Но для творческого перерождения и переосмысления порой не обязательно умирать по-настоящему. Не менее интересную, но уже подзабытую метаморфозу в легендариуме русского рока проделала белорусская группа «Ляпис Трубецкой». Сначала она покорила постсоветское пространство своими трогательными, дурашливыми и смешными хитами конца 1990-х вроде «Ау» и «В платье белом»:

«Тем, кто выжил в 1990-е, “Ляпис Трубецкой” запомнились завсегдатаями попсовых сборников студии “Союз” и сиротскими песнями провинциального даже не гопника, а этакого доброго наивного лоха».

В 1990-е саунд «Ляписа Трубецкого» был своеобразной смесью из позднесоветских ВИА, поп-рок-групп 1990-х и дворовых песен под гитару. При первом знакомстве могла создаться иллюзия народности и пасторальности: в песнях Сергей Михалок «гэкал», играл на баяне, апеллировал к сельским образам в текстах («Когда в купаловскую ночь две пары ног торчат из стога»). Образ обманчив: на самом деле лидер «Ляписов» был не деревенским самородком, а сыном офицера группы войск в ГДР. Настоящим советским ребенком, успевшим пожить в разных уголках красной империи. Его квазифольклоризация была скорее осознанным, художественным выбором. Песня «Ляписа» звучала как хорошо спродюсированный номер из музыкального конкурса КВН, даже если позволяла себе жанровые эксперименты («Эта девочка» – почти регги). Тексты на грани остроумия и откровенного кринжа могли подтрунивать над повседневностью и поп-культурой, как это было в песне «Голуби»:

Стал Земфиру слушать – многое понравилось,

Ухо проколол, а ума не прибавилось,

Стал ходить на сейшены, с пиполом колбаситься,

А все равно не любишь ты, а только дразнишься.

К концу десятилетия минской команде удалось не только переизобрести себя в звуке и стиле, но и стать главной ска-панк-группой СНГ. Автор песен и вокалист Сергей Михалок стал вести трезвый образ жизни. Сменил имидж обрюзгшего и пухлого деревенского дурачка на бритоголового футуриста-качка с татуировками. «Я уже очень старый, ничего не помню, поэтому самые важные вещи я врезаю в свой эпидермис. Чтобы, глядя в зеркало, не забывал самое главное в жизни». Как вам такое пояснение за татуировки? В 2007 году стрейт-эдж пришел на смену веселым пьянкам и передозировкам «джефом», а сам Михалок, как интеллектуал-культурист Юкио Мисима, не пренебрегал возможностью позировать рельефным телом перед камерами. Теперь песни «Ляписа» пронизывала мажорная ярость в мелодиях и сатира над капиталистическим миром в текстах (кстати, Егор Летов накануне смерти успел выразить Михалку свой респект):

В левой руке – «Сникерс», в правой руке – «марс»,

Мой пиар-менеджер – Карл Маркс.

Отныне песни излучали революционный пафос большевистского агитпропа 1920–1930-х. Даже предсказуемый и скучный ска-панк получил объем, когда рев его духовых стал ассоциироваться не с жанром как таковым, а с торжественными маршами «строителей нового мира». На обложке альбома «Культпросвет» Михалок предстал в образе бритоголового поэта Маяковского, а со сцены декламировал стихи в паузах между песнями. Революционные панк-принципы проявились и в дистрибуции: в 2008 году группа стала первым популярным коллективом в СНГ, выложившим альбом Manifest в интернет для бесплатного скачивания. Песни-марши, стилизованные под лозунги, были нашпигованы анархистским месседжем:

Социальная защищенность,

Пенсионный фонд,

Я ложил на вас свой огромный

Железобетонный болт.

Бессмертный герой, вечная партия,

Дон Кихот и молодая гвардия.

Моя стихия: свежий ветер,

Я терплю контроль только на билете.

Моя биография: чистый лист,

Моя профессия: анархо-турист.

Новая вселенная «Ляписа» была не только о политике, но и о культуре народов мира. В текстах и стихах калейдоскопом мелькали античные и индуистские боги, терминология восточной философии и эзотерики. Образ Михалка, помимо рельефного тела и мускулов, дополнял абсурдный стиль общения с журналистами. Он жонглировал «просветленной» терминологией, благодарил «свой кармический эгрегор» и личного «телеврача профессора Курпатова», а на вопрос: «Оказывает ли на вас давление режим?» заявлял, что у него «нет физического тела» и что он «парафин». До появления термина «постирония» раскусить такой стеб в общении с прессой мог не каждый.

Высоко оцененные критиками, приманившие новую молодую аудиторию песни ознаменовали второе рождение группы. После анархо-панк-трилогии «Агитпоп»: «Капитал», Manifest, «Культпросвет», коллектив мог по инерции выпустить нечто похожее, но опять сделал неожиданный шаг в сторону.

