Период 2015–2017 годов выглядит лучшим временем в истории русского рэпа как по количеству важных релизов, так и по качеству самой музыки. И конечно, по значению революционных изменений для индустрии. Фразы рэперов уходили в народ, становились мемами. Изменилось и отношение к рэп-артисту, теперь молодежь воспринимала их как кумиров поколения. Перемены ощущались и в момент хайпа Оксимирона, но при Фараоне они окончательно наступили. Легенды предыдущей формации русского рэпа были «своими пацанами с района»: у слушателя создавалось впечатление, что с каким-нибудь Гуфом можно спокойно покурить вместе и панибратски о чем-то поговорить. Они были слишком просты и доступны. Звезды новой школы русского рэпа сохраняли необходимую любой звезде дистанцию. Они ограничивали контакты с прессой, избирательно подходили к своим публичным жестам, поддерживали вокруг себя ореол таинственности и недоступности. И правильно – когда через несколько лет Фараон заговорил от себя и показал свои настоящие мысли, он очень быстро получил прозвище «скуф».

Но даже те, кто не любил рэп и не слушал эту музыку, знали о существовании фрешменов. Новости из мира хип-хопа могли стать инфоповодом для обычных новостей в интернете и по телевизору. Большие СМИ, политики, лидеры мнений и научные авторитеты перестали относиться к рэпу снисходительно. Рэперские конфликты возводили к соперничеству поэтов Серебряного века, а Нойза или Оксимирона (на мой взгляд, некорректно) называли наследниками литературной традиции. Хип-хоп стал для середины 2010-х таким же социально значимым явлением, каким когда-то был русский рок в поздние 1980-е. Только вместо «алисоманов» и «киноманов» по фудкортам ТЦ бродили подростки в толстовках Thrasher или в мерче «Антихайпа». Но рэп существовал в условиях капитализма и рыночной экономики, поэтому с русским роком я сравниваю лишь культурную значимость.

Но самое революционное обстоятельство, позволившее жанру выйти на более широкую аудиторию и стать музыкой № 1 в стране, заключалось в том, что дистанция в качестве звука между западными и русскоязычными артистами стремительно сокращалась. Уровень продакшена и сведения становился все менее отличимым от мирового. Рэп перестал быть музыкой для субкультуры или конкретной социальной группы. В жанр пришла телесность и сексуальность, но к рэпу также потянуло средний класс и интеллигенцию, до того брезгливо относящуюся к «рэпчику». Русские рэперы стали банально лучше читать и петь. Уже ко второй половине 2010-х под русский рэп танцевали, чего раньше почти не случалось. В нулевые могли потанцевать под треки «Дискотеки Аварии», Сереги или группы «Банд’Эрос», но даже я сейчас все это перечисляю и чувствую, насколько сомнительный этот набор. В 2017-м под «Ламбаду» девушки на танцполе при мне вытворяли такое, чего в принципе (как мне казалось раньше) нельзя было делать под русский рэп. Жанр избавился от оговорок и оправданий в разговоре о нем. Конечно, тренды все еще приходили из США или Британии, но их быстро и ловко усваивали в СНГ.

Топливом для популяризации жанра стали баттлы и их монетизация. Если условно изобразить на графике одной синусоидой музыкальный прогресс, а другой – внимание к баттлам, то на период 2014–2018 годов выпадет их взаимно высокий показатель. Люди могли не любить и не смотреть баттлы, но, из-за частого упоминания в СМИ и общей шумихи вокруг них, лор русского рэпа становился известен в массах. С концом баттловой эпохи и увяданием «Версуса» и «Слова» рэп продолжил оставаться музыкой № 1, но утратил былую сенсационность для медиа. Независимые артисты, которые сторонились всей баттл-движухи, были к ней в оппозиции, смогли успешно продолжить деятельность.

Не стоит забывать и про давление цензуры. Еще в 2015-м Ярославский областной суд отказался запретить контент с сайта рэп-группы «Кровосток», как того требовала прокуратура. Она обвиняла группу в пропаганде наркомании, беспорядочных половых связях и насилии. Отбиться от обвинений и выиграть дело в 2015-м артисты еще могли. Но 2018-й стал рубежным годом, когда государство окончательно закрутило гайки в отношении музыкантов. И рэперов эти меры также затронули. Так что в качестве «лучшего» периода в истории жанра я бы выбрал именно эти два-три года – около 2015–2017-го.

Русский рэп стал чертовски разнообразным. Хотите пацифистский гимн с гитарным риффом и этническим вокалом? Вот вам «Иордан» Noize MC и Atlantida Project (к сожалению, вокалистка Саша Соколова умерла от болезни спустя несколько недель после премьеры клипа). Ищете старого доброго «рэпчика», но под свежие биты от BluntCath с автотюновыми экспериментами? Пожалуйста, слушайте совместный релиз Guf и Rigos, а заодно и альбом «Еще» – последнюю сильную сольную работу Алексея на данный момент. Может, вам больше заходит люксовый рэп с кавказским вайбом? Включайте песню Тимати про баклажановую «Ладу» с продакшеном от Diamond Style и строчками в духе: «Чем выше горы, тем ниже приоры». Лидер Black Star в 2010-е был не лишен самоиронии, что помогло некоторой нормализации отношения к нему в рэп-сообществе. А если вдруг кавказцы вам не по душе, то напомню – даже рэпер Луперкаль, взявший новый псевдоним Horus, и группа «ГРОТ» в это время стали экспериментировать с 808-ми. Правые рэперы избавились от ЗОЖ и националистических компонентов в текстах своих песен и расширили аудиторию:

«Надо учитывать, что я в 2018 году – это уже не совсем тот человек, что я в 2010-м. И лирический герой, соответственно, тоже. На первых альбомах, вдохновленных творчеством «Бухенвальд Флавы», было много угара, пафоса и бравады. При полной анонимности. С тех пор все несколько изменилось».

«Грязные» строчки (bad bars) стали обыденным делом и перекочевали из баттл-рэпа в другие сферы хип-хопа. Рэперы Сидоджи Дубоshit и Грязный Рамирес из Нижневартовска возродили техничный, но аморальный рэп в духе культовой группы Rap Woyska. Но сделали это в юмористическом и еще более сюрреальном ключе:

В ракушке спрятался аппендицит,

Богомол Валера сел на пестицид,

Бабочка Гюнтер танцует стриптиз

Так, что на ебале взорвался мениск,

На чердаке вдруг послышался свист,

В твоем отце размножается глист.

