– Никто не знал о существовании этого хода! Никто!

Луиза перевязывала раны герцога чистыми тряпками. Рядом стоял таз с тёплой водой, которой она омывала многочисленные порезы и уколы.

Похоже, ди Беневетто держал себя в чёрном теле – редкая черта у людей его положения и рода занятий. Он был жилист, как уличный кот, покрыт шрамами и в целом выглядел так, будто только вчера вернулся из военного похода, где ему приходилось много скакать на лошади, драться, спать на голых камнях и есть в лучшем случае раз в день.

– Даже приближённые?

– Всего двое. Анри и Соломон. – Последнее имя царапнуло мой слух. – Но Анри сам чуть не погиб, защищая меня, а Соломон умер значительно раньше.

– Но мы ведь так и не нашли тела! – заметил я и внутренне сжался, ожидая гневной отповеди. Но герцог лишь устало покачал головой:

– Вообще-то нашли. Позже, под завалами. Откопали далеко не всё, но очки и куски одежды… Так ты узнал кого-то из королевских драгун, верно?

– Да, я видел его на дуэли. Его имя Энрике, и он, насколько я помню, хотел стать священником.

Архиепископ усмехнулся:

– Вот как?..

Ирония ситуации не ускользнула и от Моруа:

– Ага. На вашей службе у него было бы больше шансов исполнить мечту.

– Да уж, недооценил я де Труа, – архиепископ закряхтел от боли, когда Луиза завязывала тряпицу вокруг его предплечья. – И волшебников. И Бернштайна, будь он неладен…

– Думаете, Бернштайн тоже замешан? – спросил я.

Анри, лежавший на узкой постели, приподнял голову с набитой соломой подушки:

– Не стоит говорить им, ваше преосвященство.

– А мне кажется, стоит! – я скрестил руки на груди. – Раз мы всё равно втянуты в ваши дела.

Архиепископ махнул рукой:

– Нет смысла что-то скрывать. Тем более в нашем положении. Ох, любезная Луиза, немного полегче, умоляю…

– Простите, ваше преосвященство, – смутилась женщина.

– Так при чём тут Бернштайн?

– А разве не ясно? – вяло удивился ди Беневетто. – Он же из Срединной Империи.

В углу хохотнул Моруа:

– Которая и не Срединная, и не империя!

Архиепископ отреагировал на шутку более чем сдержанно, зато Анри громко засмеялся.

– Вот, ты понял, да? – просиял Джузеппе. – Это потому, что она не в середине континента и…

– Давай лучше послушаем его преосвященство, – попросил я.

– Как я уже сказал, он из Срединной Империи. Его задача – внести смуту в дела его величества и ослабить Сент-Пьер перед войной. Я стал для него главной угрозой, и это, признаюсь, даже немного льстит. Сперва Эмилия, теперь это… – ди Беневетто стиснул зубы. – Сдаётся мне, убийство Соломона – тоже его работа. Чёртов шпион. Да, я определённо недооценил его, критически недооценил.

– Интересно, что он будет делать дальше? – задумчиво спросил я. – И самое главное: что делать нам?

– Насчёт первого у меня есть некоторые догадки, – герцог снова закряхтел. Луиза сверкнула своими потрясающими чёрными глазами и раздражённо попросила потерпеть. – А со вторым мне поможете вы.

Я вопросительно уставился на ди Беневетто, и тот пояснил:

– Если я переживу перевязку, – архиепископ покосился на Луизу, и та ответила таким же недовольным взглядом, – то попрошу у уважаемой хозяйки бумагу и чернила. Напишу письмо и попрошу вас передать его командиру моей кавалерийской бригады. Нужно предупредить людей, что я жив. Мы же с Анри в это время соберём всех, кто остался и… И дальше, если позволите, я не стану раскрывать всех карт.

Моруа в углу хмыкнул.

– Мы же получим за это награду, верно?

– Разумеется. Я умею быть благодарным, и, будьте уверены, моё богатство не сгорело вместе с поместьем.

– А задаток? – наседал толстяк. – У нас нет ни гроша.

– Анри, – архиепископ повернулся. – У тебя что-нибудь осталось?

Здоровяк помрачнел:

– Ничего, ваше преосвященство, я сбежал в чём был.

– Что ж, – вздохнул ди Беневетто. – Ничего страшного.

Он полез в карман широких кавалерийских штанов и вытащил оттуда массивную золотую виселицу на не менее массивной и не менее золотой цепи.

