Константина Ступина называли «последним русским рок-н-ролльщиком» или «последним панком». И если в царство мертвых нас доставляет Черный поезд из «Русского подорожника», то он уехал туда не в тесноте и толкучке, а в полном одиночестве. Таким вы можете увидеть его несколько секунд в документальном фильме «Ступа» – сидящего в пустом купе и о чем-то задумавшегося. Всю жизнь этого орловского Франсуа Вийона окружали собутыльники, барыги и женщины, затягивая его в омут всякий раз, когда он пытался выбраться. «Покой нам только снится – да только где эти сны?» – так пусть хоть на том свете от Ступина отстанут.
Квазимодо с голосом Лемми Килмистера, бродяга с ницшеанской волей, раненый волк с сердцем подростка – это все о нем. Его лицо было изуродовано драками и нездоровым образом жизни, его иммунитет подорван ВИЧ-инфекцией, у него оставалось пять зубов во рту. Но он успел прославиться, прежде чем оказаться в могиле. Стать звездой, о которой массовый слушатель узнал лишь в десятые годы, когда его дни на земле были сочтены.
Он жил и умер в Орле, где в советское время располагался один из крупнейших в Европе сталепрокатных заводов. Внук героя Союза и сын военного, Константин Ступин пошел иным путем – он выбрал рок-н-ролл. Невероятно стильный и харизматичный парень, ставший легендой района еще в юности и переспавший там с половиной женщин, пел очень дерзкие песни. В 1990 году его группа «Ночная трость» (название – эвфемизм члена) громко заявила о себе на московском «Фестивале надежд», организованном Артемием Троицким. Разнузданное поведение на сцене помогло группе взять приз зрительских симпатий, а песни про переросшего мальчика с антисоветской татуировкой и пионеров, которых сожрали волки, заметно выделяли группу на фоне остального «глубокомысленного» русского рока. Каждая из групп, выступивших на фестивале, запустила успешную и долгую карьеру: «Монгол Шуудан», «НАИВ», «Ногу Свело!». Единственной немосковской и не прославившейся группой оказалась «Ночная трость», хотя именно ее выступление, как вспоминают, было самым мощным.
Развить успех не вышло из-за разрушительного образа жизни: тяжелые наркотики, кражи, тюрьмы. Лицо Ступина выглядело так пугающе в том числе из-за частых драк. Однажды ему разбили голову омоновцы, услышавшие исполнение строчек: «Хорош тот мент, который мертв» со сцены орловского парка. Опустившись на самое дно, Ступа отталкивался от него, чтобы потом рухнуть вниз с еще большей силой. Иногда его запои продолжались несколько недель, периодически его было невозможно найти, он исчезал из поля зрения. Люди начинали думать, что он умер, но он возвращался. С пьянки, из притона, из психушки, из тюрьмы. Когда не хватало денег на наркотики, он воровал, когда не хватало на выпивку, читал прохожим свои стихи и шел в аптеку за настойкой боярышника или герботоном. В общей сумме за свою жизнь он провел в заключении девять лет. От бесконечного потока веществ и драк его лицо стало похоже на голову древнего чудовища: без зубов, с огромным плоским носом посередине. Видя такого человека, вы отворачиваете взгляд и переходите на другую сторону улицы. Возможно, он бы навсегда остался городской легендой, мифическим существом, необузданным духом рок-н-ролла. Но тут появился интернет и смартфоны.
Если группу «Ночную трость», таких же алкоголиков и наркоманов, в 2010-е не удалось заставить вместе что-либо записать, то выловить трезвого Ступу и снять его на телефон оказалось гораздо проще. Современные технологии превратили Ступу в интернет-юродивого, в русского бродягу, который может на камеру и песню спеть, и байку затравить. Нашлись неравнодушные земляки: Денис Греков, создавший сообщество Ступина в интернете, и Юрий Карпиков, решивший помочь записать его музыку. Проявляя чудеса дипломатии, им удалось заставить Ступина спеть свои песни под акустическую гитару и заснять их на видео – у музыканта, всю жизнь слушающего западный рок-н-ролл в духе AC/DC и Motörhead, было предубеждение против такого «бардовского» формата. Но получился скорее Джонни Кэш с альбомов лейбла American, спродюсированных Риком Рубиным, – старый матерый волк, который может раздавать максимум эмоций и стиля исключительно голосом и гитарой.
В итоге именно эти аскетичные видео, в которых Ступа поет под гитару в окружении груды камней, на сегодняшний день собрали миллионы просмотров на YouTube. Схожим образом в начале 2010-х прославился другой самородок из народа – баянист Игорь Растеряев, вызывающий ассоциации не то с Федором Чистяковым, не то с «Любэ». А бешеную харизму Ступы и силу голоса сравнивали с Высоцким и Башлачевым – на последнего он даже сделал кавер, спев «Время колокольчиков». Несмотря на западные ориентиры в звуке и стиле, будучи непохожим ни на Башлачева, ни на Летова, Ступин прославился именно в «акустическом» формате, почти как уличный музыкант и фрик. Он органически встроился в традицию, она его «приняла», но ему в этом помогли новые технологии.
