Как отмечалось в начале книги, на рубеже нулевых и десятых хитов у отечественных поп-артистов было немного. Это не означает, что интересных поп-песен вообще никто не написал: была «Ева» у группы «Винтаж» (не только ремейк, но и спин-офф «Беги от меня» – хита «Гостей из будущего»), был вирусный клип на «Маму Любу» у фадеевской группы SEREBRO. Появились даже хиты для женских визгов в караоке с кальяном вроде «Одиночество» певицы Славы.
Но в поп-музыке со времен Шаповалова и t.A.T.u. не было провокационных персонажей. Не хватало новых смыслов. Были и хиты, и талантливые артисты, но писать о них нужно с многочисленными оговорками. Поп-музыка жила в интерьерах эстрадных ТВ-шоу и премий типа «Золотой Граммофон».
Конечно, существовал целый пласт по-настоящему популярной музыки, которую не показывали по федеральному ТВ и не обсуждали в хипстерских интернет-изданиях. Это то, что осторожно называют неустойчивым термином «кавказский шансон». Черкес Мурат Тхагалегов стал автором сразу двух народных хитов 2010-х: «За тебя калым отдам» и «Едем в соседнее село на дискотеку». Под эти песни отмечали свадьбы и дни рождения, ездили в машинах с открытыми окнами по вечернему южному городу. Представить без них не только кавказский или российский, но и постсоветский музыкальный пейзаж невозможно – эти душевные и простые песни были популярны везде. Они как бы доносились «из недр» народной жизни, звучали в маршрутках и на рынках, высоко ценились кавказцами и уроженцами Центральной Азии. Но кавказский шансон будто стоял особняком от всей остальной русской попсы и не был в нее толком интегрирован. Это была история про вирусные песни, но не про персоналии или знаковые альбомы.
Вот кто в начале 2010-х записал поп-пластинку, которую сегодня можно переслушать без лишней брезгливости? Как ни забавно, это сделала дочь Владимира Шурочкина («Ласковый май») – певица Нюша. Ее альбом «Выбирать чудо» с одноименным хитом уже безнадежно устарел по саунд-дизайну, но все еще может обратить на себя внимание беспощадными строчками в духе: «Обещает быть с тобой, обещает целовать тебя по утрам, обещает быть собой, умирать в твоих руках». В остальном это образцовый гибрид европопа и R&B с наивными, но парадоксальными текстами, чудесными мелизмами и изящными аранжировками в духе песен команды Xenomania. И все же назвать это «новым словом» в русской поп-музыке язык не поворачивается. Нюша, отстреливаясь короткими очередями, ползла по тропе, вытоптанной в русской попсе хитами авторства Константина Меладзе. Минор, этника, страстность – в проверенную формулу она лишь немногое добавила от себя.
В остальных случаях поп-музыку было невозможно слушать альбомами. Как писали в «Коммерсанте» про дебютный релиз группы «Градусы»: «Тот факт, что поп-пластинку можно слушать без отвращения, уже вселяет оптимизм». Да, мы жили во времена настолько низких запросов. При том, что «Градусы» не чурались фанка и реггетона, а их «Голая» имела дерзкую смену тональности – модуляцию во втором куплете. Необязательный прием в отечественной попсе, прямо скажу. Впрочем, народными хитами песни «Градусов» сделали их въедливые, но совершенно дурацкие тексты:
Плевать, если я заболею,
Я сам себе поставить банки сумею,
И мне никого, блин, не надо,
Лишь бы ты ходила голая рядом.
Удивительно, но бедный на креатив русский шоу-бизнес в начале 2010-х драйвился за счет украинских артистов. Украинские поп-проекты выделялись среди российских большей смелостью и стремлением к конкуренции. Не моментально, но это привело к их качественному скачку в сравнении с российскими.
