На пару мгновений установилась немая сцена.

Её прервал король.

– Что это? – нахмурился он. – Пушки?

– Да, ваше величество, – ди Беневетто моментально вернул самообладание. – Боюсь, что стреляют в порту.

– Но ведь это же не страшно? – спросил Альфонсо XIII. – Порт охраняют «Месть королевы Марии» и «Меч святого Софония».

– Да, ваше величество, – подтвердил герцог. – Именно эти фрегаты защищают гавань Сент-Пьера. Сейчас мы выясним, что случилось, возможно, произошло недоразумение.

Архиепископ сбежал вниз по лестнице, придерживая полы сутаны. Несмотря на внешнее спокойствие, воздух рядом с ним метафорически пах грозой.

– Анри! Нужна разведка! И поскорей, каждая секунда на счету! Есть резвые кони?

В поле моего зрения попала группа гвардейцев: они тащили по центральной аллее тела в синих мантиях со звёздами. Голова одного из колдунов была запрокинута под таким пугающим углом, что не оставалось никаких сомнений – как раз это и стало причиной смерти. Последний в их скорбной процессии тащил охапку осёдланных метёлок.

– Ваше преосвященство! – Мой язык оказался быстрее ума. – Прошу прощения, что прерываю, но мы с Моруа могли бы слетать в порт.

Джузеппе пнул меня и буркнул:

– Говори за себя, я на эту штуку не полезу.

Архиепископ переглянулся с рыжим громилой, будто обмениваясь мыслями:

– Отлично! Берите метлу. Будем ждать вашего доклада. Анри! Позови лейтенантов, у меня есть пара идей.

Едва я получил метлу и уселся в седло, как в груди вдруг заворочался страх. Идея вызваться добровольцем уже не казалась такой безоговорочно правильной. К тому же мне предстояло впервые лететь без Моруа, и я почему-то ужасно волновался, словно мне недоставало его оглушительных воплей.

Сам Джузеппе мялся поблизости, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Ты там это… – пробормотал он, пряча глаза, – береги себя. На рожон не лезь. Как что заметишь – сразу назад. Ясно?

Это было более чем удивительно.

– Не волнуйся, я туда и обратно, – заверил я толстяка и пришпорил метлу.

Надо признать, без Моруа на борту она двигалась намного резвей.

Я взмыл вертикально вверх, как фейерверк, и легко выровнялся. Город распластался подо мной, как огромный подгоревший с краю пирог: в порту небо щекотали столбы чёрного дыма, с расстояния похожие на пушистые кошачьи хвосты.

Не затягивая, я понёсся к ним, не забыв при этом снизиться: колдуны могли заинтересоваться, кто это там болтается в небе.

Чем ближе, тем страшнее мне становилось. Пушечный грохот раз за разом повторялся, и один раз я даже вскрикнул, увидев, как в порту распухает оранжевый шар взрыва, пожиравший склад размером с галеон.

Мне хватило нескольких минут, чтобы добраться до гавани и прийти в ужас.

На волнах покачивались горящие обломки дерева, бочки, канаты и человеческие тела в роскошных красных мундирах. Из воды торчала, неторопливо погружаясь в пучину, раззолочённая резная корма «Мести королевы Марии». «Мечу святого Софония» тоже не повезло: над океанской гладью торчали покосившиеся мачты с остатками парусов. На самой высокой грустно висел порванный флаг с золотым львом и лилиями.

А тем временем в порту швартовались победители: около десятка маленьких и несуразных грузовых посудин. Какие-то из них продолжали обстреливать берег – непонятно зачем, ведь им никто не сопротивлялся, – а с каких-то успели перебросить сходни, по которым на причал с проворством опытных профессионалов сбегали солдаты.

У них не было ни знамён, ни мундиров, но это совершенно точно были настоящие воины: очень уж быстро, умело и деловито они строились и выдвигались вглубь порта.

Можно было бы понаблюдать и дальше, но я решил, что и так разведал достаточно. К тому же в небе над городом появились подозрительные движущиеся точки, так что, не желая искушать судьбу, я помчался обратно так, будто вся эта армада явилась исключительно по мою душу.

Приближаясь ко дворцу, я заметил на балконе третьего этажа Анри и Моруа. Они махали мне и что-то кричали, привлекая внимание. Увы, они попали в моё поле зрения слишком поздно, так что я повернул чересчур резко и в итоге не приземлился красиво, как того хотел, а шлёпнулся к их ногам, чуть не расквасив нос.

– Ну что там? – спросил взволнованный Анри и тут же указал на дверь. – Его величество и его преосвященство ждут доклада!

– Ну что там? – ди Беневетто встретил меня тем же вопросом.

Я доложил, что фрегаты потоплены, а в порту швартуются неприятельские корабли и высаживают десант.