Исполнение главной роли в странном артхаусном фильме «Гомункул» 2015 года также повысило его узнаваемость. Ступин прославился не из-за самой ленты, а благодаря ее тизеру. Там в беседе с писателем Аркадием Давидовичем он произнес фразу, ставшую мемом: «Ты втираешь мне какую-то дичь». Возможно, вы и помнили этот мем и использовали это выражение, но не знали, что тем самым загадочным бомжом на видео был Константин Ступин. Эта известность помогала собирать деньги через краудфандинг на запись альбомов музыканта.
И хотя он был легендой среди орловских советских неформалов, его рок-н-ролльное подвижничество было больше чем субкультурой. Его лирический герой – бродяга, вечно ищущий свободу и ради нее ведущий асоциальный, опасный образ жизни. Он тот, кто ходит по ту сторону жизни. Но не дает окружающей среде изменить его.
Конечно, можно сравнить Ступина и с Углом из «Оргазма Нострадамуса», но лишь по степени асоциальности. Сам посыл музыки совершенно другой: в песнях Ступы много смерти, но вместе с ней и страсти к жизни. В ступинской покорности судьбе нет места той мизантропии и заворожения уродством, характерных для запойных аморалов из Улан-Удэ. Тяга Ступина к мифологии и скандинавским мотивам скорее роднила его с Эдуардом Старковым из «Химеры»:
Я о многом хотел спросить,
Не кого-нибудь, а самих богов,
Но боги спят, оборвав нить
Между светом и тьмой, между мной и собой,
В глубине веков, где остыл огонь
И только лед на вершинах гор,
Лед и ветер.
Поэтический талант Константина Ступина вполне сопоставим с даром Артюра Рембо или Бориса Усова с той разницей, что философия рок-н-ролла была для него рамкой. Но, как и французский поэт в «Пьяном корабле», Ступа идеально чувствовал ту частоту колебаний, с которой новый парадоксальный образ должен появляться в тексте. Там, где Летов в стихе писал, что во время его смерти не нашлось никого, «кто бы это опроверг», со слов Ступы смерть выглядит так:
Когда я умер,
С моря выл норд-ост.
Драккар горящий – мой погост,
Когда я умер,
Взорвалось солнце, сметая звезды,
Обрушилось в море,
Когда я умер,
Остались только кошки и совы,
И акулы, как кистеперые рыбы,
Вышли на берег, как собаки,
Сбились в стаи и жрали негров.
Отдельный эпик – то, как в конце лирический герой песни сетует, что его «крестили, забыв о Торе», после чего выкрикивает имя скандинавского бога Одина. Типичные для западного хеви-метала клише – фетишизация Рейха, заигрывание со скандинавским язычеством в текстах Ступина принимали психоделическое измерение. Даже череп мертвого нациста Ганса мог стать собутыльником Ступина и напоить музыканта шнапсом. В случае чего он и сам готов «грабить обозы» и «бомбить любой караван», сравнивая эти налеты с «волчьими стаями подлодок» гросс-адмирала Дёница. Тексты выдавали в Ступе весьма эрудированного человека, а его последней прочитанной в жизни книгой стали «Американские боги» Нила Геймана.
Из городской легенды Ступин превратился во всенародно узнаваемого музыканта. Число интернет-поклонников постоянно росло. В последние месяцы музыкант активно гастролировал и записывал музыку. Понимал, что ему осталось недолго. Как это бывает в России, именно смерть и канонизировала Константина Ступина, сделав певца еще известнее. В марте 2017 года он умер в своем доме в Орле, немного не дожив до своего 45-летия.
Популярные во второй половине десятых YouTube-шоу, где иностранцы смотрят русские клипы, а их реакцию и комментарии снимают на камеру, – своеобразная примета времени. Мне запомнился эпизод такого шоу, где видео Ступина смотрели легенды панка The Exploited. Лидер группы Уотти Бьюкэн сказал, что из всех русских клипов, которые ему показали, только перформанс Ступина не похож на «претенциозное говно», что человек на видео «реально живет эту жизнь». Шотландец был прав, но это преуменьшение – человек на видео был гораздо большим панком, чем сами легенды панка. Жизнь Константина Ступина и песни, которые он успел за нее сочинить, – главное тому подтверждение.
Увидев реакцию Уотти, Ступин сказал: «Когда The Exploited приезжали с концертом в Орел (в 2009 году. – прим. авт.), я сидел в тюрьме неподалеку». Думаю, на этой реплике я и закончу свой рассказ об этом человеке.