В 2011 году группа представляет альбом «Веселые картинки» и в первом же треке заводит детскую песенку под музыкальную шкатулку:

Я хочу, чтоб каждый, кто слушает эту пластинку,

Представил себя ежиком, зайкой или волшебной снежинкой.

Представили? Ну, молодцы. Ребята, вы – просто чудо.

Правда, я очень горжусь, что для вас я тружусь,

И тружусь, и тружусь, и тружусь, и тружусь, и буду.

За названием «Веселые картинки» (отсылающим не то к советскому детскому журналу, не то к одноименной андеграундной московской рок-группе 1980-х) скрывались не боевые песни, а драйвовые сказки и пантеистические оды к радости. Блистая на обложке в образе глянцевого «Витрувианского человека», Михалок добился концептуального единства формы и содержания. Альбом пронизан духом космополитизма, его лирические герои словно пришли в него с разных континентов и привнесли элементы присущей им культуры. Если «наше отечество – все человечество», то неудивительно, что Сергей Михалок «верит в Иисуса Христа, в Гаутаму Будду, в Мухаммада, Кришну и Гаруду». И конечно, он «верит в Джа»: один из главных номеров альбома, вышедший еще в 2010 году кавер на культовую калининградскую регги-группу «Комитет охраны тепла», – песня «Африка». Ее автор, Сергей Олди Белоусов, «в гроб сходя, благословил» кавер «Ляписов», высказал желание провести совместный концерт, но умер в том же 2010-м. Теперь для сотен тысяч слушателей «Африка» – это песня «Ляписов», а не «Комитета». Конечно, на альбоме это не единственный кавер, но, будем честны, «Зоопарк» (кавер все того же Летова) вписан сюда исключительно по идейным соображениям. Он не придает известной песне нового измерения или энергии, чего не скажешь об «Африке».

Черное на белом, кто-то был неправ,

Я внеплановый сын африканских трав,

Я танцую регги на грязном снегу,

Моя тень на твоем берегу – Африка.

Этот музыкальный аттракцион стран и народов мира маневрирует между ямайским ритмом, индийским ситаром, сказкой Андерсена и белорусской мовой, внося в альбом по-настоящему эпический размах. Без лишней скромности, миру капитализма и политического конформизма Михалок противопоставляет искусство и духовные принципы, которые сравнивает со «священным огнем»:

Священный огонь светит в ночи,

Священный огонь согревает в холод,

Я даю свою ладонь

Тем, кто остался молод.

Остроты песням прибавляет реальность: группа «Ляпис Трубецкой» с 2011 года становится де-факто запрещенной в Беларуси из-за давления Лукашенко. Сбавить градус пафоса Михалок все еще может и в песне «Шут» напоминает, что музыкант призван не сокрушать режим, а развлекать зрителя. Профессию артиста он сравнивает с шутовской, чеканя грустный припев как считалочку:

Смех зазвенел королевской монеткой,

Маленький шут в позолоченной клетке,

Пьяные сны, карусели и черти,

Маленький шут – самый грустный на свете.

Накануне больших политических изменений в России, а затем и в соседней Украине «Ляпис Трубецкой» смог стать нашим общим, постсоветским саундтреком нонконформизма и ностальгии одновременно. Как автору и большому концептуалисту, Михалку удалось отмежевать от агитпроп-эстетики чешую сталинского тоталитаризма и брежневского оппортунизма. В песнях группы удивительным образом ожили вышедшие из моды революционные лозунги, чтобы в едином порыве переплестись с модными проявлениями современной «духовности», ведь все эти термины из индуизма и восточной философии будут настигать постсоветского человека повсюду: от мудростей в интернете до йога-коврика, на котором свои ноги раскинет Оля Маркес. Может, это и могло бы стать тем единым, цементирующим концептом для всех бывших братских республик? Мы больше не «в Союзе», а как насчет быть «в потоке»? В любом случае «Ляпис Трубецкой» попробовали. Когда в 2014-м известную киевскую площадь будет оглушать самый громкий хит группы «Воины света» (став в дальнейшем неофициальным гимном Майдана), Михалок откажется от космополитизма и «цветущей сложности» в пользу более прямолинейной агитки:

Радуйся молоту в крепкой руке,

Водопад, молодость – в быстрой реке.

Бей барабан – бам, бам,

Баррикады, друзья, шум, гам.

Такими будут альбомы «Рабкор» и «Матрешка», в похожем ключе будет звучать и следующий проект Михалка BRUTTO, песни которого неиронично сравнивали с мотивационными плакатами из спортзала. Ах да, я не упомянул, что именно в 2014 году Михалок принял решение распустить коллектив «Ляпис Трубецкой», но, кажется, это было и так ясно. После 2014 года многое уже не могло быть как прежде, и даже такой упрощавшийся, постепенно уходивший от русского языка автор, как Михалок, это понимал. К шлягерам «Ляписа» Михалок нехотя вернется к концу десятилетия, когда поймет, что публика продолжает ждать от него именно их.