Вне баттловой культуры грязь также стала обыденностью. Московский проект «Трагедия Всей Жизни» и ее участники Ветл Удалых и Раскольников в своем творчестве смешали сатанинскую символику, неполиткорректный юмор и эстетику ММА в безумный постмодернистский коктейль. Их трешовый поток сознания был наполнен библейскими отсылками, запрещенными веществами, сексуальными извращениями:

Взыщите меня и найдете,

В автобусе пернула тетя,

Я закрутил шаурму, кроссовки – в блевоте,

Кто молится Одину, а кто – рогатому мудаку.

«Трагедия Всей Жизни», «Видел Иисуса», 2014

Пока вам рыли могилы, пока вы варили в квартирах,

Пока приказы вам давал командир,

Истлевшим бычком прожигая ладони,

Дагестанцы в метро опустили Влада Кадони.

2010-е были «золотой эрой» русского абстрактного хип-хопа. Это направление объединяло артистов, отказавшихся играть по правилам «рэп-игры». Они нащупывали собственный язык и интонацию, были смелее в выборе тем и образов. Такими были Кирилл Овсянкин, Максим Тесли и Вова Седых из группы «Он Юн», Даниил Гордеев из «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА» и Андрей Грицков, известный под псевдонимом «эхопрокуренныхподъездов».

В его родном заполярном Мурманске месяц в году вообще не светит солнце. Вот и в песнях тоже было мало светлого. Но под личиной «проклятого поэта» и мизантропа скрывался светлый и милый человек. Мне однажды довелось провести с Андреем вечер в одной компании за пару лет до его трагической смерти. Его лирический герой – аутсайдер-интеллектуал из холодной русской провинции, презирающий мещанство, испытывающий жалость к себе, но умеющий любить. Он раз за разом терпит в любви поражение, ведь ее убивает быт и привычный порядок вещей. Но преодолеть мрак реальности помогает юмор висельника:

Терабайты постпанка и дарк-фолка

Расскажут, как соорудить дочурке обувную полку,

Подпольный индастриал научит обращаться с перфоратором

И зарабытывать на стройке,

А теплого чилл-вейва волны согреют зимами,

Когда нет отопления и в хрущевках холодно.

«Выходи за меня. Ты такая красивая сегодня», —

Скажешь под мелодию неоклассическую,

Она, конечно, скажет «да»,

Ведь как можно отказать под песню пиздатую?

И если кто-то и имел право претендовать на звание нового русского поэта и наследника традиции, то именно Андрей. Хоть с самими классиками он обращался жестко: «Вы что, бросьте, не выходить из комнаты, когда так нервно разрезает ветрами флагшток осень, пошел ты на хуй, жидок, Бродский». Его песня «Красные цветы» с петербургской постпанк-группой «Црвених Цветова» – один из самых пронзительных текстов о любви, жизни и смерти, что были написаны за то десятилетие. В прошлом такие песни писала разве что группа «Дубовый Гаайъ». Припев в «Красных цветах» поет Миша Золотарев, фронтмен «Црвених Цветова», но я на 99 % уверен, что эти беспощадные и красивые строчки принадлежали Андрею:

Я никогда не рухну на могилу, в которой ты лежишь цветами,

Ведь ты уже мертва и тело сгнило, а цветы – это лишь ебаный кустарник,

Но когда твои веки вдруг захлопнутся дверцами дешевого такси,

Я неумело взвою песни, которые ты всегда просила.

Не только депрессия могла стать оппозицией мейнстриму в хип-хопе. Жанр дарил чувства на любой вкус: от безысходного ворчания Алехина и Сперанского из «Макулатуры» до позитивного блеяния Антохи МС. Они не пытались подражать звуку и стилю американских рэперов. Да никто из них и не «читал» рэп. По факту Алехин и Сперанский проговаривали слова под построковую аранжировку или электронный бит, а Антоха МС пел и играл на трубе. И тем не менее каждый из них отразил грани нового русского хип-хопа. А слушатель просто выбирал наиболее органичную для себя эмоцию. У «Макулатуры» «испытующий взгляд превращает лучи рассвета в полицейские дубинки» (цитата из Тумаса Транстремера), а у Антохи МС песня про лето, которое «уходит в танец, заставляя оставлять все на потом». Кому-то по душе грустить, потому что «всему конец, и Россия исчерпала лимит на революции», а кто-то способен по-детски радоваться теплому времени года. «Я прячусь от тебя, как крошка хлеба, застрявшая в кнопках ноутбука», – некоторые строчки Сперанского напоминают о Чарльзе Буковски (в честь его романа группа взяла название). Свою принадлежность к хип-хопу он не подтверждал:

«Я думаю, что мы ближе к панку, нежели к хип-хопу. И вообще, мне не нравится хип-хоп. Послушать его – это то же самое, что сходить в кунсткамеру. А панк-рок мне ближе по эстетике, хип-хоп чересчур буржуазен. А если нет, то он дико скучен. Мне нравятся вещи Канье Веста: предельно идиотские и в своем идиотизме симпатичные. Суть в том, что когда хип-хоп становится серьезным, то он становится невыносимо дерьмовым. Мне не нравится эстетика нынешнего хип-хопа, из нее сотворили нечто уродливое. Вылепили этакого мутанта. Например, Гуф или Баста. То, как они двигаются, то, что они носят… Причем так ведут себя не только мейнстримовые рэперы, но и те, кто вроде бы в андерграунде. Все это выглядят как зоопарк. Впрочем, олдскул я тоже не могу слушать: слишком быстро от него устаю».

Группа «Макулатура» зачитывала свой антигламурный «реп» (нарочито через «е» – так произносили «Ленина Пакет» и Babangida) про неидеальных людей. Рассказывала мрачные истории в такой манере, которая оказалась близка многим жителям постсоветского пространства. Меня до сих пор шокируют большие залы на их концертах. Настолько некоммерческая и беспросветная музыка, кажется, должна была остаться непопулярной. Но мы в России «танцуем от текста» – так можно объяснить подобный успех. Продолжая традиции Андрея Машнина и Дельфина, «Макулатура» использовала гитарный аккомпанемент, а затем полностью эволюционировала в живой бэнд. В десятые группа сотрудничала и с гитаристом Павлом Додоновым, игравшим у Дельфина с 2002 года, и с Феликсом Бондаревым (RSAC), с которым записала один из самых известных своих релизов – «Пляж». Бондарев еще появится в книге, когда речь пойдет о поп-революции второй половины 2010-х.