В пространстве радио-френдли-хитов работало объединение Юрия Бардаша – Kruzheva Music. Бывший танцор из Донецкой области (его можно заметить в старых клипах Сереги) стал продюсером как для китчевых Quest Pistols, так и для тинейджерской поп-рок-группы «Нервы» с Женей Мильковским в качестве фронтмена. Quest Pistols вошли в историю русскоязычной попсы с вольным ремейком песни Long and Lonesome Road («Я устал») нидерландской группы Shocking Blue. Периодически звучание проекта приобретало поп-роковые черты, как в гитарном хите 2011 года «Ты так красива». Но в целом зрителю в клипах всегда напоминали, что Quest Pistols – танцевальная команда, поэтому пластичности уделялось больше внимания, чем музыкальности.
Бардаш умел не просто «наводить суету» и заряжать таланты на работу, но и генерировать новые идеи, провоцировать слушателя. Название Quest Pistols – отсылка на икон панк-рока Sex Pistols. Да и Шаповалова я здесь вспомнил не случайно:
«По поводу “Тату”: Ваня Шаповалов – мой хороший товарищ, в чем-то наставник, один из немногих людей, кто поразил меня своим подходом к работе, вот это продюсер настоящий, и плевать, что все говорят, что он “сдулся” или он сумасшедший, значит, они никогда не разговаривали с этим человеком. Мне же посчастливилось быть с ним знакомым, и я рад этому».
Другой продюсер Алексей Потап Потапенко с успехом подготовил свой лейбл MOZGI Entertainment к эпохе вирусных видео. Приемы электронной группы Disclosure были перенесены на славянскую почву и соединились с традицией постсоветского китча. В начале 2010-х проект Потапа «Время и Стекло» был продуктом телевизионной эры. Но в 2015 году их безумный клип на «Имя 505» уже предвосхищал эру ТикТок-трендов. У меня нет эмпирических данных, но успех группы «Время и Стекло» в середине 2010-х мог быть следствием высокой планки креативности, заданной Бардашом и его Quest Pistols. Украинские поп-артисты одними из первых стали снимать яркие, запоминающиеся, вирусные клипы.
Но самым важным украинцем в отечественном шоу-бизнесе стал Иван Дорн (тоже фанат Disclosure и участник группы, в названии которой был каламбур). Бывший вокалист дуэта «Пара Нормальных» стал артистом переходного этапа в истории русской попсы. За ним тянулся шлейф участия в традиционном поп-дуэте из нулевых: песни «Пары Нормальных» звучали на радио в России, а клипы ротировались по ТВ. Но Дорн был самобытным исполнителем, а не бездушной машиной с эстрадного конвейера. С новым десятилетием началась новая эра и в творчестве Дорна. Его первые сольные песни 2010–2011 годов. демонстрировали, что он намерен двигаться в противоположном направлении от всего русского поп-сегмента. Для начала – сломать правила русского языка, почти неподъемного для легких поп-песен. Дорн сделал то, что когда-то удалось Михею, – адаптировал неповоротливый язык под нужды ритмики. Посмотрите, как Дорн элегантно рифмовал на созвучия в третьей и четвертой строчке песни «Ненавижу»:
Был обычный день, точно не весна,
Я помню, как теперь, что ты была одна
И разносила письма,
А я попал в зависимость.
Но это была «разминка». Настоящее приручение языка случилось в 2011 году, когда вышел программный хит певца – «Стыцамен». Там в слове «играет» он поставил ударение на первую гласную, чем нарушил орфоэпическую норму. Зато зарифмовал слово с прилагательным «любимая». Прочитайте эти строчки по всем принятым нормам русского языка – и рифмы не будет. Но пропойте это так, как сделал Дорн, и «небываемое» станет явью.
Самая любимая
Музыка здесь играет.
«Русский язык довольно грубый, я работаю так, чтобы он пелся как будто с легким акцентом. Для меня даже каждый слог имеет значение. Иногда я переставляю ударения, рифмую не слова, а слоги. Люблю экспериментировать с языком!»
