Русский рок про тексты, а не про музыку – таков привычный консенсус вокруг этой темы. Но, как и любое подобное объяснение, оно сильно упрощает суть. Да, русский рок наследовал бардам-шестидесятникам. Но не столько текстуально, сколько социально. Пока в закрытой стране все выстраивалось вокруг вертикали, рок-тусовка СССР культивировала свободу духа и воспевала горизонтальные связи. Порой не текстами или высказываниями, а самим фактом своего существования. Это отделяло ее и от «залитованной» советской эстрады, и от неофициальной, но популярной музыки вроде городского романса и блатняка.

И да, были группы «Браво» и «Секрет», и даже Цой «хотел танцевать», но мы понимаем, что танцевать под русский рок, скорее всего, не станем. При всех приятных исключениях в жанре слишком мало телесного, сексуального, легкомысленного, а ведь таким изначально был рок-н-ролл на Западе. Дело не в текстах: русский рок – про музыку, но не про танцевальную. Вот как было бы лучше смотреть на это.

Но порой русскому человеку хочется, как писал Шестов о Пушкине: «Весело, обув железом ноги, мчаться по льду, уйти побродить с цыганами, помолиться в храме, поссориться с другом, помириться с врагом, упиться гармонией, облиться слезами над вымыслом, вспомнить о прошлом, заглянуть в будущее». И тогда он в поиске праздника и угара приходит к одной из самых зажигательных и вульгарных групп в истории русского рока – «Ленинграду» Сергея Шнурова. Тем более «цыгане XXI века» не просто пели, а устраивали для публики настоящий постмодернистский аттракцион с конца девяностых. Причем как для отечественной, так и для иностранной – группа была желанным гостем фестивалей Sziget.

Даже из истории бифа Шнурова и Нойза видно, что лидер «Ленинграда» всегда держал нос по ветру и следил за изменением музыкальных трендов и общественной повестки, реагируя на нее. Возможно, с этим связана короткая история распада группы в нулевых. В конце 2008 года Шнуров объявил о закрытии «Ленинграда» и вроде бы не собирался брать его с собой в новое десятилетие. Новый проект Шнура «Рубль» звучал в духе гаражных групп нулевых а-ля White Stripes и Arctic Monkeys. Песни отличали тяжелые риффы и едкие тексты о современном российском обществе. Поклонникам группы «Рубль» предлагалось в интерактивном формате самим собрать альбом, как конструктор, на свой вкус формируя трек-лист и скачивая архив с mp3 с сайта группы с ремаркой: «Пиратское распространение приветствуется». Но долго это не продлилось: музыканты «Ленинграда» во главе с Шнуром оказались «живы для наживы», и группа возродилась в 2010 году. Автор «наигрался» с «Рублем» и забросил свой остросоциальный проект. Танцевально-карнавальный «Ленинград» возродился аккурат к моменту, когда протестная активность в столицах стала набирать обороты.

Песни «Ленинграда» пользовались скандальной популярностью в доинтернетную эпоху. «Матерящийся дядька, которого пускают на телевидение! Ух ты! Веселые песни с ненормативной лексикой!» Да, в нулевые это создавало резонанс. Сергей Шнуров не был первым матерящимся русским рок-музыкантом, но первым, кто в образе ругающегося алкоголика стал любимцем самой разнообразной публики: от простых работящих мужиков до богемных светских львиц. Есть смешной фильм 2004 года под названием «Он ругается матом». В нем писатели и журналисты на протяжении часа ужасаются тому, что Сергей Шнуров ругается матом со сцены. Но матерщина исходила от чертовски обаятельного придурка, и ему прощалось все. Конфликт с мэром Лужковым и запреты на выступления в Москве, пьяные дебоши и выходки лишь поддерживали интерес публики, создавали нужный образ. Под оболочкой пьяницы тем временем прятался, как выразился Лев Лурье, «типичный питерский интеллигент», прекрасно разбирающийся в истории искусства. Обширные знания помогали Шнуру смело обращаться с джазовыми и рок-н-ролльными стандартами – даже сыгранные в ритме сальсы или ска они звучали как «наши». Вот такие «русские» похмельные песни, где из русского был по большей части мат. Впрочем, в русской культуре Шнур – продолжатель традиций, но не русского рока, а дореволюционного куплетиста-эксцентрика Михаила Савоярова и «короля» советского андеграунда Аркадия Северного.

