Луна, Сюзанна, Гречка, Монеточка[15], Мэйби Бэйби, Алена Швец, группа «кис-кис» – широко известные женские фигуры появятся на русской сцене во второй половине 2010-х. Начало десятилетия было не так богато на феномены, пусть журнал «Афиша» и раздувал угольки чьих-то талантов в надежде зажечь таким образом новые звезды.

Это касалось Екатерины Павловой, создательницы проекта «Обе Две». Впоследствии она участвовала вместе с Дэниелом Шейком в первых записях OQJAV, но в 2011 году получила восторженные отзывы на свой дебютный альбом «Знаешь, что я делала». Александр Горбачев ее «отменному женскому року на русском» в «Афише» выдал вот такие дифирамбы:

«Я, вероятно, как всегда преувеличиваю, но есть ощущение, что это самая оголтелая сексуальная русская запись со времен, допустим, альбома “Морская”».

Критики везде хвалили альбом, и хвалили за одно и то же – сексуальность. «Подросло наконец поколение, которое может говорить о сексе, не предваряя разговор виноватыми ремарками типа: “Ну, это же тоже важная часть жизни”», – констатировал Алексей Мажаев. То есть Катя Павлова уже становилась практически голосом поколения, возбудившем к себе интерес во всех смыслах! Обратимся к ее главному хиту:

Знаешь, что я делала, когда тебя не было?

Встречалась со своим бывшим любовником,

Он обещал мне показать свою новую квартиру

И дать опробовать в ней подоконники,

И я надела свои перчатки красные,

Хотя он умолял меня о чулках,

Ты знаешь, милый,

Ты знаешь, милый,

Знаешь, что я делала, когда тебя не было?

Что касается сексуальности, по меркам современности «Обе Две» образца 2011 года звучат скромно и старомодно. Еще больше проблем с музыкальной частью: странная ритмика припева, написанного белым стихом, после прослушивания десятка мамбл-рок и R&B-хитов с женским вокалом вызывает недоумение. Безусловно удачное (и действительно сексуальное) интонирование перестает работать на фразе про «перчатки красные», потому что если это фарс (а красные перчатки в сексе даже в 2011 году – это фарс), то его тоже нужно уметь обыграть, а для этого требуются больший объем голоса, музыки, самого текста. Критики сравнивали «Обе Две» с лучшими песнями «Колибри» и хулиганского трио Pep-See; симптоматично, что все эти проекты также были вознесены на пьедестал критиками и почти проигнорированы массовым слушателем. Столь поспешное награждение «Обе Две» похвалами скорее говорит о дефиците сексуальности на отечественной инди-сцене, чем о гениальности самой Павловой. Впрочем, в некоторых местах соблюсти баланс между сексом и юмором у нее получалось здорово:

Я хочу, чтобы ты снял меня голой, чтоб притворялся Богом. Хотя про Бога и так уже много, так что просто снимай.

Другую уроженку Урала, Олю Маркес, лидера екатеринбургской группы Alai Oli, можно смело назвать одной из самых успешных женщин той эпохи. Особенно в финансовом плане. Но героиней и надеждой хипстерских журналов она так и не стала. Виной такого пренебрежения может быть систематическое невнимание отечественной прессы к регги – жанру, к которому обычно причисляют Alai Oli, хотя к ямайским ритмам обращались десятки заметных артистов: «Комитет Охраны Тепла», «Карибасы», Jah Division, Ольга Арефьева и «Ковчег» (прямая предшественница Оли Маркес, ее тезка и землячка), позже 5’Nizza. Достаточно просто взглянуть на количество книг и статей по истории и мифологии русского рока, а потом русского регги – и сравнить их. Результат получится не в пользу последних.

Но если речь идет о «поколении “Афиши”», то там осознанно избегали не карибской экзотики, а всего, что мало-мальски пахло русским роком. Alai Oli стали известны на всю страну именно благодаря его новой интерпретации. С экзальтацией, с выпирающим вперед музыки логосом и личной харизмой. Может, хипстеры из «Афиши» этого не понимали, но чувствовали чужеродность своих представлений о прекрасном и наличие таковых у Маркес. Она и ее соратники успешно транслировали растафарианство так, как его понимали отечественные массы: как эдакую дредастую версию неформалов-хиппи. Поэтому и музыка Alai Oli звучит не как «русское регги», а как «Город-312» с акцентом на слабую долю ритма.