В создании песен с дебютного альбома Co’n’dorn принимали участие продюсер Роман Bestseller и DJ Pahatam. Благодаря им в и без этого хитовых песнях Дорна появился изощренный продакшен. Модник, эстет и поклонник Jamiroquai, Иван Дорн был не одинок на своем пути. Но даже Bestseller и Pahatam первое время отговаривали его от той аранжировки, которую вы слышите в «Стыцамене». Она казалась парням слишком смелой для постсоветского радиоформата. Дорн дерзнул, нарушил эти правила и выпустил главный хит в своей жизни:
«Я фанат органного баса, такого, как у группы Nightcrawlers, от их песни Push the Feelings on я и отталкивался. Так появился “Стыцамен”. С этой песней мы сломали немало копий с ребятами, которые считали, что она слишком сложная, что ее не возьмут на радиостанции. Мне, если честно, было на это наплевать».
Прорывным стало и видео на песню, которое Дорну удалось снять только со второго раза. Гонорар от выступлений в «Паре Нормальных» он полностью спустил на первую версию. Певцу она не понравилась настолько, что он просто решил ее не выпускать. Второе, уже официальное видео было снято под впечатлением от клипа Джейсона Деруло Don’t Wanna Go Home уже с другой командой. Результат оказался впечатляющим: клип на экспериментальную и эстетскую песню регулярно крутили по телевидению.
Дорн отличался от большинства русскоязычных поп-артистов соуловым мелодизмом. Использованный десятком разных продюсеров барабанный луп Apache от Incredible Bongo Band’s зазвучал по-новому в «Северном сиянии». Он стал основой меланхоличной песни о любовном треугольнике. Кстати, там опять плюнули на правила русского языка и числительное противопоставили наречию: «Нас было трое, жалко, что не вдвоем».
Co’n’dorn звучал на беспрецедентно качественном уровне. Альбом можно было не только «слушать без отвращения», но и ставить в пример новому поколению музыкантов. Дорн «стал хедлайнером новой волны русскоязычной поп-музыки», как про него писал Александр Горбачев. Легендарную строчку «Не надо стесняться» из «Стыцамена» теперь могли примерить на себя многие. Русскоязычной поп-музыки больше можно было не стесняться.
Дорн навязал отечественной поп-индустрии свои правила. Выпустил альбом, полный соуловых и R&B-гармоний, который пользовался успехом и в интернете, и в эфире радио и ТВ и, конечно, пробил брешь в стене русского языка, вольно обращаясь с рифмой и ударениями. В образовавшуюся дыру позже залетят самые разные артисты – от Скриптонита и Моргенштерна до Zoloto.
«Пока остальные поп-артисты существуют в жестких рамках жанров, где гламур есть гламур, а шансон есть шансон и с места они не сойдут, Иван Дорн смешивает фанк с драм-н-бейсом и рифмует слоги со словами».
Однако монетизировали коллективное бессознательное постсоветского человека не Бардаш и не Дорн. Каждый из них по-своему не подходил для этой роли. Дорн говорил о «развороте на Запад» и рвал с традицией постсоветской поп-музыки. Песни Дорна могли состыковаться с массовым вкусом, но образ певца был слишком жеманным. Продукция Бардаша и Потапа эпатировала публику, но оставалась в контексте постсоветского шоу-бизнеса – китчевые Quest Pistols просто развлекали зрителя. Они не воспринимались как ролевые модели.
А кто подарил массам саундтрек к их жизни? Конечно, белорус Макс Корж. Он избрал особый, третий путь и стал самым народным артистом из всех, о ком шла речь в этой главе.
