роль баттл-МС? Наверняка многие из вас и забыли, что Олег ЛСП успел поучаствовать в одном из давно забытых выпусков «Версуса» в 2014 году! В первые годы своего существования площадка была настолько универсальной, что притягивала рэперов из разных уголков комьюнити. Затянуло туда и Олега. По этим же причинам в 2013 году в баттле против Энди Картрайта на «Версусе» оказался ATL – еще более далекий от баттл-рэпа и совсем непубличный человек.
Как вы помните, ATL был в волне первых больших трэп-артистов 2013 года. Но если «ЛСП» с помощью Magic City в 2015 заигрывали с трэпом, то ATL в 2015-м, наоборот, окончательно от него ушел. Именно поэтому о нем стоит поговорить еще раз.
Трэп не был для Сергея ATL Круппова священной коровой. А многие модные атрибуты стиля уроженец Чувашии попросту отрицал – серия его знаменитых микстейпов называлась FCKSWG. Помимо интереса к новому и модному звуку, для ATL всегда была важна содержательная часть его музыки. Поклонник Ирвина Уэлша и Говарда Лавкрафта, а также американских хорроров, он даже репрезент-треки умудрялся делать более мрачными, чем коллеги по цеху. Была и страсть к мифологии – никнейм рэпера напоминал про ацтекского бога воды Атля (след его прошлой группы Aztecs). Но весной 2014 года артист стал смелее пропевать припевы и обратился к «корням»: осмыслялись русские мифологемы, а проект разворачивался от трэпа в сторону традиций рейва 1990-х.
В отличие от многих западных явлений и феноменов, которые остались неизвестны широким слоям русского общества, рейв был по-настоящему популярным. И речь не только о тысячах сумасшедших фанатов, пляшущих на холоде во время приезда The Prodigy в Москву в 1997 году. Можно вспомнить журнал «Птюч», клубы «Тоннель» и «Титаник», выпуски про хардкор и джангл в передаче по РТР «Башни». Даже второй альбом «Гостей из будущего» был напичкан джанглом и драм-н-бейсом! А про загадочный фестиваль Троицкого «Бритроника» 1994 года вообще можно снимать кино или сериал. Самые свежие и экспериментальные электронщики Британии (Афекс Твин и Autechre, The Orb и Пол Оакенфолд, Seefeel и Bark Psychosis) прилетели в Москву и чуть не отхватили от братков, которые пришли «нормально» потанцевать на «дискач». В нулевые t.A.T.u. и «Русский размер» будут по-своему переосмыслять приемы британской электроники.
С годами русский рейв 1990-х и вообще электронная музыка тех лет стала обрастать легендами и иметь ностальгический привкус. Для меня самого электронная сцена 1990-х – это звуки детства, музыка с кассет и саундтреки к играм на первый PlayStation. И именно на такой аутентичный ретроэффект и была рассчитана музыка ATL. В сочетании с образами из русской народной и популярной культуры, многие из которых могли обыгрываться иронично, получались песни вроде C4 с дропом: «За Русь я на танцполе взорвусь». Перефразируя классика: занимайтесь танцполом, а не войной.
Вот она, Царь-Пушка, коктейля Молотова кружка,
За упокой тех, кто не с нами, попы топчут в церквушках,
Нас похоронили, так нужно, в братской могиле так душно,
Вот она – русская резня бензопилой «Дружба».
Поиск собственного стиля увенчался успехом на альбоме «Марабу», вышедшем в тот же удивительный ноябрь 2015 года. Есть и те, кто считает, что именно этот релиз «перевернул игру», и если мы говорим о влиянии на возрождение интереса к эстетике рейва в 2010-м, то это так и есть.
Конечно, смешать долбежку на танцполе и русские мотивы было несложно. На весьма бесхитростной эксплуатации этого приема построено все творчество Нейромонаха Феофана, в миру Олега Степанова, выступающего с посохом, в лаптях, с балалайкой и накладной бородой. Его «русский народный драм-н-бейс» – яркое шоу с сарафанами и хороводами, слова в треках нашпигованы славянизмами и оканьем, но все это стоит предельно далеко от того, чего добился ATL.
Вместе с продюсерским дуэтом Dark Faders, земляками из «Белой Чувашии», а также некоторыми другими битмейкерами (Salad Killaz) рэпер пришел к смешению хардкора, гэриджа, тустепа и джангла, назвав это все фьюче-шансоном. За счет обработки вокальных семплов в песнях ATL появился «воздух». Но это был не столько прием из клауд-рэпа, сколько мостик в хонтологическую (букв. «призрачную») музыку 2000-х и 1990-х. Популяризатор этого термина, Марк Фишер, писал, что «множество различных сфер культуры обладают призракологическим измерением». Ярким представителем хонтологического подхода в электронике является британец Burial, смешавший ломаные ритмы тустепа с измененными до неузнаваемости голосами из R&B. Так и в музыке ATL кислотные и футуристичные синты из 1990-х подружились с мистическими, потусторонними звуками из неведомо откуда.