Оле Маркес в 2010-х удалось то, что в нулевые получилось у Ильи Черта с группой «Пилот», – стать популяризатором духовного просветления, запаковав его в собственный образ. С модой на «дизайн человека» и поиск проекторов, генераторов, манифесторов и рефлекторов пришла мода и на спортивно-дредастых коучей вроде Оли Маркес. Просветленные Черт и Оля Маркес, коуч бы их побрал.

Молчи и танцуй. Заткнись и танцуй!

Всему кали-юга виной – и сатта массагана.

Она не оставит здесь камня на камне!

Марла обхватила голову руками,

Это все моя вина,

И взрываются здания,

И птицы падают замертво внутри меня.

2011-й стал переломным для Alai Oli. В этом году вышел прорывной релиз Satta Massagana, песни которого максимально наследовали традициям и интонациям русского рока. В том же году Маркес раскрылась как бизнесвумен: начала агитировать подписчиков правильно питаться и заниматься спортом. Постепенно ее фитнес-сообщество начало превращаться в успешный онлайн-бизнес #SEKTA. С 2013 года спортзалы Оли Маркес стали открываться в больших российских городах. Ее любовь к спорту была такого рода, который меня лично всегда вгонял в ужас:

«Сильное преодоление в спорте. Сейчас для меня триатлон – это суперкайф! Я пробежала горный полумарафон: 12 километров ты бежишь в гору, потом разворачиваешься и начинаешь спускаться… И это чувство сравнимо только с родами, когда ребенок только появился, и тебе больше не больно, и ты думаешь: “Уау! Еще и ребенок! Боже мой!” Вот такой же перепад. Это как наркотик!»

Здоровый образ жизни отчасти был продолжением борьбы Маркес с наркозависимостями юности. В целом героиновая эпидемия в Екатеринбурге стала настоящим бедствием в начале нулевых, именно она трагически скажется на ВИЧ-эпидемии в городе. Может быть, поэтому одной из самых известных песен Alai Oli, долго присутствовавшей в репертуаре группы, был трек про Евгения Ройзмана. Он был не просто неймдроппингом, а настоящим посвящением одиозному борцу с наркотиками в Екатеринбурге:

Женя Ройзман – гроза наркомании,

Больше палева не ношу в кармане я.

Нас не засосала опасная трясина,

Спасибо, что в городе нет героина.

Только на улице вижу я твой ДЖИП,

От восхищенья мое сердце дрожит!

Но страшные тайны запрятаны в нору,

Так пишут на royzmaninfo точка ru.

И дальше следует припев в духе: «Женя Ройзман – клевый парень, офигительный чувак» (дословно цитирую). Самого Ройзмана часто критиковали за бесчеловечные методы «лечения» наркозависимых, что не помешало ему возглавить Екатеринбург в 2013 году. О политике в России Маркес всегда говорила в духе «начни с себя»:

«Поле боя – это каждая личность в отдельности. Если ты не хочешь, чтобы в нашей стране воровали, начни с себя и своего окружения. Изменяй мир вокруг себя. Если каждый начнет это делать, то наша жизнь станет лучше. Выходить на улицы с митингами – от этого еще никогда ничего хорошего не получалось».

Без грамма иронии, Маркес полностью следовала этому принципу и действительно выстроила уникальную фитнес-сеть, наверняка изменив жизни сотен людей в лучшую сторону. Что меня правда забавляет, так это то, что «серьезные» песни Alai Oli с их раста-мифологией вперемешку с афоризмами в духе пабликов «философия Тайлера Дердена» и «Мысли Джокера» в итоге оставались продуктом «для внутреннего пользования». Зато шуточная «Зачем ты под черного легла?»[16] вышла далеко за пределы аудитории группы.

Поскольку главными городами в истории группы были Екатеринбург и Петербург (коллектив переедет в северную столицу), свои главные ироничные хиты Alai Oli посвятили подтруниванию быдла. Сначала уральского:

Мне не нравятся люди с дредами,

Мне не нравятся люди с косичками,

И лысые люди мне тоже не нравятся,

Мне нравятся люди с прическами обычными.

Это воруй-убивай-регги,

Это регги-воруй-убивай.

Я до сих пор не понимаю, почему выстебываемый от первого лица уральский пацанчик в песне любил «Кровосток» и «Самое Большое Простое Число». Скажем прямо, проект Кирилла Иванова с нулевой вероятностью мог оказаться в плейлисте гопника даже в те годы, когда «СБПЧ» был еще абстрактным хип-хоп-проектом. То ли я не считал какого-то второго слоя иронии, то ли Оля Маркес реально плохо понимала, о чем она вообще пела. Чем еще примечательна эта песня – использованием мема в названии. Не уверен, что это исторически первый трек, названный по такому принципу, но тем не менее. «Воруй-убивай» – один из первых русскоязычных мемов-эдвайсов 2008 года, шаблоном для которого послужила собака Advice Dog на радужном фоне.