Описать музыкальный стиль Макса Коржа трудно. И нужно ли это? Ну, я попробую. Первые альбомы Коржа по сути были хип-хопом, но с мелодическим речитативом. Корж пел, даже когда читал рэп. И это были не R&B-мелодии, а что-то очень странное. Какая-то неправильная рагга, скрещенная с гнусавой дворовой песней. С середины 2010-х Корж заигрывал с рейв-культурой, но электронная музыка была в ДНК его саунда изначально. Электро, хаус, модный в начале 2010-х дабстеп. Даже ранний хит Коржа «Выгоняем алкоголь» – песня, записанная поверх инструментала британского электронщика Example. Впрочем, успех к рэперу пришел в 2012 году после возвращения из армии, подписания на Respect Production и выпуска дебютного альбома «Животный мир», на котором была только авторская музыка.
«Был концерт в клубе, ну, такой, когда исполнителей больше, чем слушателей. Все общаются, выпивают. И вот заходит чел в куртке, достает из кармана чизбургер и начинает его есть. Он же из небольшого городка – и было ощущение, что у него прямо какая-то жажда урбана: улиц, высоток, районов, метро, да даже и “Макдоналдса”. Он все это реально впитывал в себя».
Никакого «даже». Корж будет ссылаться на «Макдоналдс» множество раз: на дебютном альбоме буквально в первых же треках два раза подряд. Уроженец провинциального Лунинца (Брестская область) влюбился в столицу до такой степени, что его оды минским «Макдоналдсам» заслужили отдельной рубрики «МакКорж». Творческого импульса Макса в те годы с лихвой хватило бы на новый джингл про «две мясные котлеты гриль, специальный соус, сыр»:
По ночному городу залитому, убитому,
Такие же сунемся на Макдрайв,
Кто же мы с тобой на самом деле?
Прожигатели? Мечтатели? В этом ли настоящий кайф?
Съемные квартиры, MTV, салатики, «Big Tasty»,
Цветы с подземки, клятва навсегда быть вместе, сука!
Где твоя любовь, сука? Где твоя любовь, сука?
Траектория успеха Коржа поражает: от андеграундных уличных тусовок M.U.Skool с бумбоксом в подземном переходе до стадионных концертов по всему СНГ. Любопытно, что первоначально Корж читал остросоциальный рэп на белорусском языке. И хотя позже язык и посыл изменился, но дух улицы, «пацанскости» и тусовок на минских квартирах остались айдентикой исполнителя. По сути, его лирический герой стремился «Жить в кайф» и пытался найти себя в этом мире. Но сами песни Коржа были подлинными «гимнами нормисов». В его песнях поднимались разные темы: неразборчивые в связях девушки, дружба, поиск работы, уролог, армейка.
Второй альбом «Жить в кайф» закрепил за Коржом статус народной звезды. Музыкально здесь было больше дабстеповых дропов, прямой бочки, стадионного EDM (за музыку в песне «Эндорфин» отвечал Рома Англичанин, музыкальный «мозг» группы «ЛСП»). Но были и почти шансонные баллады.
Самой одиозной из них стал «Мотылек», сочиненный Максом во время службы в армии. Конечно, еще древние вывели утешение как одно из предназначений искусства. Но именно Коржу удалось придумать отдельный жанр: «утешение пацана». В «Мотыльке» Корж утешал друга, которого бросила девушка: «Я затолкаю тебя в тачку силой, я отвезу тебя к пацанам, там банька, рыбка и пиво…».
Сколько с тобой изведаем стран,
Сколько с тобой заработаем бабок,
Сколько с тобой попробуем баб:
Азиаток, метисок, мулаток.
Теперь ты знаешь, что от них ожидать,
Не попадешься больше в эти лапы,
Ты знаешь, в жизни есть только мать,
Только она будет любить тебя сильным и слабым.
Карикатурная сентиментальность, демонизация бывшей девушки, апелляция к святости матери пополам с предвкушением межрасовых плотских утех, обращения «братишка» – все это звучит скорее как издевательство или злая ирония над человеком, которому лирический герой Коржа пытается «помочь». Но в 2012-м времена постиронии еще не наступили, и пронзительная песня стала главным хитом певца.