– Так-так-так… – герцог задумался на секунду. – Сколько солдат вы насчитали?

– Примерно тысячу.

Король осторожно улыбнулся:

– Тысячу?.. Это не так уж и много.

– Да, ваше величество, – подтвердил герцог, механически кивнув и глядя куда-то в пустоту. – Но в нашем распоряжении только сто двадцать моих гвардейцев и дворцовая стража… Что ж, не беда, – ди Беневетто вышел из задумчивости и хлопнул в ладоши, словно решив некую сложную задачу. – Мы сумеем организовать оборону и продержаться до прибытия подкреплений. Но вам, ваше величество, будет лучше покинуть город.

Однако король внезапно оскорбился:

– Ха! Ни за что!.. – На глазах изумлённых гвардейцев он сбросил на пол своё белое одеяние, отороченное мехом какого-то чрезвычайно редкого животного. – Я найду оружие и, если потребуется, сам буду сражаться.

Герцог раздражённо вздохнул:

– Ваше величество, вы не понимаете…

– Нет, это вы не понимаете!

От тона короля захотелось встать по струнке. Лично я, услышав его, будто воочию узрел стоявших за плечами его величества славных предков, покрытых шрамами и одетых в изрубленные доспехи.

– Это мой город, ваше преосвященство, – продолжил король. – Кем я буду, если сбегу в минуту опасности? Я остаюсь здесь! – громче добавил он специально для солдат. – Все слышали? Передайте это остальным!

Воздух зазвенел от торжественности момента.

– Конечно, ваше величество, – согласился архиепископ, не скрывая недовольства. – Тогда я, с вашего позволения, займусь организацией обороны. Дюфон!

Я дёрнулся:

– Да, ваше преосвященство?

Герцог подошёл ко мне и протянул лист бумаги.

– Придётся вам снова полетать. Отвезите это в поместье! Если повезёт, попутно отыщите Франсуа. Ну и посматривайте по сторонам, нам всё ещё нужна разведка! Вы готовы?

– Как никогда, ваше преосвященство!

– Тогда вперёд, времени нет!

Взмыв в воздух, я взял курс на поросший лесом холм, где угадывались очертания сгоревшего особняка. Слева от меня поднимался дым: горел порт и расположенные рядом здания. Солнце, уставшее от пребывания в зените, приготовилось к спуску в океан.

Пролетая над городскими улицами, я, исполняя приказ архиепископа, посматривал по сторонам, но не мог ни за что зацепиться. Где-то продолжалась обычная ленивая полуденная жизнь, где-то дороги и тротуары были забиты паникующими толпами, а где-то и вовсе не было ни единого человека.

Иногда до моих ушей доносились выстрелы, но уже не пушечные, а мушкетные – я на слух определил несколько мест и собирался проверить их на обратном пути. Угнетало, что эти бои велись на приличном расстоянии от порта.

«Может, предатели?» – подумал я и ухватился за эту мысль. Разум отказывался верить, что противник так легко проскочил половину города и до дворца ему осталось меньше часа неторопливым шагом.

В имении меня ожидаемо обстреляли, но, к счастью, не так удачно – в этот раз метла уцелела.

Я свалился возле казарм прямо на голову гвардейцам, отмахнулся от их горячих извинений и, заметив «кузнеца»-квартирмейстера из Красного Замка, всучил ему письмо.

– Приказ от его преосвященства! Передай всем!

Я хотел было отправиться во дворец, но взволнованные солдаты окружили меня и пришлось ответить на пару вопросов.

– На короля было покушение! – Я предпочёл не вдаваться в подробности и не стал рассказывать, кто был предполагаемым убийцей. – Но ничего не вышло, он жив и здоров! В порту высадился неизвестный десант! В городе идут бои! Да пустите же, дьяволы, меня его преосвященство ждёт с докладом!

Лишь после этого толпа отхлынула, и я смог подняться в горячий полуденный воздух.

Внимательно осмотревшись и не обнаружив в воздухе колдунов, я решился поискать Франсуа и пролететь по пути праздничного шествия. Дворцовый проспект был пугающе пуст: похоже, все горожане разбежались, побросав вещи. Возле памятника Трём Шевалье я не нашёл ничего, что напоминало бы о бое, – разве что несколько пятен крови, которые ветер прикрыл тонким слоем пыли. Тела исчезли. И не только наёмников, гвардейцев и колдунов, моя несчастная лошадь тоже пропала.

Совсем рядом вдруг загрохотали выстрелы.

Перепугавшись, я ушёл вправо, но оказалось, что палили не по мне: стрельба велась где-то неподалёку. Поразмыслив, я пролетел над самыми крышами, едва не словил пулю, но заметил главное – улицу перегораживала простенькая баррикада из телег, бочек и всякого скарба, а защищали её обычные горожане. Группа вояк-северян стояла за углом и совещалась: наверняка решали, обойти это укрепление или штурмовать.