«У нас такая традиция. У нас свой Элвис Пресли – это Аркадий Северный, и никуда ты от этого не денешься. Вернее, даже скорее Чак Берри. Все остальное – наивность и глупость, которая присутствует всегда в советском роке и в русском. Кажется, что чем будет иностраннее, тем будет лучше. Неправда. Другой культуры популярной песни у нас нет. Русский рок – это вообще была тупиковая ветвь развития».

Парадоксально, но при том, что принадлежность Шнурова к рок-музыке почему-то не вызывает вопросов, его принадлежность к самой тусовке сомнительна. Он никогда не был «с ними», с русскими рокерами. Борис Гребенщиков открыто называл его «шпаной» и «позером» (и вовсе не из-за того, что в одной из песен Шнур орал: «я и. о. Б. Г.!»). Гребенщиков увидел в «Ленинграде» атаку на весь жанр целиком. Пафос и этос русского рока «убил» вовсе не «Мумий Тролль» (Петя Полещук, прости меня еще раз!), а как раз таки «Ленинград». Для русского рока была характерна этическая система романтизма – представление о том, что Творец противопоставлен Толпе, что только Творец способен по-настоящему познавать мир. Шнур девальвировал ценностную систему русского рока, перевел пафос героизма в ежедневную практику. Он не творец, он – «алкоголик и придурок», но именно поэтому «звезда рок-н-ролла». «Великую миссию» русского рока он превратил в аттракцион, в развлечение. Как в песне «Группа крови», где он, пренебрегая авторитетом Цоя, обнулил пафос русского рока за счет перенесения мифа в бытовой контекст: «В магнитофоне играет группа «Кино», ты говоришь мне: “Выключи это говно!”». Но сам этос, который воспроизводил Шнур, был панковским, ибо он цинично и открыто говорил публике то, что думает о ней и о себе: «Где ваши руки? Бейте в ладоши, суки!».

Собственно, публика и критики путают сущность и форму, причисляя Шнура к рокерам. Но Шнуров всегда занимался именно поп-музыкой, а она нужна для легитимации повседневности. Рок-н-ролльным и панковским могли быть те методы, которые он использовал, и образ жизни – по крайней мере до начала десятых годов, пока с помощью денег и хирургии он не начал «корректировать» уничтоженные пьянками зубы и тело.

Но «Ленинград» возродился в обновленном формате. Шнуров расширил лор собственных песен – его музыка больше не была только «для мужика», наступило время cherchez la femme. В нулевые лирический герой песен Шнурова – уставший и подвыпивший русский мужчина, а иногда и просто обаятельный придурок. Теперь в качестве pov могла предстать та самая, очутившаяся в капиталистическом обществе некрасовская женщина, что «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», а теперь еще и купит себе «платье Saint Laurent от душевных ран». Артем Рондарев указывает на то, что в текстах «Ленинграда» также стало появляться больше «женских рифм», таких, где ударение в строчках ставится на предпоследний слог: «Водил меня Сере́га, на выставку Ван Го́га». Филологи считают, что это добавляет тексту интимности, располагает слушателя к себе. Что касается явного сексизма, характерного как для «Ленинграда» нулевых, так и десятых, то тут все объясняется очень просто: Шнуров – абсолютный консерватор. Он не верит, что общество нужно менять, что это вообще возможно сделать. И потому его песни легитимизировали статус-кво. Консервативные и традиционные ценности сами по себе не являются важными для постмодерниста Шнура, он в них не верит. Но он и не агент перемен. Женщина в мире Шнурова может стать счастливой и успешной, но только меняя свою жизнь, не преображая само общество.

Начала меняться и музыка: с 2010 по 2020 год за привычным названием прятались эстрадная песня, блатняк, нью-вейв, поп-рок, электрохаус и рэп. Записанные песни больше не фиксировали звучание группы «Ленинград» (которая на сцене могла состоять минимум из 10 человек с духовой секцией), а реализовывали творческий замысел Шнурова. В некоторых случаях пел другой мужской голос, как в песне «ЗОЖ», где строчки про «если в башне поебень, то что ебень, что не ебень» изрек Севыч Антонов. Юлия Коган, появившаяся в группе еще в 2007 году в качестве бэк-вокалистки, отныне пела ряд песен сольно. Мощнейший джаз-роковый вокал рыжеволосой Коган стал «визитной карточкой» нового «Ленинграда» не в меньшей степени, чем когда-то фирменная хрипотца Шнурова. Безошибочно узнаваемыми остались только тексты:

Я так люблю, когда большой,

Когда большой и толстый хуй во мне.

Я так хочу, чтоб он был твой,

Но твой большой, – он только в моем сне.