Герой песен, как и среднестатистический слушатель Коржа, жил в достаточном комфорте, чтобы не транслировать агрессию, но сопротивлялся любой попытке «повзрослеть». Что его раздражало? Установки социума, необходимость получать диплом или работать на скучной должности?
По понятным причинам белорусский певец избегал политических тем, его посыл не революционен. Но герой его песен выбрал компенсировать рутину яркими пятничными загулами и вечеринками по выходным с друзьями. Корж вывел мораль спальных районов, спел гимны конформизма, но с хулиганским, «пацанским» задором. Важным элементом коржевской мифологии стала тяга к путешествиям, походам – практически реанимированная романтика советских турбаз. Многим такое пришлось по душе. Перефразируя Вольтера: «Если бы Коржа не было, его бы следовало выдумать». На выходе получился идеальный саундтрек постсоветского конформизма и госкапитализма, где пацанский кодекс чести сочетался с универсальными житейскими мудростями.
Особняком от героев этой главы стояла певица Ёлка. Она не появилась из ниоткуда, как Корж. Не записала что-то запредельно модное, как Дорн. Не впала в экзальтацию, как артисты Бардаша. Ее и украинской певицей назвать можно лишь условно – путь к славе ей проложил хип-хоп-продюсер из России еще в нулевые годы. Но Ёлка спела «Прованс», уже упомянутый в предыдущих главах, – без шуток, один из главных хитов на русском языке за всю историю. Эту песню написал не известный широкой публике сонграйтер Егор Солодников. Она больше пяти лет удерживала рекорд как самый успешный трек на российском радио, ее ротации достигали отметки в один миллион. Так что без Ёлки разговор о русскоязычной СНГ-попсе не будет полным.
Ведь завтра в 7:22 я буду в Борисполе
Сидеть в самолете и думать о пилоте,
Чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел
Где-нибудь в Париже, а там еще немного
И Прованс.
Елизавета Вальдемаровна Иванцив (настоящее имя артистки) прошла путь от R&B-певицы с лейбла Влада ШEFF’a Валова до поп-звезды. Покинув лейбл ШEFF’а в 2010 году, Ёлка начала сотрудничать с Лианой Меладзе и Аленой Михайловой из Velvet Music, что мгновенно отразилось на ее творчестве: песни стали метить в массовую аудиторию, а вокальные мелодии – нести на себе отпечаток эстрадной манеры. На прорывном альбоме Ёлки 2011 года «Точки расставлены» было много поп-роковых гитар, духовых и даже ритмов в духе босса-нова. Ёлка попала в мейнстрим отечественного шоу-бизнеса.
«Любой артист, даже с минимальными творческими амбициями, хочет, чтобы его слушали и слышали. К 29 годам я осознала, что быть поп-певицей – это не то что не позорно, а очень даже круто».
Перемены в музыкальном ландшафте тех лет идеально отражают два факта: в ноябре 2011-го Ёлка одновременно выпускает альбом на «Яндекс Музыке» и получает награду «Золотой Граммофон». Будущее и прошлое русской поп-сцены соединились в ней, а сама Ёлка не то стала мостиком между эпохами, не то застряла между ними навсегда.
Что в итоге? В начале 2010-х русская сцена получила новый импульс от артистов стран «ближнего зарубежья». Из гетто guilty pleasure песни русскоязычной попсы стали постепенно дрейфовать в сторону всенародно любимых. Где-то наследуя блатняк, где-то эстраду, а где-то рейв и соул, музыканты из Украины и Беларуси продолжили дело русских титанов шоу-бизнеса девяностых и нулевых. Ведь в прошлом на нашей сцене уже были и неординарные продюсеры, и «дворовые», и «китчевые», и «иностранноподобные» музыканты.
Можно смотреть на Бардаша, Коржа, Ёлку и Дорна как на продолжателей традиции русской попсы. Они приняли эстафетную палочку от своих идейных предшественников. А дорновское «Не надо стесняться» заслуженно стало чем-то средним между мемом и лозунгом, применимым к русскоязычной поп-индустрии в целом.