Хотя Борис Гребенщиков еще в начале пути сделал эзопов язык и игру с образами своими главными художественными приемами, альбомы «Аквариума» и сольные работы БГ можно условно поделить на две категории: на альбомы, в которых он действительно что-то сказал, и на те, где образы и слова были такими же инструментами, как гитары, клавиши и перкуссия, – несущими ритмический, музыкальный, но не вербальный смысл.
Так вот, на альбоме «Соль» БГ было что сказать. И чтобы правильно интерпретировать сказанное, давайте погрузимся в контекст, который в случае Гребенщикова был важен в 2010-х так же, как и в 1980-х.
После спада протестной активности 2011–2013 годов и крушением надежд либеральной общественности на обновление жизни последовало «закручивание гаек», вполне традиционное для русской истории. Акции и перформансы, которые до этого могли пройти незамеченными для широкой публики, оказывались резонансными из-за реакции государства на них. Так, в феврале 2012 года три феминистки из группы Pussy Riot[20] устроили в московском Храме Христа Спасителя «панк-молебен». Акция заключалась в том, что три девушки в разноцветных балаклавах исполнили в храме песню «Богородица, Путина прогони!» и выложили видео в набирающий все больший вес YouTube. Безобидное и вегетарианское хулиганство (сравните с по-настоящему брутальными акциями Петра Павленского, вроде прибивания мошонки к брусчатке Красной площади или поджога двери здания ФСБ) вызвало ответную реакцию государственной машины – начало «дела Pussy Riot». За танец и исполнение песни в главном храме столицы девушкам грозило несколько лет заключения.
Дело стало резонансным не только на всероссийском, но и на международном уровне. Юрий Шевчук, Диана Арбенина, Сергей Лазарев, Максим Фадеев и Noize MC призывали к христианскому прощению и недопущению уголовного наказания. Свою поддержку девушкам высказали западные мировые звезды в диапазоне от Пола Маккартни и Мадонны до Red Hot Chili Peppers и Адель. Но были и менее милосердные знаменитости: Иван Охлобыстин призвал «выпороть девок», певица Валерия – наказать и не ограничиться штрафом, Елена Ваенга на своем сайте с нагромождением скобочек и орфографическими ошибками посоветовала подсудимым пойти спеть в «мичеть или в синагогу», поскольку там «им бы братья мусульмане враз показали христианское прощение». Олег Газманов даже почувствовал угрозу российскому суверенитету и безопасности: «Какое давление на Россию со стороны западных звезд и правительств! Двойные стандарты в действии. Пусть западные звезды забирают ПУССИ на гастроли прыгать голышом по своим храмам». Летом 2012 года участницы Pussy Riot, Надежда Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина Самуцевич, были приговорены к двум годам колонии общего режима.
К моменту проведения «панк-молебна» акционизм в России существовал уже много лет, да и странных музыкальных перформансов тоже хватало. Из классики можно вспомнить великого художника Александра Бренера, который зимой 1995 года на Красной площади в боксерских трусах и перчатках призывал президента Ельцина выйти и «биться» с ним. Или взять «Структурность» Егора Гусева и Леонида Котельникова – сумасшедший ситуационистский фестиваль десятых, который каждый раз проходил в неожиданной локации и собирал в своем лайнапе андеграундных рэперов, нойз-музыкантов, провокационных акционистов и интернет-фриков. Найдите на YouTube выступление группы художников Claudia Shitter на фестивале «Структурность» 2011 года, посмотрите внимательно и представьте, что такого рода нойз-хэппенинг провели бы в Храме Христа Спасителя через год. Акция Pussy Riot покажется вам детским утренником в сравнении с этим индустриальным шумом и танцем неописуемого монстра из пакетов и манекенов, визуально на 13 лет предвосхитившего боди-хоррор «Субстанция». Разрушение «четвертой стены» и непредсказуемость места стала главной его чертой: в 2014 году каждый день с 7 по 19 апреля фестиваль проходил в разных точках Москвы и Московской области (включая, например, электричку Казанского направления, оранжерею Ботанического сада, дом-интернат для умственно отсталых детей, ДК рыбхоза «Гжелка» и Жуковскую хозяйственную базу). Да взять ту же Толоконникову из Pussy Riot – со своим мужем и соратником Петром Верзиловым она участвовала в куда более скандальных акциях арт-группы «Война»: занималась групповым сексом в Биологическом музее, разбрасывала тараканов в здании суда, рисовала фаллос на разводном мосту в Питере напротив здания ФСБ.
Так что ничего особенного в том конкретном перформансе в Храме Христа Спасителя не было[21]. Просто именно на него обратили внимание власть, церковь и силовые структуры. И решили начать приучать общественность к новым правилам игры. После нескольких лет протестной активности в Кремле стали болезненно реагировать на любые случаи гражданского неповиновения. Пришло время бороться с крамолой «на дальних подступах», показывать зубы и проверять на прочность российское гражданское общество.
Уже через год законодательство ужесточат, и за «оскорбление чувств верующих» можно будет получить реальный срок. Отныне жесткое наказание за проступок Pussy Riot будет уроком для всех остальных: оно стало не случайностью, но правилом. Позднее это аукнется сроком и для блогера Руслана Соколовского, который в 2017-м сыграет в Pokémon Go и «поймает покемонов» в храме на Крови в Екатеринбурге. Да, политические заморозки начались немного раньше – в 2011-м. Внешнеполитические позже – в 2014-м. Но именно 2012 год стал концом для целой эры отечественного искусства и культуры. Новая эра продлилась ровно десять лет, закончившись в 2022-м.