Антоха МС пошел другим путем. Как и «реп» «Макулатуры», его музыка была пронизана духом постсоветского повседневного, но с противоположной эмоцией. Как заметил Петр Полещук: «Хороший пример того, как можно обращаться с эстетикой панелек и микрорайонов без ухода в думерский тлен». Он также замечает, что среди влияний в саунде Антохи МС слышны Вертинский, Михей, Цой и группа «АВИА» без подражания кому-то конкретному из списка. Густой даб, характерный вокал Антохи МС, будто эхом разлетающийся по микрорайонам («Время ток»), – все это саунд другой, альтернативной России. Такой, где от советской «физкультурной» эстетики взяли неумолимый позитив и веру в будущее, но без державного пафоса. В этой музыке нет борьбы, нет конфликта, но также нет и упадка духа, характерного для большинства честных песен о жизни на постсоветском пространстве.

Реальная жизнь бесконфликтной не бывает. Биография Антохи МС была омрачена скандалом с собственным продюсером (вспоминаем кейс с Black Star). Осенью 2021 года все узнали, что Антоха на старте карьеры заключил кабальный контракт, по которому продюсер Шумейко получил все права на его композиции и псевдоним. Якобы Шумейко обманул его, не сообщив детали договора. Артист стал испытывать сложности с авторством на музыку и со сценическим псевдонимом. Схожий конфликт в те годы назрел между певцом Тимой Белорусских и его продюсером Александром Розниченко, но был нюанс: в отличие от Тимы, Антоха свои песни писал самостоятельно. После эскалации конфликта Антоха MC разорвал кабальный контракт. Но безболезненно это не прошло. В договоре была неустойка, и, чтобы ее выплатить, Антон взял кредит на три миллиона рублей. А спустя некоторое время он проиграл суд и должен был выплатить Шумейко 2,5 миллиона. Компенсацию за публичное исполнение песен, написанных во время их совместной работы. В таких случаях продюсеры обычно напоминают, что действовали исключительно в рамках закона и контракта. «Вы сами это подписали».

И хотя лично я всегда на стороне артистов, демонизировать продюсеров и звукозаписывающие компании в своей книге не буду. Ведь за успехом одного из ключевых рэперов десятых стоял как раз большой лейбл, даже в эпоху YouTube и соцсетей, когда нужды в лейблах стало меньше. Это не девальвирует заслуг самого артиста, но большие ресурсы помогли масштабировать его труд. Речь о сотрудничестве казахстанского рэпера Скриптонита и московского объединения Gazgolder.

Творческое объединение Gazgolder сформировалось в середине нулевых годов вокруг одноименного клуба в Басманном районе. Он располагался на территории легендарного газового завода «Арма», построенного еще в XIX веке. В начале 2000-х годов производство остановили, а в помещениях завода сформировалось креативное пространство. К открытию клуба и созданию объединения имел отношение Богдан Титомир, который приметил рэпера Басту еще до его переезда в столицу. В 2007 году Баста стал совладельцем «Газгольдера», годом ранее выпустив на лейбле свой дебютный альбом.

К 2014 году ситуация вокруг «Газгольдера» была неоднозначной. С одной стороны Баста как художественный руководитель и главный артист, внушал всей индустрии авторитет, а лейбл обладал обширными ресурсами, но артисты «Газа» пропадали с радаров слушателей и критики, не выпуская ничего значимого. Например, «АК-47» и «Триагрутрика» стали подписантами лейбла в статусе всероссийских звезд, но в процессе сотрудничества просто потухли. Тати, Словетский, Сява с трудом тянули на амбассадоров и живых свидетельств успеха «Газа». Художественный фильм «Газгольдер», куда Баста затащил многих своих подписантов, провалился, был высмеян в интернете и сейчас имеет оценку «3» на «Кинопоиске». Рэп-индустрия менялась на глазах, и никто из артистов лейбла не держал нос по ветру, кроме его лидера, допускающего эксперименты с «южатиной» в рамках N1NT3ND0. У лейбла в активе оставалось две легенды рэпа нулевых: сам Баста и Смоки Мо. В остальном – куча лишнего балласта. До прихода Скриптонита на «Газгольдер» лейбл Басты казался вчерашним днем. Подписание казахского рэпера в начале 2014 года стало судьбоносным решением для всего объединения, изменившим траекторию его движения в российском шоу-бизнесе. В конечном счете и российский шоу-бизнес изменился благодаря Скриптониту.

Жизнь Адиля – это история человека, который «сделал себя сам», хорошо знакомая нам по книгам и фильмам. «Started from the bottom»: север Казахстана, Павлодар, поселок Ленинский. Небогатая семья, работа на заправке, украденные у сна ночные часы, которые уделялись любимому делу. Строгое воспитание – отец, советский инженер, до 16 лет держал парня подальше от улицы. В 10 вечера тот должен был быть дома. В итоге улица все равно соблазнила Адиля, но уже в сознательном возрасте.

Его стиль и навыки оттачивались постепенно. Первые годы Адиль работал над чужой музыкой: к примеру, писал биты для Гидропонки, участницы 2-го сезона «Битвы за респект». По собственному признанию, опыт битмейкера дал ему глубокое понимание самого процесса написания песен. Для сравнения, PHARAOH выдающимся битмейкером не стал (его лучшие биты написаны другими продюсерами), а ATL, Yung Trappa или Oxxxymiron вообще не писали себе музыку. Скриптонит стал не только ключевым рэпером, но композитором широкого профиля. Работа с семплами вкупе с природным любопытством позволили ему лучше вникнуть в каноны жанров: джаз, соул, блюз, рок, латино. «Зачем чем-то себя ограничивать», «я не понимаю, зачем создавать себе рамки», – обычная фраза в его интервью времен 2015 года. Адиль хотел играть разную музыку, смешивать разные жанры.