Мне очень захотелось скинуть им на головы что-нибудь тяжёлое и взрывоопасное.

Пошныряв над городом ещё немного и не приметив в небе ничего крупней вороны, я окончательно обнаглел и собрался подобраться поближе к местам боёв. Пару раз в меня чуть не попали, но зато взгляд с высоты птичьего полёта позволил мне оценить диспозицию.

Крупнейшие улицы Сент-Пьера брали своё начало у порта, через пару миль сходились в одну точку на рыночной площади и с другой стороны вырывались в виде Большого тракта, что тянулся с запада на восток до самых границ королевства. С высоты это походило на старинный рисунок призмы: на неё попадал солнечный луч, а стекляшка разделяла его на семь цветов радуги.

Примерно возле городской черты в тракт вливался Дворцовый проспект, перечеркнувший город диагональной чертой, проведённой с северо-запада на юго-восток.

Улицы поменьше и совсем маленькие улочки были почти всегда параллельны тракту. Дома стояли вплотную, и перейти на соседнюю улицу часто было затруднительно: приходилось либо лезть через высокие заборы и потом ломать ноги в тесных переулках, либо топать до ближайшего проезда, ширины которого еле-еле хватало, чтобы разминулись две повозки.

Вот за эти проезды и развернулись наиболее жестокие драки.

Горожане самоорганизовывались, строили баррикады и отбивались всем, что попадало под руку: пиками, охотничьими ружьями и арбалетами, даже камнями и дубинами.

Где-то было особенно жарко, причём и в прямом, и в переносном смысле: в городе пылали пожары. Их количество нельзя было объяснить случайностью, лишь злой волей нападавших.

Чтобы добраться из порта до дворца, нападавшим было необходимо двигаться на северо-восток. Часть ключевых точек они успели взять нахрапом, но потом напоролись на внезапно возникшие укрепления. Какое-то время, похоже, солдаты пытались маневрировать и не ввязываться в бои, но огонь и заваленные хламом улицы отсекали им немногочисленные пути к цели.

Возле одной из баррикад я заметил привязанных коней и людей в серых плащах, стоявших среди группы горожан. В отдалении совещалась группа гвардейцев, а на мостовой, что превратилась в нейтральную территорию, лежали лицом вниз с десяток тел – убитые местные жители.

При виде меня гвардейцы схватились за оружие, но, к счастью, быстро узнали и успокоили остальных. Солдаты выглядели потрёпанными: церемониальные жестянки были погнуты и забрызганы кровью. Многие были ранены: на белых повязках из порванных на полосы простыней проступили красные пятна.

– Франсуа жив? – сразу же спросил я, ответив на приветствие.

– Да, но тяжело ранен. Он на первом этаже, – гвардеец с перемотанным лбом махнул рукой в сторону ближайшего входа. – За ним ухаживает сестра милосердия.

– А кто это там? – кивнул я в направлении нейтральной полосы.

– Местные… – помрачнел солдат. – Бежали к нам, но северяне постреляли их, как куропаток.

Командир нашёлся в маленькой мещанской квартирке: пара больших комнат, обставленных пусть бедно, но со вкусом. Кавалерист лежал на окровавленных простынях, покрывавших узкую холостяцкую постель, и скрипел зубами. Его раны обтирала юная девушка в простом платье – почему-то единственным, что я смог запомнить о ней, стали трогательные и почти детские рыжие косички.

– Потерпите, – попросила она своего подопечного, окунула тряпицу в таз с тёплой водой и стёрла проступившую кровь. – Сейчас сменим повязку – и всё будет хорошо.

– Ничего-ничего, – сдавленно шипел Франсуа. – Мне совсем не больно. О! Это ты?

– Да, – просто ответил я.

– Неплохо придумано там, на параде… Ой! – Он побледнел, когда девушка снова принялась его обтирать.

– Спасибо. У меня приказ от его преосвященства. Он собирает во дворце всех, кто способен носить оружие.

Кавалерист грустно покачал головой:

– Боюсь, этот приказ на меня не распространяется.

– Он слишком слаб, – вклинилась девушка. – Раны постоянно открываются, тряска его убьёт. Он не переживёт дорогу.

– Ничего, положат меня на телегу и потихонечку, плавненько довезут, – подмигнул кавалерист. – Всё будет в порядке. Вот только… – Франсуа задумался.

Пришлось его поторопить.

– Что «только»?

– Только это может быть ошибкой. Передайте его преосвященству вот что: когда началась вся эта катавасия и мы отбились от драгунов и колдунов, я разослал людей и приказал укрепиться в важнейших точках. Сил мало, но, если мы получим подкрепление, их будет достаточно, чтобы не пропустить врага ко дворцу. К тому же жители уходят из города, и мы должны выиграть для них время.