Правда, записав с группой три альбома, Коган покинула коллектив. Основной вокалисткой стала Алиса Вокс – более комфортная и мягкая по тембру для массового слушателя. Именно с ней группа и пережила новый всплеск популярности. Особую роль в этом сыграли клипы.

Почему именно они? Одна из причин роспуска группы была в том, что реальность, где артист выпускал какие-то альбомы, уходила в прошлое. Вся актуальная повестка теперь существовала в сети, и реагировать на ее изменения нужно было реактивно. Началось все с незатейливых видео и небольших бюджетов. В 2013-м произошел поворотный момент – продакшен Fancy Shot снял на песню «Сумка» дорогое сюжетное видео. Отныне такие работы станут визитной карточкой нового «Ленинграда». Клипы были самостоятельными короткометражными фильмами со своими героями и сюжетом: диалоги между персонажами могли занимать не меньше времени, чем сама песня. Видео представляли из себя ироничный калейдоскоп современной русской жизни: от театральной интеллигенции («Дорожная») и работников автомастерских («Экстаз») до женщин, посещающих групповые занятия по танцам живота («Мои хуи»). Начиная с 2014 года участники группы и сам Шнуров появлялись в клипах лишь в исключительных случаях. В эпоху YouTube и в эру «клипового мышления» именно такая стратегия обеспечила «Ленинграду» постоянную обсуждаемость в прессе и комментариях. Люди только успевали переслать друзьям и знакомым новый клип «Ленинграда», как он уже через месяц становился старым. Видео охватывали все большую аудиторию, превращая и без того известную группу в самую популярную в стране.

Напомню, что Шнуров начинал карьеру вместе с Нагиевым, Бачинским и Стиллавиным. Они работали на питерской радиостанции «Модерн», Шнуров занимал должность пиар-менеджера, пользовался положением и приносил новые песни «Ленинграда» в эфир. Нагиев же вместе с Сергеем Ростом (он тоже с «Модерна») тогда делали легендарный ситком «Осторожно, модерн!». Сценарии выпусков писала Анна Пармас: именно она в десятые срежиссировала главные клипы «Ленинграда»: «Вип», «Сиськи», «Экстаз», «ЗОЖ» и, конечно, «Экспонат». По словам Алисы Вокс, довольно средняя песня про «лабутены» воспринималась публикой холодно, пока не «завирусился» клип на нее. Учитывая, какой карьерный путь на телевидении ждал Дмитрия Нагиева в десятые годы, можно утверждать, что на питерском «Модерне» в девяностые загорались будущие звезды поп-культуры. Как иронично замечал Невзоров, недолго друживший со Шнуром в десятые: «Неслучайно питерские управляют страной, экономикой и преступностью».

И поскольку Шнуров всегда бил в одну точку и аккумулировал катарсис песни с помощью припевов, он использовал куплеты по возможности функционально. Неудивительно, что более феминный «Ленинград» в десятые, как и в нулевые, продолжил генерировать слоганы, а не хуки. Артем Рондарев объяснял это так: хук поп-песни может западать в голову, но только в связке с мелодией: «Муси-муси, пуси-пуси, миленький мой, я горю, я вся во вкусе рядом с тобой». Сами по себе, без музыки, эти слова представляют из себя абсолютную ерунду. В то же время припев, составленный как рекламный слоган или политический лозунг навсегда отпечатывается в сознании и несет в себе законченное послание, для считывания которого музыка не обязательна. «Я – дикий мужчина: яйца, табак, перегар и щетина» или «WWW! Ленинград, Spb точка ру!» – это слоганы, которые можно наносить на футболки и кружки без потери смысла. Теперь же лирическая героиня песен голосом Алисы Вокс чеканила: «Я четко – патриотка», «Какого хера нет моего размера?», «Вот такая сука – сука из Фейсбука!», «Святой Никола, спаси нас от рок-н-ролла» и «Божечки, как же я хочу очки, как у Собчачки».

«Я вообще не люблю лозунги. Лозунги – это самое хуевое, что может быть в искусстве. Плакатность – она, наверное, хороша, но мне кажется, что любая пропаганда – это пропаганда. И Михалок занимается пропагандой».

Лукавил Шнур или нет, я не знаю. В любом случае он один из лучших маркетологов в отечественной музыке. То, что его припевы западали в голове слушателя, как рекламные слоганы, не должно удивлять. Этим можно объяснить и популярность в десятые его профиля в социальных сетях. Там Шнур в схожей стихотворной манере иронично комментировал происходящее в стране. А вот главным шнуровским слоганом десятых, попавшим на кружки, значки и футболки оказалась спетая им самим в 2016 году строчка: «В Питере – пить!».