Парень выковал свою личность в жестких, ограниченных условиях, из-за этого в его рэпе было поровну как бравады, так и остросоциальных комментариев. А еще там часто фигурировала тема денег. Деньги служили своеобразным увеличительным стеклом, под которым Скриптонит разглядывал реальность, или лакмусовой бумажкой для друзей и недоброжелателей. «Деньги + Семья», «Деньги + Отношения», «Деньги + Друзья», «Деньги + Город» и даже «Деньги + Деньги» – лишь часть возможных комбинаций тем в творчестве Адиля. «Деньги для того, чтобы о них не думать», – гласит татуировка на его теле, или, как позже он споет сам: «Все, что в моей голове, – поднять и потратить». Но кроме легкого отношения к деньгам (именно оно сопутствует людям, которые умеют их зарабатывать) в треке «Напомни» он скажет еще точнее: «Деньги научили тебя врать, но эти деньги научили меня правде». Для Скриптонита финансы не столько мерило успеха, сколько вещество, алхимически трансформирующее объективную реальность и людей. Деньги в этом неидеальном мире определяют отношения между людьми и влияют на них. Именно из-за них люди готовы пойти на риск и преступление, а из-за их нехватки влачат жалкую жизнь. Вселенная Скриптонита подразумевает погружение в суровые реалии постсоветского капитализма. По описанию могло показаться, что перед вами чуть ли не казахский Достоевский, – это, конечно, не так. Хотя любопытно, что свою ссылку писатель отбывал в Северном Казахстане и буквально дружил с казахом – ученым Чоканом Валихановым. Но Скриптонит не бессребреник. Его планы на старость напоминают либертарианский рай: «Твой принцип: любым, но лишь правильным путем, мой путь – стать седым, но с оружием и бабками». Напомню, что многие великие рэп-альбомы – это саундтреки историй успеха. Песни человека, поднявшегося с социального дна, локализованные в конкретном географическом месте. В этом смысле Скриптонит – один из немногих каноничных хип-хоп-артистов, читающих рэп на русском языке. Локал, страгл, бравада – все три рэперских кита на месте и держат его стиль. В его случае это Павлодар, бедность, а затем и «огромный хуй из денег на их мнение».

Может, поэтому у Адиля получалось убедительно делать трэп на заре карьеры? Ведь если вынести за скобки наркотическую тематику (а ее в музыке Скриптонита хватает), трэп – это еще и репортаж с социального дна. Именно таким были песни вроде «5 здесь, 5 там». Конечно, таким был и его первый большой хит VBVVCTND, который расшифровывается как «Выбор без вариантов – все, что ты нам дал».

В декабре 2013 года на песню вышел клип. Он превратил Скриптонита в одного из самых многообещающих артистов жанра. Из-за трэп-звучания Скриптонита записали в одну обойму с Yanix’ом и ATL, но очень скоро казах напомнит всем, что не понимает, «зачем ограничивать себя жанрами?». По этой причине я встречал фанатов, для которых все творчество Скрипа начиная с 2015 года – разочарование, так как он изменил подход к звуку и отошел от трэп-саунда. Но разве трэп – это только звук? Его музыка продолжала оставаться настоящим, жестким уличным репортажем даже тогда, когда выходила за рамки трэп-звучания. Клип VBVVCTND не давал поводов сомневаться в строчках: «Ты хотел настоящий трэп? Вот это трэп!» Он запечатлел постапокалиптический пейзаж провинциального Казахстана так стильно, как в СНГ не удавалось еще никому. Вот он, наш ответ «южной готике» с ее реднековским обаянием:

Видишь этого парня?

У него нету папы, у него нет лаванды, у него нету ванны,

Я знаю этого парня, у него нету мамы,

Поэтому здесь все быстрей хотят наполнить карманы.

В Скриптоните поражают дисциплина и усердие, с которыми он подходил к делу, вопреки жизненным преградам. Сетовать на трудности было не в его характере. Как он сам говорил: «Тот, кто хочет, – с миру по нитке сошьет», и не будет жаловаться на отсутствие хорошей студии и аппаратуры. Даже свой прорывной дебютный альбом «Дом с нормальными явлениями», изданный уже на «Газгольдере», Скриптонит на 70 % сделал на старом компьютере с ограниченной базой звуков и плагинов. Например, в песнях в «Танцуй сама» и «Притон» использованы семплы, но они так грамотно нарезаны и расставлены по нотам, что создается ощущение, будто Адилю взаправду аккомпанирует джазовый или блюзовый бэнд. Половина всех демок «ДСНЯ» была записана на кухне однокомнатной конуры в Павлодаре, на дешевый микрофон Audio-Technica AT2020.

В феврале 2014 года Скриптонита подписывают на «Газгольдер», хотя предложения о выпуске альбома тот направлял и в «Союз». В течение следующих шести месяцев рэпер выпускает несколько синглов. Среди них лирический хит «Космос», записанный совместно с певицей Чарушей. Вы не поверите, но даже там среди романтических сравнений в духе «ты пахнешь как любовь» и «ты пахнешь шоколадом» был панч: «пахнешь как ДЕНЬГИ». Имелось в виду, что «без стука открывает двери». Впрочем, позже Скриптонит возненавидит добрую половину собственного творчества, и песня «Космос» будет на заслуженном первом месте.

Поклонники тоже высказывали недовольство. В начале 2015 года Скриптонит появился на двух треках совместного альбома Басты и Смоки Мо. И хотя казах уверял, что: «Теперь я представляю Gaz и представляю Jillzay», многим было достаточно лишь первой половины строчки. Опасения были примерно такими: Скриптонита заставляют фитовать с нафталиновыми рэперами, его подписали на устаревший лейбл, и очередной трэп-талант вот-вот будет загублен. Кажется, все стали понимать, что ошибаются, когда вышел клип «Стиль» – один из программных треков артиста, практически его манифест: «Мы хотим считать деньги, а не дни до наших лучших дней». Рефрен: «Я дарю стиль тем, кому до него нет дела» – стал кредо Скриптонита. Теперь все затаились в ожидании сольника.