Под созвездием Ориона
Мелькнет ее нежная ареола,
Я подстерегу ее Мантикорой,
Пока она по Млечному Пути ходит голой.
От этих церебральных переломов
Черствое сердце вспыхнет сверхновой,
Центрифугой закрутит до сблева,
Остановите звездолет, мне хреново.
Что любопытно, ATL предвосхитил тренд на ревайвл джангла, гэриджа и драм-н-бейса, который настиг мир на рубеже 2010-х и 2020-х. Но кроме музыки были важны и тексты, за которые он удостоился сравнений чуть ли не с поэтами-символистами. Роботы, астронавты и мифические существа соседствовали с персонажами русских сказок: «Тут что-то плещется в лунном блике – это русалки манят к реке». Альбом рисовал картину постапокалипсиса и фантастических тварей, обитающих в нем. ATL в мире собственных песен казался умудренным трипситером или проводником-шаманом, но не монстром или мутантом. При всем налете психоделии это была не та музыка, которая бы свела вас с ума и выбила из колеи. Скорее заставила танцевать, вспомнив старый клич русских танцполов 1990-х: «Давай-давай!».
Ты от души лабай, ты от души лабай,
Ты от души давай, давай,
Отдай себя полностью демонам,
Что рвут твои полости медленно.
Ты сам суррогат цвета белого,
Когда твоя реальность подделана,
Опустись на дно себя водником
С этим первобытным трепетом,
И оттуда престарым неводом
Мы вытянем престранную невидаль.
Идеи «Марабу» получат продолжение на следующем альбоме «Лимб». Но если в 2015 году «Марабу» стал настоящим откровением, то «Лимб» в 2017-м утвердил ATL в статусе живого пророка неорейва. Песни про «архитектора-муравья» или «священный рейв», полународные напевы «разгорайся, гори ясно» окончательно оформили мифологию рэпера. Теперь его концерты напоминали отправление своеобразного культа: потные тела, фаеры и непередаваемое чувство единения зала и артиста. Цифровой шаманизм, техноязычество, масленичные гуляния на руинах советской цивилизации. Сам же ATL практически перестал давать интервью и появляться на публике вне гастролей. Тишина в гиперинформационную эпоху – проверенный способ придать веса собственным словам. Тем более когда за тебя все могут сказать песни.
И когда по жизни недогон,
Да не успокоит этот Корвалол,
Поет младенец под потолком
О том, что он владелец этих катакомб,
Мама, роди меня обратно.
Теперь самое время напомнить про мой второй концерт «ЛСП». Толпа из нескольких тысяч людей заполняла Stadium на Ленинградском проспекте. Затем на сцену вышел профессиональный бенд: живая ударка, гитары, бэк-вокалист. Антон Бендер из «Последних Танков в Париже» пилил инфернальные соло. При таких раскладах Олег мог даже не выходить, но он с профессионализмом исполнил все песни, свободно переключаясь с речитатива на автотюновое пение. Два часа отличного шоу, вызвавшего у меня искреннее восхищение. По сравнению с выступлением «ЛСП», в 2015 году передо мной была группа мирового уровня. Только это уже была другая группа – годом ранее в 2017-м наш материальный мир покинул Рома Англичанин.
Нет смысла подробно останавливаться на образе жизни Ромы. Достаточно сказать, что обреченность своего положения осознавал как он сам, так и окружавшие его люди. Человек осмысленно шел к уничтожению своей физической оболочки всеми доступными способами и презирал не только смерть, но и культ похорон, поминок и скорби («на хуй эти салаты»). Говорят, Роман был тяжелым и непростым человеком в общении и вместе с тем обладал бесконечным обаянием и интеллектом. Посмертный клип на песню «Тело» канонизировал образ Англичанина в элегантном пальто и кепке – его сыграл блогер Дмитрий Ларин. Того сняли камерой со спины, и, правда, получилось очень похоже. Символично, ведь автором припева и идеи композиции был непосредственно Рома. Тронуло меня и исполнение «Тела» залом в 2018 году. В общем, Роме бы могло и не понравиться, мы не удержались от сентиментальных позывов.
Но я просто тело, что тупо болит,
Нелепое тело, что тупо болит,
Мне бы стать сигаретой и развеяться пеплом по ветру
Или просто лучиком света – и сиять, но, блядь, не верится в это.