«Сегодня спрашивают, не хочу ли я получить авторское свидетельство на этот слоган и запретить остальным им пользоваться. Нет, у меня задача объемнее и сложнее. А именно – победить образ “Питер терпеть”. Его придумал поэт Андрей Вознесенский: “Питер – терпи, терпи, терпи. Это город слез, скорби, серой погоды, дождя”. Мне хотелось разрушить эту идиому, и я это сделал. Придумал свою и разорвал старую. “В Питере пить!” – это, извините, за высокую параллель, как Достоевский придумал Белые ночи. Так что этот бренд я оставляю за собой».

Сегодня неоднозначный, но прочно укоренившийся девиз Северной столицы красуется на сувенирной продукции в подземных переходах Невского проспекта. Клип на песню сняла все та же Пармас, его многие критиковали за гротескное и карикатурное изображение петербуржцев. По сюжету офисный клерк, продавщица из ларька, гаишник, таксист-дагестанец и экскурсовод из музея «сбегают» от своих основных обязанностей и гуляют по Питеру, распивая водку и танцуя. Шнур и Пармас показывают, что в нашем обществе человек может стать самим собой, только уйдя из профессии, полностью деклассировавшись, выйдя из социальных структур. Именно это и подчеркивает, разграничивает пресловутое «…тире – пить!», как замечает Алексей Цветков. Выход – это эскапизм, трансгрессия, отпадение от социума:

В Ростове шикарные плюхи

Размером с большую печать,

В Москве охуительно нюхать,

В Челябинске лучше торчать,

А в Питере – пить, в Питере – пить,

В Питере тире – пить.

Слоган был выбран удачно. Особенно учитывая, что в десятые годы в Петербурге гремели The Hatters – еще одна группа с духовой секцией и алкогольной романтикой. Юрий Музыченко, лидер «шляпников», в своем реноме объединял два разных Петербурга: прошлого и настоящего. С юных лет освоивший скрипку, получивший театральное образование и выступавший клоуном на сцене театра «Лицедеи», он наследовал старому Питеру – городу пьянства и искусств. Но он олицетворял и новый Питер – город, в котором ковались главные видеоформаты десятых – от рэп-баттлов до обзоров на шаверму. Музыченко стоял в авангарде YouTube-революции в России и с 2016 года был участником медиафабрики «КликКлак» вместе с Ильей Прусикиным, Русланом Усачевым, Эльдаром Джараховым и Алиной Пязок. Из-под крыла «КликКлак» вышли такие проекты, как группа Little Big, шоу «Треш-лото», «Шокирующее караоке» и «Зашкварные истории». Кстати, в шоу «КликКлака» «Команда “Э”» вместе с Музыченко засветился и Шнуров.

Взлет The Hatters начался с их клипа Russian Style – его сняли Прусикин и Пязок. В нем Музыченко и компания пили водку, купались в кузове синего «ЗИЛа», выгуливали медведя и бросали мяч в ободок унитаза, висящий на месте баскетбольного кольца. Такой вот «Russian style, very big soul, you know», или русский эксплуатейшен, на котором Прусикин с Little Big собаку съели. В клипах Little Big, к примеру, они будут сниматься на фоне ковра, устраивать танцы в кокошниках на свиноферме и дрифтить на «копейке». Помните песню Жени Любич? Вот ее самая крайняя, китчевая форма.

Опыт, полученный на YouTube, помог The Hatters очень быстро нарастить себе аудиторию по всей стране. Похожим образом, но гораздо раньше, популярность сериала «Интерны» помогла сложиться музыкальной карьере московского актера Александра Ильина. Его панк-группа «План Ломоносова» с кричалками: «Мусор слева, мусор справа, древнерусская забава» уже в 2012 году делила сцену с «Королем и Шутом».

«Ленинград» и The Hatters часто сравнивали, но ряд существенных отличий между ними был. «Шляпники» редко использовали гитару – важнейший инструмент в арсенале Шнура. И, пожалуй, именно The Hatters делали в песнях «хуки» – припевы, ценные не как лозунги или слоганы, но как запоминающиеся музыкальные рефрены:

Я могу кричать,

Глотку рвать,

Но так ничего не смогу тебе передать.

Наружу изнутри,

Наружу изнутри,

Песня о любви.