– Хорошо, я передам и вернусь, – я постарался изобразить на лице ободряющую улыбку. – Держитесь.

Я опять шлёпнулся под ноги ди Беневетто и выпалил всё, что увидел, захлёбываясь словами. Передал и послание Франсуа, делая особенный акцент на существовании баррикад.

– Они защищаются, ваше преосвященство, но долго им не простоять. – Не рискуя давать архиепископу советы, я тем не менее делал весьма прозрачные намёки. – А жителям нужна хотя бы пара часов, чтобы уйти подальше.

– Понимаю, к чему вы клоните, господин Дюфон, – поморщился герцог, – но мы не можем распыляться. Нас едва хватает для обороны дворца, даже с учётом тех, кто прибудет из моего имения, – он скривился. – Территория огромна.

– Но они же погибнут! – воскликнул я. – Они поджигают город, стреляют по жителям!

Впервые на моей памяти ди Беневетто потерял контроль над собой.

– А мне что прикажете делать?! – вскрикнул он. – Бросить короля?! Вы этого хотите?! Или разделить силы и уменьшить наши шансы?! – Он замолчал и провёл по лицу ладонью. – Нет, это исключено, – добавил он спокойным тоном. – Если у вас в рукаве нет хотя бы пары сотен солдат, не подходите ко мне с подобными предложениями.

Присутствующие при разговоре гвардейцы и дворцовая прислуга косились на нас, не решаясь смотреть прямо.

Моруа возник у меня за спиной:

– Ну ты, конечно, молодец… – проворчал он. – Вывести такого человека – это нужен талант.

– Пошли со мной! – я сцапал Джузеппе за рукав и потащил на балкон.

– Эй! Какого чёрта? – сопротивлялся он, стараясь упереться каблуками в скользкую мраморную плитку. – Куда ты?

– Доставать две сотни солдат. И ты полетишь со мной.

– Что-о?! – Ужас перед метлой придал толстяку сил: он почти вырвался. – Нет-нет-нет, я не полезу, и не проси!

– Послушай меня! – я слегка присел перед Моруа, как перед непослушным ребёнком, взял его за плечи и как следует встряхнул. – С минуты на минуту тут появятся северяне. Хочешь попасть в бой?

– Я… Я не… – Глаза Джузеппе забегали. – Да, я не хочу.

– Тогда переставай ныть и забирайся в седло!

До казармы драгун мы домчались за считанные минуты.

– Есть работа! – начал я без предисловий, когда приземлился на площади.

На ней было полно народу: с воздуха толпа наёмников напоминала пчелиный рой, облепивший разбитый арбуз. Звенящую тревогу множества людей, казалось, можно было пощупать руками.

В очередной раз я повторил про вторжение, десант и прочее, но теперь добавил:

– Нужны люди, которые не боятся драки и помогут продержаться!

– А сколько платят? – выкрикнули из толпы и вопрос сразу же отразился от десятков глоток.

– Король будет щедр! – моментально нашёлся я, мысленно помолившись, чтобы так оно и было, в противном случае мне предстояло стать крайним и сбежать на край света. Я вытащил из кармана собственный кошелёк. – Кто смелый – подходи за задатком!

В толпе произошло бурление, будто пытались смешать две несовместимые жидкости: желающие пробирались поближе, оставляя сомневающихся позади.

В гомоне прозвучали неудобные вопросы и вспыхнуло несколько перепалок, но я не обращал внимания ни на тех, ни на других.

– Дай кошелёк, – вполголоса попросил я.

Моруа шёпотом возмутился:

– Чего?!

– Что слышал. Я всё тебе возмещу.

– Не возместишь! – возразил толстяк. – Потому что ничего я тебе не дам.

– Ты что же, хочешь, чтобы нас раскрыли?

Джузеппе оглядел площадь и полез за пазуху.

– Ладно, держи.

Вскоре под моим началом собралась небольшая армия.

Остальные наёмники торопливо покидали площадь, чтобы залечь на дно и переждать смуту. Либо (и этот вариант развития событий меня сильно пугал) воспользоваться ей и постараться урвать свой кусок пирога.

Многие сами отказались откликнуться на мой зов, но кому-то отказал Моруа, знавший всё про всех. Например, он при мне с особой злостью накинулся на щуплого мужичка с куцей бородкой и изогнутой, как вопросительный знак, спиной.

– А ты что здесь забыл?!

Мужичок охнул и зачем-то снял мятую чёрную шляпу с облезлым куриным пером.

– Я тебя знаю, Бенито, ты ж сбежишь после первого выстрела! Нет уж, проваливай отсюда!

В итоге нас набралось почти четыре десятка. Слишком много для меня вчерашнего, но слишком мало для сегодняшнего дня. Впрочем, в этих людях я мог не сомневаться: это были бывалые бретёры и забияки, знающие, с какой стороны браться за шпагу и как половчей ткнуть ей в человека, чтоб тот перестал шевелиться.

