Баня «Мокрый селезень», выстроенная в стиле дворца марисков, располагалась у кромки большого пруда, берега которого занимали вперемешку унылые ивы и пьянствующие горожане.

Рыжее здание с куполами, минаретами и сводчатыми мозаичными окнами распласталось у воды, как сонный лев, объевшийся антилопьего мяса.

Баня запустила лапы лодочных причалов глубоко в воду и игралась с жирными лебедями, что глядели на бросаемый им хлеб с нескрываемым презрением. Хлеб размокал и прибивался к берегу, где его делили наглые чайки и тощие грязные голуби.

Вечерело. Факельщики бродили меж столбов и зажигали фонари. От пруда веяло прохладой. Пахло стоялой водой.

Под одним из фонарей стоял упитанный слепой нищий: тряс кружкой с монетами, бренчавшими на всю улицу.

Рядом с причалами, не решаясь отплыть подальше, болтались две лодки с пьяными хохочущими пассажирами, что брызгались друг в друга.

Из открытых окон вылетали клубы табачного дыма, тонкие полупрозрачные занавески и музыка, исполняемая на струнных инструментах марисков – громоздких и неудобных деревянных штуковинах, похожих на половинки арбуза с нелепо длинными грифами.

Едва мы ступили на порог, как к нам, не прекращая танцевать и звеня поясом с монетами, устремилась полуодетая девица с закрытой вуалью нижней частью лица.

– Чем я могу служить двум прекрасным господам?.. – проворковала она, не переставая трясти бёдрами.

Я не смог сдержать улыбку: звук от её пояса был точь-в-точь как от кружки нищего, но девушка истолковала это по-своему и задвигалась активнее.

– Двум прекрасным господам нужен приказчик, – попросил я.

Танцовщица с облегчением остановилась.

– Пойдёмте.

Нас последовательно провели через три роскошных зала.

В первом зале пили и танцевали. В нише сидели музыканты со струнными инструментами, что ритмично тренькали, поддерживаемые парой барабанов.

В центре чуть ли не до потолка бил фонтан вина, окружённый весёлыми девицами в полупрозрачной одежде и такими же весёлыми седыми и явно богатыми мужчинами. В украшенной цветами золотой клетке в углу зала периодически мерзко вскрикивал нервный павлин.

Во втором зале было накурено так, что я не мог рассмотреть ничего на расстоянии вытянутой руки.

В третьем же зале, стены которого были обиты пошлым красным бархатом с золотыми вензелями на мягких коврах и подушках яростно совокуплялись множество мужчин и женщин. Настолько увлечённо, что выглядели не любовниками, а едва ли не членами ремесленной артели, выполняющими тяжёлую и ответственную работу.

Узрев это, я густо покраснел, а Моруа и вовсе едва не лишился чувств.

Танцовщица усмехнулась и подмигнула, заметив наше возмущение.

– Вы тут в первый раз, да?

Я смог лишь кивнуть.

Приказчик нашёлся в громадном кабинете на втором этаже.

Смуглый мариск, огромный, как бык, возлежал на мягком ложе размером со средний огород, пил вино из золотого кубка размером с ведро и курил кальян с колбой примерно такого же объёма. Несмотря на жару, он был одет в шубу зелёного цвета, но её тепло компенсировалось полной обнажённостью остального тела. Его могучие чресла становились первым, что видели входившие в кабинет. Затем в поле зрения попадали сидевшие рядом темнокожие девушки, одетые в цепи и обрывки кожи и нежно ласкавшие эти самые чресла, а уже потом, если вам недоставало впечатлений, можно было окинуть взглядом и остальную обстановку.

Лично мне впечатлений хватило с избытком.

– Джабар, к тебе пришли, – танцовщица указала на нас.

– Я вижу, – хмыкнул здоровяк. – Кто вы? Чего хотите?

Он говорил с ужасным акцентом, передать который в письменной речи было бы столь сложно, что я не буду и пытаться, просто попрошу читателей запомнить сей факт.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы вернуть дар речи и вспомнить пароль:

– Э-э… Мой друг ждёт в синей парной.

– Чего-о?.. – насупился Джабар. – Нет у нас никакой синей парной.

Такого исхода я не предвидел и изрядно смутился.

– Эм-м… Похоже, произошла ошибка, – я покосился на Моруа. Тот пожал плечами. – Тогда мы, наверное, пойдём.