Куда больший общественный резонанс получила песня ««Зачем ты под черного легла?», где Alai Oli примерили на себя роль уже купчинских пацанчиков:

Она – королева класса

В мукомольном техникуме,

Зачем тебе этот черномазый

С огромной пряжкой на ремне?

Зачем ты под черного легла? (Легла, легла)

Испортила чистую, белую кровь.

Зачем ты под черного легла? (Тупая ты пизда)

Ведь в Купчино много нормальных пацанов.

1990-е и 2000-е были временем конфликта между скинхедами и неформалами. Это и субкультурные войны, и случайные потасовки. На улицах российских городов можно было подраться из-за собственного внешнего вида не только со сторонниками нацизма – сказывалась нетерпимость люмпенизированной молодежи к неформалам. Можно долго шутить над Птахой по поводу «Второй троллейбусной» (рэпер описывал драки в общественном транспорте со скинхедами как войну), но социальное напряжение было таким, что нашло отражение в песнях. «Девочка-скинхед» Noize MC и «Зачем ты под черного легла?» Alai Oli – своеобразное эхо субкультурных войн нулевых годов. И лишь во вторую очередь это песни против расизма, как хотели бы думать их создатели. Да и в раннем творчестве Noize MC были песни пожестче, например «Поставить к стенке». В общем, настоящей проблемой России был и будет не просто расизм, а именно социальный, классовый расизм.

Песня «Зачем ты под черного легла?» получила визуальное воплощение: землячка группы Алина Пязок, в будущем один из лучших русских клипмейкеров, сняла клип при участии уральской рэп-группы «Триагрутрика» (их легендарное видео «Биг Сити Лайф» также ее работа). В 2020-м клип стал печально известен уголовным делом, которое завели на девушку из Екатеринбурга, репостнувшую видео к себе на стену «ВКонтакте» в 2010 (!) году. Дело в том, что в 2016-м песню включили в Федеральный список экстремистских материалов. Роскомнадзор мало обращал внимания на ироничность тех или иных художественных произведений и часто их запрещал («Будь белым»[17] группы «25/17» – сюда же).

Барокко-поп, который также вышел на совершенно новый уровень с появлением Green Apelsin и polnalyubvi, поначалу был представлен немногочисленными экзотическими артистками, вроде литовской певицы Алины Орловой, исполняющей песни в основном по-английски и по-литовски и лишь иногда по-русски. Ее весьма симпатичный альбом «88» вышел в 2015 году, но уже был наполнен электроникой и компьютерными эффектами в аранжировках. Даже цифры в названии отсылали не только к дате рождения певицы, но и к 1980-му как к музыкальной эпохе. Так что говорить о барокко-попе как о некоем полноценном явлении на русскоязычной сцене не стоит. Некоторой популярностью пользовались певицы, минималистично аккомпанировавшие себе на фортепиано, вроде уроженки Сумщины Марии Чайковской. В те годы я часто наблюдал в соцсетях, как ее романтическую песню «В комнате цветных пелерин» прикрепляли к какому-нибудь атмосферному фото или кадру из фильма.

Но вернемся к другим любимцам «Афиши». Когда участникам Moremoney стало ясно, что их англоязычные песни не поддаются реаранжировке, пришлось сосредоточиться на русскоязычном проекте «Наадя». По признанию фронтвумен Нади Грицкевич, дистанция между лирической героиней и текстом сократилась благодаря родному языку. Песни получались драматичные и степенные – клавишник Иван Калашников даже замечал, что по-английски Грицкевич звучала «бодрее». Сама Грицкевич стала очередной надеждой инди-сообщества «поколения “Афиши”». А значит, и еще одной жертвой их преждевременных авансов и новой мишенью для сравнений с Земфирой. Сам факт выбора русского языка для текстов песен уже вынуждал сравнивать любую артистку с последней. Правда, не стоит упускать из виду и мировую конъюнктуру: 2010-е были временем моды на smart в поп-индустрии: от киберпанковой и хулиганской Grimes до интеллигентной и элегантной Lorde. От «Наади» ожидали чего-то в этом духе, что придет исполнительница, которая задаст тон всей индустрии и напишет такие поп-песни, которые будут брать как своей стильной формой, так и осмысленным содержанием. В общем, кроме Земфиры было еще несколько зарубежных ориентиров, с которыми можно было бы сравнить молодое дарование не в ее пользу.