– А оружие-то есть? – Ко мне подошёл одноглазый наёмник в расстёгнутом камзоле, из-под которого на мир смотрела широченная волосатая грудь. – Мушкеты, порох, пули?

К вопросу присоединились ещё несколько человек.

За их спинами немым ответом возвышалась серая каменная громадина опустевшей казармы.

Я спросил себя, готов ли пойти на это, и сам же принял судьбоносное решение: «Да».

– Оружие есть, – уверенно кивнул я. – Просто надо его забрать. За мной!

На крыльце нас поджидала пара сторожей – одинаково седые и усатые инвалиды, одетые в старенькие мундиры и вооружённые пиками.

– Куды? – недружелюбно буркнул один из них, наклоняя пику в мою сторону.

– Туды, – буркнул я и добавил зычно: – Именем короля!..

Я не ждал, что эта фраза их хоть сколько-нибудь впечатлит, но результат чуть не заставил меня дёрнуться и сломать всё впечатление. Инвалиды встали навытяжку, щёлкнув от усердия не только стоптанными каблуками, но и старыми поясницами.

– Открывайте! – скомандовал я, и левый сторож, звеня ключами, рванулся к замку с усердием гусара, приглашённого прелестной барышней в спальню. – И проведите нас в арсенал!

– Конечно-конечно, – засуетился сторож, отпирая двери.

– А вы, – я обратился ко второму инвалиду. – Следите за площадью! Никого не подпускайте! – И на всякий случай добавил для усиления эффекта: – Именем короля!

– Быстрей, быстрей! – торопил я людей, в то время как меня самого заставляли торопиться отдалённые выстрелы.

Инвалид проводил нас в подвал и, отперев железную и невероятно скрипучую дверь, отбежал прочь.

К сожалению, оружия мы там почти не нашли: судя по всему, драгуны увезли его с собой. Нам досталась всего пара дюжин видавших виды мушкетов и штук десять пистолетов, но зато пороха хватило бы на то, чтобы снести полгорода, даже с учётом того, что часть успела отсыреть.

Несколько бочонков пришлось катить.

Заметив наш отряд, горожане на баррикаде возликовали: в воздух полетели шапки, раздались крики «Ура!».

Со стороны, занятой северянами, громыхнула пара выстрелов, подпортивших впечатление.

– Как же я рад вас видеть! – давешний гвардеец с перемотанным лбом крепко сжал и от всего сердца встряхнул мою руку. – Подкрепление – это то, что надо. Теперь мы с вами точно продержимся!

– Вам держаться не потребуется, – я ответил на рукопожатие и продолжил, натолкнувшись на вопросительный взгляд. – Его преосвященство приказал всей гвардии немедленно выступать на защиту дворца. А мы вас прикроем.

– Вот как… – разочарованно протянул солдат. – Ну что ж… Парни! Все слышали? – спросил он громче.

«Парни» подтвердили, что приказ получен и будет выполнен.

– Франсуа пока не увезли?

– Нет, мы нашли для него подводу и отправили во дворец, – раненый указал кивком головы дальше по улице. – Насчёт местных… Вы уж не оставляйте их, дайте уйти подальше.

– Не оставим, не переживай, – пообещал я и собрался сразу же заняться организацией сопротивления, но Моруа взял меня под локоть и отвёл в сторонку.

– Ты увёз меня из дворца под предлогом того, что с минуты на минуту там будет бой…

– Ну да, верно.

– …А сейчас, получается, бой будет здесь?

– Именно.

Мой локоть будто сдавило драконьими челюстями.

– Ты что натворил?! Зачем ты притащил меня сюда?! Ещё и деньги отнял!

Я аккуратно высвободился из стальной хватки коротких толстых пальцев.

– Ничего я у тебя не отнимал, ты сам отдал.

– Ах ты!..

Я защитился от удара.

– Перестань!

Я защитился от второго.

– Люди смотрят!

Очередной замах я пресёк, незаметно ткнув толстяка в солнечное сплетение.

– Послушай, всё будет хорошо, – негромко забормотал я, пока Джузеппе кашлял и сипел, восстанавливая дыхание. – А впрочем… Если боишься – проваливай. Иди во дворец с остальными. – Гвардейцы что-то показывали наёмникам, указывая пальцами в сторону позиций северян.

– Не хочу я во дворец, я хочу жить! – выдавил наконец Моруа.

– Делай, что пожелаешь, – резюмировал я. – Но не позорь перед моими людьми!

– Вообще-то, это и мои люди тоже! Я заплатил задаток половине из них!

– Так и чего тебе надо? – удивился я.