23 ноября 2015 года альбом «Дом с нормальными явлениями» увидел свет. Это случилось спустя 10 дней после выхода долгожданного «Горгорода» Оксимирона и практически обнулило весь пафос его многолетнего ожидания. Потому что оказалось, что альбом, который по-настоящему «перевернул» игру в 2015-м, выпустил не эрудированный баттл-рэпер, выстроивший все реноме на противостоянии русскому рэпу. Это сделал подписант мейнстримного лейбла Басты из Казахстана. Позже Мирон сам признался, что написал и записал «Горгород» за пару недель (!) до дедлайна на бешеном адреналине, рискуя подвести слушателей, ждавших релиз четыре года. «Дом с нормальными явлениями» же готовился долго и тщательно, но для широкой публики возник из ниоткуда. При всех достоинствах и текстов Мирона, и текстов Скриптонита, революционным «ДСНЯ» сделала музыка. Она-то и задала вектор, по которому рэп двигался следующие десять лет.

Конечно, совершить музыкальную революцию в одиночку невозможно. Само понятие «музыкальная революция» сомнительно и условно, его давно апроприировали журналисты и маркетологи. Но если и нужно выбрать одного артиста, которого чаще упоминают в таком контексте, то им окажется именно Скриптонит.

Во-первых, именно он поменял представление о роли текста и голоса в русском рэпе. Оказалось, не нужно обладать безупречной дикцией и стремиться быть понятым слушателем, чтобы покорить его сердце. Оказалось, можно не только не стесняться своего сленга или акцента, но добиться аутентичности, используя их. В конце концов, оказалось, что музыка важнее текста, и если ради красоты, атмосферы и ритма необходимо зажевать слова, нечленораздельно их прокричать или просто «воткнуть в микс», сделав тише по громкости, то так и нужно поступить. Для логоцентричной страны, в которой русскоязычные артисты всегда несли какое-то послание, где люди «танцевали от текста», это было в новинку. Скриптонит звучал и пел как иностранец, но его музыка не воспринималась как иностранная. Да, он из Казахстана, но разве описанные им квартиры, притоны и блатхаты встречаются только в Павлодаре? Раскинутые по всему пространству бывшей советской империи панельки и хрущевки вместе их обитателями получили свой саундтрек. И даже несмотря на то, что многие слова было невозможно разобрать с первого раза, общий посыл был понятен на интуитивном уровне:

Дикие амбиции не спят,

Не щенячьи глаза голодных ребят,

Жить хотя бы как остальные – вот что здесь хотят.

Вернулся или чмокнул землю, тебе прокричат:

Ты дома здесь,

Несколько людей – и скоро весь

Город знает, что ты хочешь взять с него,

Что ты хочешь взять с него, ведь скорее он с тебя,

Но, пацан, ты дома здесь.

Скриптонит окончательно превратил голос в музыкальный инструмент, адаптировав неповоротливый русский язык к ритму. Закончил дело, начатое когда-то еще визионером Михеем и продолженное модником Дорном. Этот подход повлиял как на мамбл, так и на кальян-рэп. Распад речи рэперов на эдлибы и бессмысленный, но качовый бубнеж стал стандартом поздних 2010-х. Чудом было то, как Скриптонит «приручил» язык, орудуя им как пластилином. Проклятием стало то, что многие молодые артисты «ломали» язык вслед за Адилем, забывая о качестве, энергии и силе самой музыке. Они взяли его форму без содержания.

«На самом деле, все просто. Черная уличная музыка – это музыка на разговорном языке. И вот вопрос: зачем русские рэперы используют литературные формы, если эта музыка делается не для филологов, журналистов, я не знаю, политиков, а для людей. Для деревенщин, бомжей, бедных, богатых – неважно: для людей. Которые каждый день пишут с ошибками, ставят не там запятые, говорят “ихний” – что меня самого страшно раздражает. И с этими людьми надо говорить на их языке».

Вторая революционная составляющая «ДСНЯ» – атмосфера. Да, многие классические альбомы русского рэпа были темными, например «Кара-Тэ» Смоки Мо. Петербуржец был единственным русским рэпером, напрямую повлиявшим на стиль Скрипа. Когда в альбоме Скриптонита мелькает тема алко- и наркоомута, который засасывает в себя героя, когда он будто взрывается в пьяном порыве эмоций, когда нам кажется, что сходит с ума, во всех этих случаях вспоминаешь сумасшедший вайб «Кара-Тэ»:

Стой, тебя не волновало, почему я запил? (Нет)

Тебя не волновал я и моя жизнь? (Нет)

И как ты вообще вошла? Я думал, я запер (В норме?)

Да в норме я, че ты меня здесь сторожишь?

– Ты тупишь! Завяжи, пацан! Я налью. Ты будешь? Ты будешь? Окей, я сам. Знаешь, тебе ли не срать, кто этот хуй.

– Нет, блядь, не срать!

– Да ладно, бля. Или ты веришь в то, что скажешь коньяку нет?

– Да, верю! – Хуй там! Ты ведь лишь мутишь воду. Хватит искать смысл! В зале давно все пропитались по́том, ты один с кислым ФЕЙСОм! Ха-ха-ха!

Скриптонит записал самый кинематографичный альбом на русском языке. Все детали «ДСНЯ» работали на атмосферу возвращения в недружелюбный, но родной город, где на знакомых улицах вас караулят флешбэки, а с каждым звуком или запахом связаны мечты юности и ее ошибки. Некоторые куплеты звучали как диалоги: это могла быть ссора с женщиной или спор с внутренним демоном. Нечленораздельные выкрики, обрывки диктофонных записей, ходьба по улице и затяжки, странные фразы, понятные только Адилю и его ближайшему окружению, – все это оживило вселенную альбома, углубило ее.

Получилось ли это у «Горгорода», вышедшего на 10 дней раньше? Ведь это тоже был концептуальный рэп-альбом, тоже о городе, пусть и вымышленном. Он рассказывал историю богемного писателя Марка, внезапно влюбившегося в дочь мэра и ставшего диссидентом. При всех находках Оксимирона как текстовика, его вымышленный город-антиутопия и населяющие его герои – таинственный Гуру, властный Мэр, его дочь, femme fatale Алиса – были схематичны, лишены характеров и объема. Апологеты «Горгорода» будут настаивать на его литературности, но альбом Мирона унаследует и худшие черты от литературных антиутопий, ведь писатели в этих жанрах больше сосредоточены на описании самого общества, а не на погружении в голову его обитателя – человека. Между шаблонными Марком, Гуру или Мэром не ощущалось разницы, как сказал мне поэт Александр Скарашар: «Мы не можем обсуждать этих персонажей, потому что мы ничего о них не знаем, Гуру и Мэр разговаривают одинаковым языком Оксимирона, просто под разные биты и с разным настроением». Пожалуй, исключением будет финальная «Где нас нет», раскрывающая предысторию Марка и Алисы. Все куплеты в «Где нас нет» состоят из услышанных героями реплик других людей: «Ай, он весь в отца, из него ничего не выйдет». Возможно, именно по этой причине песня стала хитом.