Альбом Tragic City 2017 года был концом «ЛСП» как дуэта. Последний релиз, где звучала музыка Англичанина и даже его голос, – вирусная «Монетка» с ее мемным: «Базаришь? Конечно!» Единственным гостем пластинки стал Лёха Никонов, зачитавший свое стихотворение для интерлюдии. От трэпа Magic City мало что осталось – парни перешли к стадионной электронике, року, джазу и неожиданным семплам вроде «Темной ночи» Марка Бернеса (правда, на стримингах фрагмент вырезали). Релиз также стал вершиной Олега как мелодиста и текстовика. Нужно обладать опытом для того, чтобы органично сочетать отсылки на Пушкина с Бальзаком, а также группу «Корни» и Quest Pistols в рамках одной песенной вселенной. Этот опыт у «ЛСП» был, к тому же собственных песен уже накопилось достаточно, чтобы персонажи кочевали из них от альбома к альбому. Например, лирический герой «Белого танца» – тот самый парень, которому было «скучно жить». Он решил остепениться и жениться, но в последний момент понимает, что связывает себя узами брака не с той, которую любит. Песни, начинающиеся нежно или весело, к концу становятся невыносимо трагичными. PHARAOH называл альбом «гениальным». Сложно проверить, насколько именно смерть Ромы сделала группу популярнее, но Олег окончательно стал звездой благодаря Tragic City.
Успех таких артистов, как ATL и «ЛСП», навел меня на две мысли. Первая: рэп превратился в универсальный язык, на котором можно разговаривать поверх самой разной музыки. И белорусы, и уроженцы Чувашии воспользовались рэпом именно так. И вторая: для массовой популярности старому русскому хип-хопу не хватало привязки к рейву и умелой работы с контекстом русской поп-музыки и поп-культуры. Американский олдскульный хип-хоп строился на переосмыслении фанкового и соулового наследия черной Америки. Но ведь фанк был черной танцевальной музыкой, а соул – черной поп-музыкой. А что у нас? Русский олдскульный хип-хоп был просто калькой с американского, но без должного технического уровня и без соответствующих музыкальных традиций в собственном прошлом. Что для нас поп-музыка? Вся наша старая эстрада, выстроенная на мелодиях. А что для нас танцевальная музыка, или даже точнее – культура? Рейв и все, что было завезено в 1990-е и сумело пустить корни. Вот и получилось, что ATL, переосмысливший эстетику рейва, и «ЛСП», обратившиеся к пению и к семплированию Бернеса, стали новой танцевальной и популярной музыкой соответственно. То, что мы привыкли называть «русским рэпом 2010-х», на самом деле является грустной русской поп-музыкой. Фараон, «ЛСП» и даже ATL в истории займут место продолжателей «Иванушек», «Руки вверх!» и «Русского размера», но не Лигалайза, «Касты» и «Центра».
А Скриптонит? А он один из немногих каноничных хип-хоп-исполнителей на русском языке. Ведь его предшественники тоже не «отцы» русрэпа, а Dr.Dre, Mobb Deep, Tricky. Павлодарская аномалия.
Андрей Никитин считал, что идеи ATL повлияли на новую волну неорейва 2010-х. Я бы углубил эту параллель, добавив сюда «ЛСП», – вся эта волна не просто играла с кислотным звуком и эстетикой 1990-х. Они писали песни на те же темы, что и «ЛСП», но никогда не были беспощадны к героям своих песен, как Олег и Рома! Там, где у «ЛСП» после танца у главного героя песни начинается экзистенциальный кризис и депрессия, у героя Давида GSPD не начинается ничего. Он просто хватает свою девчонку за руку и ведет на танцпол. Это талантливое жонглирование тегами о России и мифами о рейве. Little Big «здорового человека» или Прусикин для внутреннего рынка:
Че-че? Ты не любишь группу «Руки Вверх», че за бред?
Ты хотела погрустить, но я на слезы ввел запрет,
Ты хотела танцевать – я сочинил для тебя трек,
С нами рядом пару тысяч человек.
С ночи до утра только танцы нон-стоп,
Главное, что песня в твоем сердце, а не в ТОП-100.
Хэй, ладно, постой, я просто так не отпущу,
Пока футболочка на рейве мокрая, я не грущу.
London Hill уже внутри,
Ничего не говори
И танцуй под евробит.
«ДЕТИ RAVE» и другие последователи этой эстетики минимизируют миф или сторителлинг, столь важный для ATL и «ЛСП» соответственно. «Мама, это моя банда – рейва пропаганда!». Причем если в музыке Dark Faders можно было слышать и влияния Burial, и Goldie, и Underworld, то неорейв как направление не сможет похвастать музыкальной глубиной. Что у них всех наверняка получилось, так это толкнуть поп-культуру к переосмыслению 1990-х. Это ретромания станет заметным явлением музыкальной жизни 2010-х.