Моруа взвился:

– Да мало ли, чего мне надо?! Из-за тебя мы все в такой глубокой заднице, что вовек не выкарабкаться! Нет уж, никуда я не уйду. Лучше пусть между мной и противниками будет побольше вооружённых людей.

Меня этот вариант вполне устраивал.

Следующие несколько минут я посвятил раздаче приказов. Дюжина стрелков с мушкетами заняла ближайшие крыши, а горожан, которых я счёл бесполезными, разбил на тройки и услал сторожить другие проходы на случай, если противник решит нас обойти.

– Там всё равно пожары, – инструктировал я людей. – Так что опасности не должно быть. Подбрасывайте в костёр дровишки, и если кто-то прорвётся, мчитесь сюда со всех ног. Понятно?

Со всех сторон донеслись разные вариации слова «Понятно» – от простого «да» до «да чего тут непонятного, вот мы тридцать лет назад в армии…».

Другую часть горожан я услал на строительство второй баррикады – практически за нашими спинами, буквально в пятидесяти шагах.

Конечно же, мы привлекли всё возможное внимание: над нами вновь засвистели пули. Вреда никому они не причинили, но Моруа заставили понервничать.

– А почему бы нам и этот завал не поджечь? – спросил он, вжимая голову в плечи и настороженно оглядываясь.

– Подожжём, как настанет время. – Я как раз отправил людей на поиски масла, пакли, бумаги: словом, всего, что можно было бы быстро подпалить.

– А когда оно настанет?

Это был хороший вопрос.

– Поживём – увидим, – уклончиво ответил я. – Постоим тут, поотвлекаем на себя внимание, дадим жителям покинуть город… Поверь, я сам не хочу здесь умереть.

– Очень надеюсь, – буркнул Моруа. – Ты же не собираешься играть в Д’Арнуццо? Я могу быть спокоен?

– Можешь, – Обычно, планируя провернуть какую-то штуку из книг, я наполнялся возвышенным трепетом, но сейчас и впрямь не ощущал никакого героического подъёма, лишь потрясающую трезвость мышления. Словно воздух вокруг стал чище и позволял рассмотреть множество мелочей. – Ступай на вторую баррикаду, проследи за строительством.

– О, я прослежу.

Тут я мог не волноваться: Моруа с его опасениями за целостность своей тушки точно не даст спуску людям и отгрохает настоящую крепость.

Раздавая приказы, я каждый раз удивлялся самому себе. Внутренний голос спрашивал: «Это правда ты? Такой уверенный и властный, не сомневающийся в том, что команда будет выполнена? Ты действительно так можешь?»

И я, чёрт побери, мог.

Разумеется, при подготовке к обороне не обошлось без пары хитростей, почерпнутых из книг: но перед тем как устроить их, я тщательно обдумал последствия и только потом решился.

Горожане подручными средствами ковыряли брусчатку, выворачивая булыжники, в то время как наёмники размещались, подыскивая себе позиции для стрельбы.

Наше шевеление нервировало противника. Ружейная стрельба на пару минут усилилась, а потом резко оборвалась. Это могло бы порадовать, но в наступившей тишине раздался крик из хриплой лужёной глотки, что могла принадлежать лишь строевому сержанту, и из белой завесы порохового дыма в нашу сторону метнулись чёрные фигуры.

– Огонь! – заорал я, что было сил.

Мушкеты грянули одновременно, из-за чего я минуты две не слышал ничего, кроме писка на высокой ноте.

Кроме того, облако вонючего порохового дыма оставило меня ещё и без зрения. Если б мне дали хотя бы одну свободную секунду, я бы оценил положение и точно сбежал, но секунды мне никто не дал – и потому действовала часть личности гораздо более храбрая, чем все остальные вместе взятые.

На ходу подобрав булыжник, я взобрался на баррикаду. По бокам от меня в дыму вырастали силуэты наёмников с саблями, шпагами, дубинками и прочими штуками, способными облегчить выживание им и затруднить противнику.

Завидев первого врага, я приготовился метнуть в него камень, но тот перевесил, заставив меня шагнуть вперёд и кубарем скатиться вниз с тоскливым:

– А-а-а-а!..

Пропал!

Погиб!

Я был уверен, что тут-то мне и настанет конец, но вдруг за спиной донеслось:

– Да! Бей их! Ура-а!.. – И рядом со мной на мостовую начали спрыгивать наёмники.

Они накинулись на не ожидавших такого северян, и закипела схватка – короткая, отчаянная и кровавая. Звук был такой, будто на кухне упала башня из металлических мисок. Я стоял как дурак с булыжником, высматривая, в кого бы его швырнуть, как внезапно всё закончилось.

– Бегут! – завопили впереди. – Бегут!..

– Стоять!.. – рявкнул я во всю глотку, почувствовав неладное. – Не преследовать! Назад, в укрытие!