– Стойте! – приказчик отстранил девушек. – Отведи их в массажный зал! – велел он танцовщице. – Посидите там, я всё проверю и приду.

Видимо, Джабар действительно был человеком Эмилии и узнал пароль, но я никак не мог этому обрадоваться: было страшновато спрашивать, кому и что будут массировать в зале, куда нас проведут.

Чуть позже я понял, что не ошибся и, судя по обстановке, мало кто из гостей приходил сюда за массажем.

Тут было всё то же, что и везде: подушки, красный бархат, ароматические свечи и ёмкости с маслами. Воздух практически звенел от пошлости здешней обстановки. Со стен нам подмигивали срамные картины, композиция коих была настолько запутанной, что я даже не возьмусь её описать.

Впрочем, мне не довелось долго их рассматривать: Джабар пришёл, как обещал, и, к счастью, сообразил надеть штаны.

Его сопровождали такие же смуглые и здоровенные, как он сам, мариски в костюмах для танцев. Те части тела, что не скрывали ремни и клочки ткани, больше похожие на сбрую, были щедро натёрты маслом, отчего кожа блестела, как на старательно начищенных сапогах. У одного из громил одежда была украшена павлиньими перьями, и это объясняло, почему павлин в первом зале был таким недовольным.

– Кто вы вообще такие? – начал без предисловий Джабар. – Откуда у вас этот пароль?

Его люди обступили нас со всех сторон, отчего мне отчаянно захотелось на воздух.

– Мы нашли его в письме Эмилии к Сириусу, – осторожно ответил я. – Мы работаем на… – я подумал, что, возможно, не стоит упоминать его преосвященство, и осёкся на полуслове, – …на друзей Эмилии и ищем, из-за чего её убили. След привёл нас сюда.

– Друзей Эмилии, говорите?.. – нехорошо прищурился Джабар. – А вы, случайно, не те друзья, которые сегодня прихлопнули того несчастного колдунчика?

Я быстро замотал головой:

– Не-ет! Но мы там были. Туда пришли другие колдуны, произошла драка, а потом взорвались эти… Как их… – Нависавшие надо мной танцоры не лучшим образом влияли на память. – Точно, реагенты!

– Реагенты, говоришь?.. – Джабар заговорил без тени акцента, и стало ясно, что шутки кончились. – Значит, так. Либо вы прекратите нести эту чушь и докажете, что вы люди архиепископа, либо… – он оборвал предложение на полуслове, но мы и так всё поняли.

Прежде чем я открыл рот, вклинился Моруа:

– У нас есть бумаги! – К моему ужасу, он полез за пазуху и протянул Джабару фальшивку, подготовленную для покойного Сириуса. – Вот!

Мариск брезгливо взялся за смятый и местами мокрый листок и принялся с видимым трудом читать, пока я потел и надеялся, что нас не прибьют сразу, а хотя бы отправят к архиепископу гонца с вопросом, не служат ли у его преосвященства два круглых идиота.

Наконец он убрал листок и угрюмо уставился на нас. Я уже открыл рот, чтобы пролепетать что-нибудь жалкое, но Джабар меня опередил.

– Чего ж вы сразу это не показали? – он потряс грамотой в воздухе. – Держи! – Листок вернулся к Моруа. – Я же вас чуть в печь не отправил!

– В… в печь? – осторожно уточнил я, не веря собственным ушам.

Мариск кивнул, чрезвычайно довольный собой.

– Ага. Тебе не придётся прятать тела, если нечего будет прятать! – Он с чрезвычайно хитрым видом дважды постучал пальцем по виску.

– Я слышал, с этим ещё могут помочь свиньи, – с важностью заявил Моруа.

– Свиньи? – заинтересовался Джабар, но Джузеппе закашлялся от моего локтя, угодившего ему в живот. – Идёмте выпьем чего-нибудь. Может, кальян? Или девочек! Хотите, позову девочек? Друзья архиепископа – мои друзья!

Я ожидал, что предложение позвать девочек взбудоражит Моруа, но тот насупился и буркнул «Не надо».

Нас отвели на последний этаж, в зал, который кричащей роскошью и пошлостью убранства затмевал все остальные вместе взятые. Нас словно швырнули в кучу позолоченного барахла, красного бархата и безвкусных предметов искусства. В центре зала располагался маленький бассейн с бурлящей водой.

– Джак-зи! – указал на него Джабар. – Изобретение моего народа.

– Это какое-то волшебство? – наигранно удивился я для того, чтобы поддержать разговор.