Язык Мирона кишел аллюзиями на литературу, кино и историю: от «Божественной комедии» Данте, Библии и Древнего Рима до «Бэтмена». «Горгород» расширил фан-базу рэпера среди мидл-класса и взрослой либеральной аудитории. Альбом захвалили Дмитрий Быков[24], Вера Полозкова[25], Михаил Козырев, Галина Юзефович, его разбирали филологи и литературные критики. Но сам сюжет «Горгорода» не имел никакого отношения к реальному страглу Мирона Федорова. Песни существовали в безвоздушном пространстве, что непозволительно для большого хип-хоп-альбома. «Дом с нормальными явлениями», напротив, крепко пустил корни, обращался к локалу и нанес Павлодар на мировую рэп-карту.

Но главное, что и сам Горгород был весьма условным местом. Дыхание и пульс Павлодара Скриптонит передал с помощью саунд-дизайна, а происходящее в Горгороде описывалось с помощью исключительно языковых приемов. «ДСНЯ» был альбомом Скриптонита, но в нем звучало многоголосье. Он был полифоничен, подобно фолкнеровскому «Шуму и ярости» с его разными точками зрения на упадок американского Юга. В «Горгороде» Мирон замахнулся на эпическую историю, но весь его мир разговаривает двумя голосами: его собственным и его менеджера Жени Муродшоевой. Она озвучила Киру, литературного агента писателя, и вряд ли вы удивитесь, узнав, что эти «сценки» между треками были также сделаны наспех – за пару часов в последнюю ночь записи.

Если совсем упростить, пока играет трек Оксимирона, выдуманный им «Горгород» существует, потому что таланта автора достаточно, чтобы убедить вас в этом. Но «Дом с нормальными явлениями» – это звуковой документ, вещдок, изъятый из вымышленной реальности. Даже выключив Скриптонита, город из его альбома будет продолжать существовать самостоятельно. В него захочется вернуться, несмотря на мрак и творящийся в нем раздрай. Оксимирон – фокусник, иллюзионист. Скриптонит – архитектор, скульптор, великий созидатель. «Горгород» стал эффектным фокусом, но новую парадигму музыкальной индустрии в 2015-м выстраивал именно Адиль. Впрочем, и сам Мирон в собственном посте признал, что, слушая «ДСНЯ», «радовался, злился и вдохновлялся одновременно».

Поэтому теперь можно рассказать и о третьем революционном значении пластинки – ее жанровом разнообразии. Конечно, история казахской музыки уходит глубоко в прошлое, ее традиции сильны, и постсоветские музыканты не могли их не впитать. Скриптонит убедительно поет, сильный голос достался ему от отца. Не удивляет и его тяга к гитарному саунду – послушайте казахский ансамбль «Дос Мукасан» и их пластинку 1976 года. Вы обнаружите в этом советском ВИА чумовое сочетание психоделического рока и этники! Плюрализм стилей на альбоме казахского рэпера – «в ту же степь», простите мне этот оборот.

В треке «Дома» слышится влияние саундтреков к вестернам. В «Оставь это нам» – олдскульный весткост. В песнях «Вниз» и «На должном» – трип-хоп. В «Притоне» и «100 поцелуев» – блюз. «Танцуй сама» – мрачное латино. В новой версии «Стиля» совместно с ATL – этническая а капелла, затем переходящая в седативный клауд-рэп. Примерно к середине прослушивания ты начинаешь сомневаться, что слушаешь рэп-альбом: по крайней мере, в 2015 году многие просто не верили, что такая убедительная эклектика может быть создана русскоязычным человеком. Адиль умело чередует тембры, переходя с шепота на крик, с рэперской бравады к угрюмому пению блюзмена.

Это стилистическое разнообразие скрепляли неподдельные эмоции. «Притон» записывался на третий день беспробудного пьянства и блужданий по родному Павлодару с севшим голосом на кухне однушки Адиля. Он признавался, что на седьмой дубль выдал такие идеальные и искренние эмоции, что спустя время с трудом смог записать второй куплет на дорогой студии в Москве – получалось «не по-настоящему» и пришлось писаться на динамический микрофон, чтобы сохранить изначальную «грязь». Схожий принцип когда-то помог альбому Blood Sugar Sex Magik прославить и вывести из андеграунда группу Red Hot Chili Peppers: продюсер Рик Рубин добился условий, когда музыканты пытались спеть и сыграть все на максимальном угаре и от души, избегая «чистых» и «вылизанных» сессий.

Я опять на районе потерял себя в одном из дворов,

Ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров.

Среди тех пацанов, барыг и быков, машин, мусоров

Я пообещал бросить дуть и пить, ведь это любовь.

На альбоме хватало как брутальных и беспощадных боевиков, вроде «Сука тащит нас на дно», так и трогательных гитарных баллад, вроде «Вечеринки» или «Это любовь». Горбачев напишет, что в «ДСНЯ» «рэп понимается как универсальная рамка, вмещающая в себя примерно всю остальную поп-музыку». Именно этой формулировкой можно будет описывать весь русский рэп после 2015 года – как жанрово неоднородную, подчас не имеющую никакой связи с традиционным рэпом музыку. На альбоме Скриптонита необходимые мосты с хип-хоп-культурой наведены. Но сама дерзость его экспериментов, сам их размах окажется настолько вдохновляющим, что многие последователи будут забывать прокладывать эти мосты в своей музыке.