Мы торопливо вернулись в укрытие – и очень вовремя, потому что пальба возобновилась с новой силой. Пару человек мы, к сожалению, потеряли: они не успели взобраться и на моих глазах пали, сражённые пулями.

– Перезарядиться! – скомандовал я, потирая ушибленный локоть. – Не отвечать на огонь! Ждать! Ждать!..

Я попробовал пересчитать своих людей, но не смог: в нынешней суете было бы проще размешать чай и пересчитать чаинки на дне кружки.

Следующую атаку мы прервали в зародыше – одним удачным залпом. На землю повалилось примерно пять-семь противников, а остальные отступили под прикрытие стрелков.

Мы отбивали одну попытку взять наше укрепление штурмом за другой. Противники бросались на нас, но неизбежно несли потери и откатывались. В перерывах их тревожили стрелки на крышах: не давали и носа высунуть из-за угла. Горожане, что швырялись всяким хламом, тоже не добавляли противнику боевого духа, но северяне были дисциплинированными солдатами и раз за разом шли в атаку.

Они несли больше потерь, чем мы, но это не радовало: противник мог восполнять силы за счёт подходивших резервов, а мы могли надеяться лишь на себя.

Также я устраивал разведывательные полёты на метле, чтобы не проворонить атаку с других направлений. Предлагал Моруа взять его с собой, но толстяк неизменно отказывался. Под его руководством перекрёсток превратился в настоящую крепость, защищённую со всех четырёх сторон, что весьма грело мне душу. Теперь нам хотя бы было, куда отступать.

Раненых перевязывала та же девица, что занималась лечением Франсуа.

Она храбро ползала в дыму по нейтральной полосе, вытаскивая раненых, пока наши стрелки прикрывали её мушкетным огнём.

Однажды она то ли сознательно, то ли по ошибке притащила северянина – перепуганного белобрысого парня с раздробленным коленом и кучей колотых ран.

В суматохе наёмники не сразу разглядели, кто это, но, когда правда вскрылась, чуть не разгорелась драка.

– Ты кого принесла, дура? – орал одноглазый. К его богатой коллекции ран недавно прибавился длинный порез поперёк лба. – С ума сошла?! Лечить его будешь?!

– Будем! – я встал между ним и девушкой. За моей спиной выросли вооружённые люди, отчего наёмник стушевался. – И будем милосердны. Но если выяснится, что он в чём-то виноват, то осудим и повесим!

– Суд сгорел, – возразил одноглазый скорей по инерции. Моя уверенность, поддержанная вооружёнными людьми, отбила у него желание спорить. – Да и нет времени…

– Я сказал, она будет его лечить! – рявкнул я. – Это приказ. Кто-то против?

Одноглазый затих. Его немногочисленные сторонники отвернулись и сделали вид, что занимаются своими делами.

– Да ладно… Чего там? Я же ничего…

Я искренне хотел бы описать те бои как можно подробней и красочней, тем более что я неплохо себя в них проявил и мне есть чем похвастаться, но в память впечатались лишь короткие эпизоды.

Вот я стою на вершине баррикады и кидаю булыжники в чёрные фигуры. Попадаю одной прямо в голову, после чего человек падает, а меня слева окатывает фонтаном искр и пороховым дымом: это сосед выстрелил в другого врага практически в упор.

Вот рядом со мной стоит девушка с косичками и втолковывает что-то, а я не понимаю ни единого слова.

– Вы ранены! – кричит она мне на ухо. – Ранены! – И я удивляюсь, мне же совсем не больно.

Вот Моруа отталкивает меня, и шпага северянина пронзает пустоту, на месте которой мгновение назад был мой живот.

– Сукин сын! – ревёт толстяк и отрубает врагу руку, после чего упирается ногой ему в грудь и сталкивает с баррикады.

Вот вокруг меня свистят пули, а я никак не могу взять в толк, почему стреляют сверху – ведь на крышах наши люди. О том, что имперцы тоже додумались отправить стрелков на крыши, я догадался значительно позже.

Вот храбро бьётся одноглазый наёмник, но вдруг хватается за лицо и скатывается вниз, под ноги северянам, и я вижу, как между заскорузлыми от грязи пальцами струится красная влага.

Когда я вновь включился в происходящее, солнце склонилось к закату. Небо плавно перетекало из оранжевого на западе, минуя синий, в фиолетовый с чёрным на востоке.

– Пара таких боёв, – гундосил Моруа, зажимая разбитый нос, – и нам конец. Слушай, Дюфон, почти три часа прошло, кто хотел уйти – ушёл. Пора и нам. Я не собираюсь тут умирать.

Я оглядел наше поредевшее воинство. Картина была безрадостная: многие погибли, абсолютно все были так или иначе ранены. На лицах читались напряжение и усталость.

Пожалуй, оценка Моруа была даже чересчур оптимистичной: я бы сказал, что уже следующий бой станет для нас последним.