– Нет, просто сложное и удивительное изобретение, – мариск произносил это с такой гордостью, будто был его автором.

На наших глазах он, не снимая шубы и просторных красных штанов, плюхнулся в воду, вызвав волну, способную перевернуть рыбацкую лодку средних размеров.

– Располагайтесь! Чувствуйте себя как дома! – Он похлопал в ладоши, и откуда-то из-за тяжёлых алых портьер незаметно выскользнули обнажённые девушки с подносами.

Не успели мы произнести спасибо, как оказались окружены бутылками и блюдами без малейшей возможности выбраться наружу.

Моруа, завидев прелести служанок, стал пунцовым и отвёл глаза.

– Рассказывайте! Что вас привело? – Джабару принесли его чудовищный кальян, и мариск, глубоко затянувшись, выпустил облако дыма, которого не постеснялся бы и дракон.

Я усилием воли вернул себе деловой настрой.

– Вы давно работали с Эмилией?

– Сколько себя помню, – не задумываясь ответил Джабар. – Мы старые друзья.

Это было любопытно. Сам собой напрашивался вопрос, где такая девушка, как Эмилия, могла познакомиться с ним.

– Ого! А как вы встретились?

Мариск пожал плечами.

– Да на улице. Я приторговывал кое-чем на улице, она покупала – раз, второй, третий. Потом взяла партию покрупнее. Такой симпатичной мордашке сложно было не сделать скидку, и вскоре мы узнали друг друга поближе. Затем она начала работать на архиепископа, и мы часто помогали друг другу. Всё это, – Джабар обвёл рукой зал, – её заслуга. Найдите тех, кто убил её. – Лицо мариска за мгновение отвердело, будто принадлежало чугунному памятнику. – Найдите и приведите ко мне – я щедро заплачу.

К счастью, я вовремя спохватился и не покосился на Моруа.

– Уже нашли, – привычно уклонился я от вопроса о виновнике смерти бедняжки. – Он больше никому не навредит. Но это лишь исполнитель, а мы ищем, из-за чего её убили… Зачем ей было встречаться с колдуном?

Джабар развёл руками и выпустил новое облако дыма. «Пара таких затяжек, – подумал я, – и я перестану его видеть».

– Она не распространялась о причинах. Но, кстати, в последние дни она много общалась с колдунами. Сюда приходил Сириус, второй, как его… – Джабар пощёлкал пальцами, и я ему подсказал:

– Кеплер.

– Точно, Кеплер! Она проводила с ними много времени, приносила какие-то свёртки, конверты… Разумеется, я без понятия, что в них, ведь я не лез в её дела.

«Неужели тупик?» – разочарованно вздохнул я, но Джабар продолжил:

– Может, Крысёныш в курсе? Это парень из Коллекторов.

Моруа изменился в лице: гневно распушил усы и засверкал глазами, как разбитая на солнце бутылка.

Это не ускользнуло от внимания мариска.

– Знаешь его?

– О, ещё как, – голос Моруа не сулил неизвестному Крысёнышу ничего хорошего.

– Ну вот, Эмилия приводила его сюда, чтоб поболтать с колдунами.

– Ладно… – Я оторвал виноградину от огромной грозди и отправил в рот. – И где мы можем его найти?

Мариск настолько доброжелательно улыбнулся, что стало ясно: нас о чём-то попросят. И отказать мы, естественно, не сможем.

– Тут такое дело… Я рад вам, ребята, помочь, но мне и самому нужна помощь. Эмилия мертва, а она очень меня поддерживала в трудные времена. Само собой, это была благосклонность его преосвященства, а бедняжка была связующим звеном, но всё-таки… Короче, вы же замолвите за меня словечко?..

Моруа сориентировался первым:

– Конечно, мы всё прекрасно понимаем. Ты деловой человек, мы тоже деловые люди, поэтому я скажу прямо. Есть одна загвоздка: нам надо что-то преподнести его преосвященству в подарок. Да и мы бы хотели получить кое-что за труды.

– Никаких проблем! – мариск не смог скрыть радости и хлопнул в ладоши. – Я отправлю щедрые подарки и вознагражу вас. Вы поедете к его преосвященству сразу отсюда?..

– А чего ждать? Он всё равно работает до поздней ночи, так что сможет нас принять.

– Значит, договорились! – Джабар заёрзал в джак-зи. – Эй! Идите сюда! Соберите подарок для его преосвященства и этих господ!