Пока The Hatters были на взлете, у «Ленинграда» начались проблемы. К моменту выхода клипа «В Питере – пить!» в 2016 году Алиса Вокс уже со скандалом покинула группу. Шнуров резко отзывался об исполнительнице «Экспоната» как о «средней певичке», запрещал упоминать ее имя на репетициях. Но сам концепт с женским вокалом никуда не исчез: теперь на место Вокс пришла Флорида Чантурия, она спела танцевальный «Вояж»:

На фоне Эйфелевой башни

С Айфона селфи заебашим,

А нахуя ж еще нам наш вояж?

И вот здесь начало происходить что-то жуткое. Да, рано или поздно зрителя должны были утомить регулярно выходящие клипы с бытовым сюжетом, нужно было двигаться куда-то дальше, пробовать что-то новое. Но вот что из этого вышло: Шнуров начал сотрудничество с самым хайповым на Западе режиссером из России – Ильей Найшуллером. К тому моменту режиссер «Хардкора» и клипа False Alarm для The Weeknd уже зарекомендовал себя как мастер динамичного экшена. На мой вкус, проблема была в абсолютной несовместимости такого видеоряда и песен «Ленинграда», пусть их пел хоть сам Шнур, хоть вокалистки. При всей дороговизне, красивых кадрах и оригинальных решениях «Кольщика» или «Вояжа» смотреть эти клипы очень тяжело, а «Золото» и «Цой» я просто не смог осилить из-за чувства испанского стыда. В видео с кучей продакт-плейсмента танцующий и улыбающийся Шнуров в образе капитана космического судна сталкивается с Tesla Roadster Илона Маска. Топовый комментарий оттуда же: «Шнур умер еще при жизни. Цой жив даже после смерти». Наверняка тяжелым ударом для Шнурова стал и развод с Матильдой, с которой Сергей состоял в браке восемь лет. Новый расцвет «Ленинграда» пришелся как раз на эти годы.

Обилие рекламы в видео, тотальное растворение некогда узнаваемого звука группы в цифровом месиве из прямой бочки и речитатива перевели «Ленинград» из класса очаровательных поп-явлений в раздражающие. Шнуров, который при всем цинизме и «внешнем похуизме» умудрялся выпускать клип про достоинства столицы аккурат к выборам мэра Москвы, а затем и вовсе пошел в политику, чем разочаровал многих. Наверное, даже от такого циничного, ищущего «наживы» музыканта ждали чего-то покруче, чем превращения в видеоблогера-охранителя с оправдывающими власть стишками в соцсетях. Шнур предвосхитил свое падение в глазах публики еще раньше:

«Это, опять же, наследие XX века. Есть представление, что музыкант вообще что-то понимает в жизни. Это идиотизм. Очень странно, что подобные вопросы задают артистам. Ну ебаный в рот, где артист, а где знания. Артист – это же, по сути, пустышка».

К началу следующего десятилетия ансамбль Шнурова почти прекратил гастрольную деятельность. Обсуждать тот контент, который он по-прежнему маркирует как «Ленинград» в двадцатые годы, мы не будем: это выходит за временные рамки книги. Но интересно, что десятые закончились для группы тем, с чего начались, – противостоянием с рэпером Noize MC. Только если биф Алексеева и Шнурова в 2010-м из-за «Химкинского леса» был настоящим конфликтом, то 23 ноября 2019 года на ЦСКА Арене в Москве прошел концерт-поединок Red Bull Soundclash между группировкой «Ленинград» и группой Noize MC. Доказать свое творческое превосходство участники баттла могли за четыре раунда. Например, в одном из них участник должен был перехватить микрофон и продолжить исполнение хита соперника в своем стиле. Исход поединка решали зрители, и победил в тот вечер «Ленинград».

Во второй половине 2010-х Шнуров оказывался на чужой территории, пытался оседлать новые тренды, вроде рэпа и баттлов, и получалось неубедительно. Приятельский поединок с Нойзом он провел в тот год, когда на баттл-рэп в России уже всем было откровенно плевать. Также в состав «Ленинграда» с 2017 входил рэпер ST – самый безынтересный участник хип-хоп-тусовки нулевых и десятых, выцыганивший себе минуту славы лишь благодаря скучнейшему баттлу с Оксимироном в 2016 году. Вряд ли его куплеты сильно обогатили саунд «Ленинграда». Пожалуй, единственным новым молодым товарищем Шнурова, который называл его своим другом и одновременно являлся по-настоящему актуальным артистом нового поколения, был рэпер PHARAOH. В следующей части я расскажу его историю.