Если смерть Горшка настигла меня в пиковый момент моего безразличия к группе «Король и Шут» в 2013-м, то смерть Егора Летова в 2008 году стала причиной, по которой я узнал о музыканте. Уже пользуясь интернетом, я увидел фотографию длинноволосого бородатого мужичка с гитарой и короткую эпитафию на новостном портале. Дальше полез в «Википедию» и начал изучать такое явление, как сибпанк и «Гражданская Оборона».

В моей школе почти не слушали рок, а про «Гражданскую Оборону» и волну сибирского панка, кажется, до меня никто и не знал. Старшего брата или соседа по подъезду, который бы являлся поклонником Летова, у меня не было. Фанаты Летова не попадали в мое поле зрения, их речи, мысли, запахи не отражены в моих детских и юношеских воспоминаниях. Открывая для себя Летова и его феномен, я опирался на корпус существующих о нем текстов в русском интернете. То есть, хотя по возрасту я бы мог быть свидетелем культа «ГО» (даже на концерт мог успеть сходить, если бы раньше узнал, – ходил же со мной папа на рок-концерты), погружение в летовский лор больше напоминало увлечение какой-то книжной фэнтези-вселенной. Ты даже слегка стесняешься нового увлечения, стараясь сохранять сокровенные для сердца открытия при себе.

Как оказалось, стеснялся Летова не только я. И отчасти именно эта его «неудобность» была причиной минимального присутствия такого популярного певца в окружающей действительности. Его песни практически не крутили радиостанции, «Гражданскую Оборону» игнорировало телевидение, а среди критиков и журналистов (особенно статусных и возрастных) существовало предубеждение о нем как о «красно-коричневом» маргинале и шовинисте. В 1990-е Летов действительно состоял в НБП, выступал против ельцинских «демократов» и их порядков, выпускал свои самые «красные» альбомы, пропитанные духом революции («Солнцеворот», «Невыносимая легкость бытия»). Свою роль играли и конкретные детали его музыкального метода: андеграундное, бескомпромиссное звучание, использование мата и крика, игнорирование привычной рифмы и структуры текста («Все идет по плану», «Все как у людей»). При этом матершинник Шнуров с его образом алкоголика не покидал ТВ-хронику и страницы прессы, а куда более «приличного» Летова там было не отыскать. Даже в 2013-м, когда «Все идет по плану» с Болотной площади продекламировал Олег Кашин, это звучало все еще маргинально и дерзко.

Главной причиной такого отношения была бескомпромиссная позиция Летова как персонажа по отношению к стране, обществу, музыкальной конъюнктуре. Он содержал в себе уникальные качества, безусловно, являясь героем классического пантеона русского рока и пользуясь огромной известностью, он находился вне поля зрения «креативного класса». Слишком русский для космополита, чересчур радикальный для буржуа, очень глобальный и всеохватывающий для рок-музыканта.

В нулевые огромную роль в приобщении к сибирскому панку сыграл Михаил Вербицкий, создавший для групп той волны отдельные сайты на Lenin.ru (Манагер, Константин Рябинов, «Замогилье», «Флирт»). В рэпе на тексты Летова и ко ссылалась группа «Ленина Пакет», но говорить о всеобщем признании было рано: фигуру Летова будто бы избегали. И хотя Кирилл Сорокин пробивал эту стену игнора интересными предсмертными интервью для Rolling Stone, а Земфира даже успела признаться в любви к песне «Без меня», творчество музыканта было переоткрыто и признано городской интеллигенцией лишь в 2010-е годы. Просто в это время интернет появился у огромного числа других моих соотечественников, которые также смогли изучить эту непростую фигуру и выработать собственное мнение о нем. Наверняка, и смерть музыканта, как это обычно и бывает в России, придала его переоценке необходимую легитимацию.

Летов, с его страстью к дотошному запечатлению своей тусовки в 1980-е на пленку и развернутыми ответами на вопросы поклонников на сайте группы, в 2000-е идеально вписался в эру интернета и мемов. Летова стало удобно изучать вместе с лором сибпанка и «ГО», погружаясь в мифологию его творчества, в наполненные литературными и историческими отсылками тексты, в подробности взаимоотношений Летова и других героев жанра. В 2010-е изменился как портрет аудитории, так и статус артиста. Теперь вместо панков, маргиналов и аутсайдеров «ГО» слушали студенты и хипстеры. Сам Летов превратился в кого-то вроде «Пушкина XXI века», универсальную фигуру отечественной культуры, одинаково важную как для почвенников, так и для либералов, для правых и левых, для красных и белых, для рокеров и рэперов.

Конечно, Летов не был единственным. Цоя в 2010-е также «все присвоили себе». От Полины Гагариной с ее стадионно-патриотической «Кукушкой» до Кирилла Серебренникова и Михаила Идова с их хипстерским байопиком «Лето». Но Цой и во времена «Перестройки» не касался остросоциальных тем, в то время как Летов успел побывать и в стане антисоветчиков, и в стане «красно-коричневых».

«Удивительное дело, как самый бескомпромиссный музыкант в постсоветской истории стал самой компромиссной фигурой.

Летов сегодня – это бесконечно уютный панцирь для жука какой угодно расцветки. Даже нападать на Летова в 2023 году можно либо из чистого хулиганства, либо в силу дурного вкуса. Ну то есть нужно быть либо каким-нибудь законченным мудаком, вроде Миши Козырева, либо последовательным хулиганом, вроде Саши Скула».

В 55-летний юбилей Егора Летова в 2019 году издание «Медуза»[19] представила большой трибьют музыканту – «Без меня». Из сборника в 27 кавер-версий (заслуженно забытых к моменту написания этой книги) была песня, оставившая заметный след. Речь про клип на «Все как у людей» от Noize MC, по выражению Славы КПСС, «выразивший дух времени». Нойз обыграл семпл рефрена и начинил песню отсылками на некоторые элементы летовской мифологии: «Майор не боится, майор не утонет – майор, если что, в батискафе». Но главное, Иван дописал туда собственные куплеты про винтилово на московских митингах и про «девочек из конной полиции». В них он отразил протестные вибрации общества 2019 года: в тот год арестовали Ивана Голунова и Егора Жукова, гремело «Московское дело». Контекст современности формирует наше отношение к прошлому, и в 2019 году самым очевидным пластом летовского наследия стали песни протеста.

Так хипстеры экспроприировали наследие Летова, опираясь на его панковский-антисоветский период творчества и игнорируя красно-коричневую эру 1990-х. Как метко заметит все тот же Слава КПСС уже в 2024-м: «Все любят мертвого Егора Летова, когда ты мертв, ты не испортишь малину, мертвый не станет нацболом, мертвый уже не ответит за текст».