Самое парадоксальное, что в Казахстане, и конкретно в Павлодаре, жил еще десяток талантливых и трудолюбивых самородков: Truwer, 104, Niman и другие. «Своих казахов» и славянина Юру Дробитько (104) Адиль подтянет в Москву. Сначала их сравнивали со Скриптонитом, точнее – не могли отличить от него. Но многих из них, например 104 и Truwer, ждала успешная сольная карьера. Это коллеги Скрипа по группе Jillzay, которая стала прибежищем для самого брутального амплуа рэпера. Это почти гангста-рэп с панчами в духе: «Металл холодный, как Каддафи». «На ногах пару суток, я проваливаюсь в сон в студии без окон, где мы делаем музон», – будет читать Six-O. Машина по производству рэп-боевиков с продакшеном Скриптонита подарит русскоязычной сцене несколько неустаревающих бэнгеров: «Это жизнь молодых поэтов, жизнь молодых боссов, братья рядом, братья в Moscow, кайф на связи, ведь он свой в доску». Обойденный вниманием респектабельных критиков и широких масс альбом 718 Jungle имеет такой уровень эпичности, будто его продюсировали разом Молодой Дре, Боб Эзрин и Ханс Циммер. Релиз Jillzay с телефонным кодом Павлодара в названии так часто звучал на наших вечеринках в 2016–2017 годах, что я смело могу назвать его родным и для себя.

После триумфа Скриптонита о Gazgolder начали говорить как о главном лейбле страны. Его подписантами во второй половине 2010-х стали хитовые новички T-Fest и Matrang, а вышедшие в тираж «АК-47» и «ТГК» покинули объединение. Каждый новый релиз Скриптонита теперь встречали с максимальным медийным вниманием. Рэпер обогатил свое концертное звучание живыми музыкантами после презентации «Дома» в 2015-м, солист «Нервов» Женя Мильковский играл у него на гитаре и подпевал. Кстати, группу в 2015-м тоже подписали на «Газ». Москва, как магнит, притянула к себе разных артистов со всего пространства бывшего СССР. А музыка Скриптонита стала для них красным алхимическим камнем – физической и в то же время духовной субстанцией, способной превращать любой жанр в актуальное и стильное произведение. В нем сочеталась тяга к рэпу, року, этнике и даже техно в «Витамине», одном из самых наркосексуальных клипов на русском языке.

Скриптонит обещал выпустить вторую часть «Дома» на следующий день после первой, потом в январе, потом в мае 2016 года, потом в мае 2017 года. Но Адиля раздражали ярлыки, которые на него вешали. Не захотев прослыть чересчур нежным и попсовым, он возненавидел «Космос» и перестал его исполнять. После успеха своих рок-хитов «Притон», «Вечеринка» и «Это любовь» Скриптонит стал недолюбливать и «Дом с нормальными явлениями». Похоже на то, как Лев Толстой не любил слушать похвалы за «Войну и мир» и «Анну Каренину», мол, это все равно что «Эдисона хвалить за то, что он хорошо танцует мазурку». Адиль круто поменял аранжировки нелюбимых песен на концертах. По собственным словам, он решил «убить рок-звезду». На смену образу депрессивного и худощавого певца в шляпе пришел маскулинный миллионер в окружении женщин и веществ. Так что вместо продолжения «Дома» слушатели Скриптонита пошли вслед за музыкантом в другую сторону.

В 2017 году свет увидели сразу два альбома. Сначала коммерческий и гедонистический, но весьма мрачный по саунду «Праздник на улице 36», разочаровавший тех, кто ждал от Адиля рок-надрыва. А потом и двойной концептуальный «Уроборос» – хип-хоп-эпос о пути Скриптонита от нищеты к вершине. Еще в Outro «Праздника» он признавался, что ему одинаково скучно и в Астане, и в Голливуде. Слава не принесла счастья, ему грустно, хоть он и «перетрахал пол-Москвы». На «Уроборосе» же он мудро подвел итоги пути и дал наставлений молодым:

Девочки будут любить тебя,

Пацаны будут хотеть твои мозги,

Ничего, кроме ног, не суй в носки,

В обувь, выходя на улицу (М).

Правда: хорошо, где нас нет,

Ты убедишься сам еще много раз,

Помни: когда в доме начинается снег,

Время возвращаться на улицу.

2017-й стал пиком творческой мощи Скриптонита. Его совместка с черновчанином Ти-Фестом звучала буквально из каждой проезжающей машины, причем как в оригинальной версии, так и в бесчисленных ремиксах: «Ламбада, мы танцуем у бара весь день». Сам Адиль за год выдал и тестостероновый репрезент («Цепи)», и темное R&B («Капли вниз по бедрам»), и остросоциальный рэп под гитарный рифф («Положение»). Вообще гитары не исчезли из аранжировок, просто стали больше похожи на соляки Майка Дина у Канье Уэста.

Именно на «Уроборосе» были выпущены одни из самых откровенных и темных песен. Они могли вызвать холод по коже как с помощью музыки, так и слов. Не верите – послушайте песню «Братик 2». Максимального же признания получила песня «Положение». Фразы вроде «Я просто совру, сказав, что здесь был выбор» и «На хуй время долгов – пришло время кредитов» не «ушли в народ», а скорее пришли из него. Бедность в постсоветской провинции была описана Скриптонитом с такой документальной точностью, что «Положение» можно считать самой пронзительной песней на эту тему из написанных на русском языке. Несмотря на то что Скрип и компания пели «оды пачкам», их сундук с золотом представал для слушателей проклятым. А одной из главных загадок «Уробороса» стали отношения Адиля с отцом – рэпер размышлял о них как в куплетах, так и в скитах.

«Он почти не появляется в кадре, но его образ подан автором очень выпукло за счет небольших, но ярких деталей, которые провоцируют слушателя домысливать остальное. Какие отношения у Скрипа с отцом на самом деле? Гордится ли он своим сыном? Простил ли Скрип отца за обиды детства? Ответов нет, поводов для размышлений – тьма».

В конце музыкального путешествия слушатель оказывается в самом начале: ведь уроборос в мифологии и магии – змея, кусающая себя за хвост. Альбом не стал революционным событием для индустрии, как «ДСНЯ», но, на мой вкус, пока является сильнейшим альбомом Скриптонита в его карьере.