Возле нас жирными мухами падали пули: чёрные на фоне закатного неба стрелки северян находились слишком далеко и не могли причинить нам вреда, но при этом изрядно нервировали.

– Ты прав, – согласился я. – Внимание, всем!..

На мгновение установилась тишина. Все уставились на меня в ожидании самого желанного приказа.

И именно эта тишина позволила мне расслышать странный звук.

– Что это?.. – спросил я. – Слышите?

– Ага, – насупился городской стражник в измазанном кровью мундире. – Как будто плачет кто-то.

Все замолчали, головы синхронно повернулись в направлении противника.

– Это ещё что такое? – Вместо ставших привычными чёрных мундиров вдалеке, среди дыма и падающего с небес пепла маячило и шевелилось что-то огромное и разноцветное. Я никак не мог сфокусироваться и осознать, что конкретно вижу, но тут затесавшийся в наши ряды городской стражник ткнул пальцем и воскликнул:

– Они ведут людей!

В тот же миг картинка обрела чёткие очертания, и в шевелящейся массе я рассмотрел толпу растерянных горожан, а за их спинами – ненавистные чёрные мундиры.

Они гнали в нашу сторону перепуганных и заплаканных женщин с детьми, стариков и раненых мужчин.

– Вот подлецы! – выкрикнул кто-то у меня за спиной, выразив вслух то, что мы все думали.

– Это что же… – Моруа опустил нос, и ему на грудь закапали яркие карминовые капли. – Это они… – Он был ошарашен, но шок тут же обратился в благородную ярость. Джузеппе завернул такую тираду, что покраснели даже булыжники мостовой.

Затем он взялся за саблю и шагнул вперёд, словно ему не терпелось схватиться с северянами.

– Все готовы? – глухо спросил я, повернувшись к людям. От их усталости и неуверенности не осталось и следа. Их сменили возмущение и ненависть. – Тогда к бою!

Подобрав дубину из остывающих ладоней мертвеца, я приказал зарядить мушкеты, но огня не открывать.

– Подпускаем поближе и бьём. Всем ясно?

Слева от меня возник Моруа.

– Эх, а так не хотелось помирать, – вздохнул он, взвешивая в руке свою монструозную саблю. Она выглядела как оружие какого-то ненасытного кровавого божества.

– Знаешь… уходи, – позволил я толстяку, не отводя глаз от приближающихся к нам пленников. – Иди к Луизе и защищай её. А потом живите долго и счастливо.

– Чего-о? – возмутился толстяк. – Нет уж. Заманчиво, но нет. Если я сейчас сбегу, то не прощу себе.

– Ну тогда готовься.

Помню, я чувствовал полнейшее спокойствие. Будто до этого мчался куда-то, сломя голову и боясь опоздать, но в последний момент успел.

Схватка вышла короткой и ожесточённой.

Я не отдавал никаких распоряжений, однако наёмники сами всё поняли: часть с рёвом бросилась вперёд, чтобы сдержать северян, а остальные помогали рыдающим жителям, едва ли не перекидывая их через баррикаду.

Я отбивался всем, что попадалось в руки, и дрался как разъярённый кот, ощущая небывалый душевный подъём. В двух шагах от меня отчаянно рубился Моруа, играючи ворочавший чудовищной абордажной саблей.

Увидев, что горожане спасены, я заорал, срывая глотку:

– Огонь!

– Ого-онь! – взревели наёмники, а потом всё утонуло в грохоте и дыме…

Далеко за нашими спинами горели баррикады и ближайшие к ним дома.

Усталая колонна, отягощённая повозками с ранеными, медленно поднялась ко дворцу. Поначалу нас преследовали, но арьергард прекрасно справился с задачей и отбился от наседающих северян.

На прощание мы оставили на их пути телегу, гружённую бочонками пороха, которую успешно и подорвали, окончательно отбив желание наступать нам на пятки.

Во дворце нас чуть снова не обстреляли. Я заранее слетал внутрь, чтобы предупредить о нашем прибытии, но гвардейцы всё равно нервничали. Нас встретили изумлением и недоверием, но когда разобрались, восхищению не было предела.

– Вы молодцы, – сдержанно поблагодарил нас Анри, когда отвёл в сторону. – Парни переживали из-за того, что творится в городе.

Всего день назад эта похвала заставила бы меня светиться от гордости, но сейчас я устало пожал плечами:

– Надо помочь раненым.

– Конечно, – кивнул гигант. – Я распоряжусь. Ты командуешь этими людьми?

– Да.

– Надо же… – он уважительно зацокал языком. – Раз так, приводи себя в порядок и приходи к его преосвященству. Обсудим, куда поставить твоих людей. Оборона дырявая, как старый сапог, – рыжий громила покачал головой. – Да и вся ситуация, если честно, хуже некуда.