Сегодня принято говорить о некоем «Крымском консенсусе» – устойчивости и даже сплоченности российского общества после украинских и крымских событий 2014 года. Но важно понимать: музыканты и люди искусства старой закалки в основном с опаской глядели на происходящее. Там, где многие видели ликвидацию исторической несправедливости и торжество «русского мира», другие – опасную реставрацию советского прошлого. Против России были введены санкции, цены на нефть упали, шла девальвация валюты и снижение доходов, но главное – Россия стала ограждаться от западного мира, то есть мира, откуда в СССР еще через железный занавес попала рок-музыка. Государство также взяло под контроль социальные сети, а Павел Дуров потерял свое детище «ВКонтакте». 21 апреля 2014 он покинул пост генерального директора и уехал из России. Уже в сентябре 2014 года компания «ВК» перешла в управление Mail.ru. Для отечественного музыкального рынка и поп-индустрии все эти события имели неоднозначные последствия.
Если Андрей Макаревич открыто выражал свое недовольство происходящим, выходил на акции протеста и, кажется, впервые столкнулся с таким количеством народного гнева в свой адрес, то Борис Гребенщиков предельно понятно высказался именно на своем новом альбоме «Соль». Человек, который считался главным носителем «духовности» классического русского рока, когда-то и открывший в нем новые грани религиозности (как буддистской, так и христианской), жил в эпоху дела Pussy Riot. Певец «поколения дворников и сторожей» застал полную девальвацию старых ценностей русского рока и стиля жизни советских неформалов. Наконец, к 2014 году, он увидел, что старый открытый мир схлопывается, прекращает свое существование, а реставрация худших советских практик не только возможна при капитализме, но и имеет даже больше шансов на успех. Интересно, как в этом контексте он сам вспоминал свое «Fuck the revolution!» на концерте с Курехиным в Париже в честь поражения ГКЧП в 1991 году. Тогда речь шла о высокой плате кровью за прогресс, о гибели монарших семей Франции и России.
Но это случилось больше 20 лет назад. Теперь, с богатым опытом за плечами, с устойчивостью к любой турбулентности, БГ призывал на помощь музыкантов со всего света и записал пластинку «Соль».
С первой минуты и первых строк БГ подводит горький итог всей деятельности рок-корифеев прошлого: мы проиграли, мы не смогли ничего изменить песнями, а наш миф девальвирован, пришло время пожинать горькие плоды. «Мы в самом начале», «Oh shit, here we go again»:
Сколько мы ни пели – все равно что молчали,
Поэтому мертвой стала наша святая вода.
По нам проехали колеса печали,
И вот мы идем на Праздник Урожая во Дворце труда.
Образ воды появится сразу в следующей песне, когда герой БГ «придет пить воду и не сможет узнать ее вкус», добавляя, что «источник затушен золотой пылью». Мир чистогана оказался куда более питательным местом для конформизма, чем накачанное идеологией социалистическое прошлое. А ценности и идеалы, с трудом добытые и хранимые еще с тех времен, не помогли и не утешили. «Будешь в Москве, – остерегайся говорить о святом», – напутствует он.
В «Губернаторе» проявляются не то путинские, не то гоголевские реалии. По прямолинейности посыла эти строчки близки к хиту Перестройки – «Поезду в огне». Горечи строчкам добавляет осознание факта, что завещанную «землю себе» люди так и не вернули:
Под рубашкой от «Бриони» наколки на груди,
А мертвых журналистов без тебя хоть пруд пруди.
Губернатор, труби отбой полкам,
Из центра, Губернатор, пришел сигнал скормить тебя волкам.
Самый занимательный элемент альбома для меня – столкновения вокальных реплик БГ с пассажами приглашенных музыкантов. Где-то они образуют синергию и дополняют друг друга, а где-то дух текстов и партий инструментов вступают друг с другом в «дуэли». В них участвуют знаковые виртуозы: гитарное соло в «Губернаторе» играет Ричард Томпсон, а в «Любви во время войны» слышно флейту Иэна Андерсона из Jethro Tull. Некоторые критики подтрунивали над этим капризом советского человека: только он будет дуреть от идеи позвать зарубежных героев юности на собственный альбом.
Из моих выписок кому-то может показаться, что БГ записал либо депрессивный, либо скучный, а то и вовсе «скуфский» альбом. Но поскольку кроме самих текстов в музыке Гребенщикова всегда была важна интонация, то при прослушивании таких ощущений не будет. Музыка для БГ – по-прежнему проводник тепла, артист – его хранитель, завхоз Дома Света. Просто: «Я давно не здесь; ты прекрасна, но ты ни при чем».
Я иду с тяжелым сердцем,
Моя тропа не выводит к крыльцу.
Передайте в Министерство Путей Сообщения, —
Этот рейс подходит к концу.
Блюзовые риффы, фолковые приемы и этнические элементы не успевают надоесть – у «Соли» не изнурительный хронометраж. Альбом завершается масштабной Stella Maris с детскими хорами и католическими песнопениями. В момент выхода пластинки ее пафос и прямота (по меркам БГ) казались кому-то пошленькими, но, глядя из 2020-х, альбом состарился хорошо. Он не только не преувеличил степень грядущих катастроф и перемен, но и очень точно передал настроение всей социальной группы, к которой принадлежит и принадлежал автор песен. Это по-прежнему те, кто готов, пусть шепотом, но повторить: «Fuck the revolution!» – и отправиться по своим делам. Внутренняя или буквальная эмиграция, сохранение себя и маленькие, «тихие» дела в противовес бессмысленной борьбе с Левиафаном, которого в любом случае не победить – вот их выбор. БГ лишен наивного представления, что русские рокеры и люди с внесоветской парадигмой мышления приблизили крах СССР. Они просто художественно фиксировали и осмысляли происходящее. Именно это, как когда-то на «Русском альбоме», и делает БГ на «Соли» в новый, переломный, этапный момент для страны.