Скриптонит остался в поле зрения рэп-сообщества. Но на момент описываемых событий это уже были целые армии поклонников, преимущественно школьников. По постам и интервью Адиля было заметно, насколько его тяготит собственный слушатель – не настолько пытливый, деликатный, любопытствующий и прошаренный, как ему бы того хотелось. Адиля раздражали вопросы про «обещанный второй “Дом”», который так и не вышел, растворившись в материале «Уробороса». Кажется, при масштабах популярности Скриптонита по-другому и быть не могло. Сам же рэпер раз за разом горел желанием делать новую музыку и стирать из памяти предыдущие итерации самого себя. Но, выпустив тонну классических репрезент-треков про «деньги и сучек», он продолжал притягивать именно фанатов рэпа, которые не всегда были готовы к резким жанровым экспериментам или капризам автора. В итоге общение с аудиторией стало токсичным: Адиль лично ругался с ними в комментариях своих соцсетей, называл «ебанашками» и «овцеебами». «Убив рок-звезду», Скриптонит не избежал скандалов с прессой и поклонниками, которые обычно сопровождали рок-звезд по жизни.

Кто точно не планировал убивать в себе рок-звезду, так это PHARAOH, напарник Скриптонита по трекам «Твоя сука» и «Вальс». Самый обсуждаемый молодой рэпер 2016 года также не хотел прогибаться под индустрию или мнение людей. Скриптонит отказался петь «Космос», а Фараон скрыл с YouTube Black Siemens. Из-за вызывающих недоумение эдлибов «скр-скр-скр», бесконечных издевок, он предпочел лишиться главного хита, но не дать превратить себя в мем. На мой вкус, такая стратегия в эпоху интернета обречена на провал, но вот как жест – это очень сильно. Тощий московский стиляга записал за 2016 год так много выдающегося материала, что переплюнул не только хайп Black Siemens, но и затмил всю остальную Молодую Россию. И был уверен в своих силах.

Началось все с «Плакшери» зимой 2016 года. Это был не первый совместный релиз PHARAOH и Boulevard Depo. Но если Paywall был выдержан в стиле клауд-рэпа, то на «Плакшери» битмейкеры FrozenGangBeatz, Saluki и Bryte подарили дуэту визионерский звук. Автор канала promospx называет «Плакшери» первым в истории России релизом минимал-трэпа. Как подытожит сам Депо: «Ты хотел делать клауд, но я делал ровно пять минут назад». Действительно, ничего подобного в России еще никто не делал, звук в хип-хопе в очередной раз поменялся. На «Плакшери» не было ни привычных для клауда «воздушных» синтов и седативного темпа, ни характерных для трэпа помпезных духовых. Минималистичное и порой аскетичное звучание подчеркивало голоса Глеба и Артема, которые идеально дополняли друг друга в таких хитах, как Cabernet Sauvignon, «Сюр» и «5 минут назад». На последний из них был снят легендарный клип, где дуэт в компании молодых девушек красиво катается в кабриолете «Мерседес» по ночному Петербургу. Комментируя значение рефрена, Глеб сказал, что: «Основной пласт тех, кто занимается шоу-бизнесом в России, сейчас находится там, где я уже был. Я всегда впереди».

Летом 2016 года Фараон закрепляет успех альбомом PHOSPHOR. Он прибегал к метафорам смерти и увядания на протяжении всего творчества, но теперь атмосфера декаданса проникла буквально в каждый трек: «Легендарный выродок», «Мотая на кисть», «Разложение».

Я спускаюсь в чахлый сад,

Склизким пальцем клею блант,

Цепи в торфе, в венах морфий,

Бесконечный листопад.

Мы же знаем, что ты врешь,

Твое «true» – это пиздеж,

Я торчу, не видя Бога, как из горла лоха нож.

Название пластинки отсылает к свечению, которое можно видеть на кладбище из-за выделяемого останками человека фосфора. Образы смерти противопоставляются жизни людей, которые «никогда не тронут неба». Они существуют лишь ради брендов, статуса и внимания к себе, и если это и есть жизнь, то лучше быть мертвым. Дерзко-суицидальное настроение Глеба в некоторых треках соседствует с поэтичными образами:

Я стал обескровлен,

Асфальт – моя кровля,

И свет терял облик,

Те крыши нас помнят.

Хотя свою лепту внес и сам Глеб, и другие битмейкеры «Династии», именно продюсер White Punk сформировал звук «Фосфора». Он помог Фараону стать рок-певцом в таких треках, как «Давай останемся дома» и «Позволив молодости жить». Фараон умело переходил с шепота на крик, с низкой читки на фальцет. Сочетая гитарные риффы и семплы, чередуя холодные синты и агрессивные басы, White Punk создал для слушателя меланхоличный, наркотический и эмпатогенный музыкальный мир. Лесные пейзажи на обложке и в клипах, строчки вроде «вхожу в родник, я снова свеж» и «я разлагаюсь среди леса» дополняли браваду образами романтизма. В этом направлении искусства природа понималась как цельный живой организм, божественный, способный обрушивать ярость на человека, порождать хаос или, наоборот, преподносить дары. «В человеке нет природы, ведь в природе нет уродства».

И третья ипостась Глеба Голубина проявила себя на совместном EP «Кондитерская» с «ЛСП» – релиз вышел прямо во время их совместного тура. Мини-альбом содержал мрачные и едкие, но преимущественно лирические композиции. Фара и «ЛСП» уже встречались годом ранее на треке про «Девку-пулю». Как писала Ева Масонова, этот «семантический образ был богаче “Девочки-пиздец” Оксимирона». Но в треке «Порнозвезда» Глебу и Олегу удалось пощупать новых женских персонажей:

Все твои секреты видно в объективе,

Сколько они стоят? Мальборо, Мартини,

Рисуешь мне сюжеты, но ведь мы не в фильме,

Я знаю тебе цену – Мальборо, Мартини,

Ты же порнозвезда.

Так закончился триумфальный год для Фараона. Наступал 2017-й. Именно тогда Глеб встал на более попсовые и конвенциональные рельсы со своим самым коммерчески успешным и довольно банальным релизом Pink Phloyd. Не обнадеживайтесь – из дерзкого и рокерского в нем будет лишь аллюзия на название великой группы. А вот для «ЛСП» именно 2017-й стал самым важным и переломным. А значит, пришло время рассказать про главную белорусскую группу 2010-х и других рэперов, сочетающих в своем саунде танцевальную и электронную музыку.