В комнате стало невероятно тихо: все затаили дыхание, наблюдая за тем, как герцог отсчитывает и отсоединяет звенья.

– Держите, господин Дюфон, – архиепископ проигнорировал Моруа, протянувшего руку, и вручил золото мне. – Тратьте на своё усмотрение. И ещё… – он разделил цепь на две неравные части: себе в карман спрятал маленький огрызок, а остальное вручил оторопевшей Луизе. – Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Тем более что это может быть опасно. Кстати, у вас же есть бумага и чернила?..

Через несколько часов мы с Моруа тряслись и потели в одном из дилижансов, множество которых колесило по трактам королевства, соединяя Сент-Пьер с самыми отдалёнными городами и деревнями.

Меньше всего на свете мы желали обращать на себя чужое внимание, поэтому выбрали одного из самых дешёвых перевозчиков. Его экипаж напоминал обыкновенный деревянный ящик, которому кто-то прикрутил колёса и вырезал с боков неровные квадратные отверстия, куда даже не подумал вставлять стёкла.

Народ попался соответствующий: крестьяне и крестьянки, ехавшие с заработков, небогатые купцы с гигантскими тюками всякой всячины, пара монахов и старый козёл, вонявший, как это ни удивительно, старым козлом.

Последнего привела с собой полоумная старушка – усадила животное на лавку рядом с собой и едва замечала на себе косой взгляд, как тут же начинала голосить, что она заплатила за это место и может везти на нём кого угодно.

Однако при всех недостатках у нашего транспорта было одно несомненное достоинство – скорость.

Четвёрка небольших рыжих лошадок, что отдыхали в теньке и отгоняли мух взмахами ушей, не внушала доверия, но, когда мы выехали на тракт и раздался резкий взмах хлыста, понеслись так, что лишь ветер в окнах засвистел, а мы с Моруа изумлённо переглянулись. Последнее, правда, не особенно получилось, так как вместе со скоростью пришла жуткая тряска, но это можно было и перетерпеть.

Стояла чудесная погода, в окна задувал ветерок, и, если б не вездесущая жёлтая пыль и угрожавшая нам опасность, я бы счёл поездку развлечением.

На одной из остановок Моруа раздобыл у прыщавого подростка с лотком пару подгоревших пирожков и предложил один мне.

– Спасибо, – я взял свой, разломил, всмотрелся в пережаренный фарш и тут же отдал обратно. – Спасибо, я не голодный.

– Чего это? – Джузеппе было разинул пасть пошире, чтобы проглотить пирожок, но застыл.

– Вот эта штука, – я продемонстрировал подозрительный кусочек, – похожа то ли на обрезок копыта, то ли на ноготь. Я не буду это есть и тебе не советую.

Толстяк фыркнул:

– Неженка! – и в три укуса сожрал оба пирожка.

– Дело твоё, – я пожал плечами. – Но следующая остановка только через час.

Весь следующий час я внимательно наблюдал за Джузеппе, улавливая на его лице хоть малейшие изменения, но напрасно: видимо, его лужёный желудок сумел растворить эту отраву без каких-то проблем.

Ещё я ждал, что на нас нападут: в книгах про Д’Арнуццо это случалось сплошь и рядом. Стоило дилижансу с главным героем оказаться за пределами городских стен, как на него тут же бросались разные кривые, косые и одноглазые голодранцы, что принимались потрошить кошельки невинных пассажиров и тащить в кусты юных дев.

У меня не было иллюзий насчёт того, что нам удастся отбиться от целой шайки: из оружия у нас был лишь кинжал, что мне пожертвовал Анри, заметив, что дворянина без оружия на улице засмеют, да булава Моруа, которую тот закутал в простыню и поставил между ног. Когда толстяк задрёмывал, рукоятка била его по лбу, и наблюдение за этим стало моим единственным развлечением в долгой и скучной дороге.

Неожиданно впереди раздался свист, и дилижанс остановился.

Я насторожился – в книгах с этого обычно и начинались налёты.

Внутрь заглянул кучер:

– Не выходите, скоро поедем!

– А что случилось? – спросил я, и получил ответ, заставивший похолодеть кровь в моих венах:

– Да ничего страшного, просто разбойники.

– Что?! Как?! – воскликнул я, но кучер уже скрылся. Я вскочил и выхватил кинжал. Моруа лихорадочно разматывал булаву, ругая ткань, что цеплялась за многочисленные шипы и крючки.