«Вся эта музыка в моей жизни была, конечно. Мне очень нравится альбом “Вендетта”, он в свое время стал для меня настоящим откровением. “Блюз”, “Прогулка”, “Красота”. Пока открыто никто не сравнивал, но все время спрашивают: “Не боитесь, что будут сравнивать?” – и как будто этим уже сравнивают».

Первый концерт группы состоялся на «Пикнике “Афиши”» в 2013 году. Плавно выпуская синглы, к 2014 году группа записала альбом «Наадя», который получил хорошую критику, но не стал революционным. «Наадя» – этот тот тип релиза, который оказывал постепенное и едва заметное влияние на общий климат инди-сцены, вдохновляя все новых и новых певиц обращаться к русскому языку. Дальнейший творческий путь Луны, Сюзанны, Лизы Громовой (в случае последней, увы, недооцененный) выглядел бы иначе без песен «Наади». Тексты у Грицкевич тоже были нестандартными и вызывали ассоциации не с лирической истерикой Земфиры, а с мифологемными творениями Ильи Кормильцева для Насти Полевой времен альбома «Тацу». У «Насти» были нью-вейв, Ариадна и Одиссей, а у «Наади» – электропоп, Далила, Ясон и пираты:

Далила,

Как ты могла,

Далила, зачем в тебе столько зла.

Сила моя не вернется,

Но горе красиво поется

И льется под ноги.

Но пока есть еще время,

Я могу сохранить нить.

В лабиринт я войду смело.

Нить в пальцах.

Дам я нить тебе в руки вместо слов и кольца,

А у нее два значенья, у нее два конца.

Можешь ждать возле входа непрестанно,

Может, вспять я вернусь, когда устану, вдруг устану.

«Лемондэй» из Петербурга заслуженно могут претендовать на статус самых недооцененных бриллиантов музыкального андеграунда 2010-х. Быть духовными предшественниками всей питерской сцены клуба «Ионотека» второй половины 2010-х. «Лемондэй» начинался как акустический дуэт подруг Юлии Накаряковой и Евгении Иль, уроженок Красноярска. Изначально девчонки просто играли песни в комнате квартиры и снимали это на видео: Юлия – на гитаре, Евгения – на клавишных. Несколько московских журналистов обратили внимание на «Лемондэй» и объявили их авангардом волны антифолка и аутсайдерской музыки с их странными текстами (кстати, написанными в тандеме):

В мире подводном,

В мире подводном концерт ежегодный черепах и китов.

В мире подводном,

В мире подводном концерт ежегодный, Кусто – будь готов.

Надевай на голову голову земноводного,

Выходи в костюме голого земноводного,

Надевай на голову голову земноводного,

Выходи в костюме голого земноводного.

Шли годы, группа расширялась за счет мужчин-ударников. «Лемондэй» существовали как концертная группа и не выпускали записей до 2013 года, пока не вышел их дебютный лонгплей «Фаворит». Если в музыке «Наади» звук синтезатора нагнетал эпик и расширял пространство, то дебютник «Лемондэй» сужал его и вводил слушателя в почти шизофреническое состояние. Грубый чес-ритм гитары выделял «Лемондэй» на фоне других инди-групп, которые в те годы пытались добиться мягкой торжественности своего звучания. Здесь же в песнях был странный психоделический электроклэш. С минималистичными клавишными партиями а-ля Гэри Ньюман и абсурдом, творящимся в самом тексте:

Я ем на обед вареные левайсы,

Мой психотерапевт говорит мне:

«Раздевайся».

Дети богачей съели бомжа,

Зарезали, разделали и съели не спеша,

Смотрите на экран, на экране телега,

Эта милая блондинка так похожа на Олега.

Але-але-але, Олег, мамы нет дома,

Але-але-але, Олег, мамы нет дома,

Папы нет дома, мамы нет дома —

Эта ситуация каждому знакома.

DIY-клип на песню «Нюхаю» заслуженно может считаться шедевром, запечатлевшим эпоху (у него, кстати, внушительные просмотры). Тот Питер середины 2010-х годов успел застать и облюбовать и я – вплоть до залетов в «Столовую № 1» после бессонной ночи и тусовки. «Мне весело, мне весело, но завтра будет месиво». «Лемондэй» были частью загадочной творческой тусовки «Собор», куда входили группы «Электрофорез», Slow Suicide, Shortparis. Две из них в будущем ждала всероссийская известность, а вот «Лемондэй» распалась в 2015 году.