– Спокойствие, дамы и господа! – обратился я к скучающим пассажирам. – Мы вас защитим! Мужчины, хватайтесь за всё, что найдёте! Женщины и старики – держитесь на нашими спинами! Мы не дадим вас в обиду, не будь я Жозе Дюфон!..

Моё пламенное воззвание не вызвало почти никакой реакции: разве что давешняя старуха опять заверещала, что оплатила козлу место и имеет на него полное право.

Я сгибался, чтобы не зацепить затылком низкий потолок, слушал тишину, смотрел на утомлённые дорогой лица и чувствовал себя полным идиотом, тем более что снаружи было тихо.

– Проверю, что там. – Я выбрался наружу, успев дважды порезаться о лезвие кинжала, и мысленно просил святого Иону наделить меня бойцовскими умениями хотя бы на пять ближайших минут.

Дилижанс остановился на лесной дороге, в тенистой лощине. Тут было свежо и пахло сосновыми иголками, а где-то недалеко журчал ручеёк. Рядом с лошадьми стоял наш кучер, окружённый хорошо одетыми людьми, которых я сначала принял за купцов с ухоженными бородами и полными красными щёчками. Старые пехотные панцири пытались удержать внутри себя внушительные животы, но без малейшего успеха – ремни трещали, и рыхлые телеса вываливались наружу, как сбежавшее из кастрюли тесто.

То, что я видел, мало походило на драку, скорее, на встречу старых друзей: кучер и разбойники что-то обсуждали, благодушно посмеиваясь и хлопая друг друга по плечам.

– О, а это кто? – меня заметил один из толстяков – низкий, с курчавой чёрной бородой и прилипшими к вспотевшему лбу волосами.

– Не выходите, сейчас поедем! – повернувшись вполоборота бросил мне кучер, и высыпал в ладонь одному из разбойников горсть монет. – Вот, держите. – Передавайте привет Маргарите, целуйте деток! Счастливо!

На моих глазах разбойники по очереди пожали ему руку, после чего извозчик рысцой подбежал обратно к дилижансу.

– Оправиться хотите? – спросил он. – Если да, то давайте быстрее.

– Э-э… – протянул я. – Это же разбойники, да?

– Конечно, сударь. Самые настоящие. А что?..

– Они ведь нас не ограбили!

– Что?.. – удивился кучер. – А-а, так они давно нас не грабят. Его величество позволил им войти в местный совет, и теперь мы просто платим за проезд, а они нас защищают от всяких чужаков. По сольдо с каждого – и езжай себе, очень удобно.

– В совет?.. Но как? – Это никак не могло уложиться у меня в голове. – Они же разбойники!

– Ну так-то да, – кивнул кучер. – Но его величеству было несподручно гонять их по лесам, и он их как будто нанял. Ну а что? – продолжил он, глядя на моё вытянувшееся лицо. – Оружие есть, драться умеют. Вот и присматривают за порядком, другим лихим людям спуску не дают. А вы, сударь, если в кустики не собираетесь, то садитесь обратно, ехать пора.

К вечеру, уже на закате, дилижанс остановился возле постоялого двора в Красном замке – так называлась крошечная деревенька у подножия скалистого холма, на вершине которого виднелись какие-то каменные развалины – похоже, тот самый замок.

Три десятка домов, чадящая кузница, где работал чёрный от сажи кузнец, пара лавчонок, двухэтажный трактир, а вокруг, насколько хватало глаз, бескрайние поля, изредка перемежаемые зелёными кляксами перелесков.

– Да чтоб тебя… – Моруа оценил высоту холма, куда нам предстояло взойти: по словам архиепископа, его люди квартировали как раз в замке.

– Идём-идём, – слегка подтолкнул его я. – Как раз до ночи управимся.

– Давай я лучше останусь тут, – он смотрел на трактир взглядом собаки, сидящей у витрины колбасника. – Письмо-то у тебя.

– Нет уж, – я скрестил руки на груди. – Герцог подрядил нас двоих, так что и пойдём мы двое.

Джузеппе потянулся, разминая затекшую за время поездки спину:

– Ла-адно, пойдём. Я всё равно не надеялся, что ты согласишься. Хорошо хоть солнце не будет так жарить…

Подъём был недолгим, но трудным. Склон крутой, дорога неровная, под ноги то и дело попадались острые камни, поэтому спустя примерно полчаса мы были совершенно измотаны.

Красный замок, оказавшийся не красным, а, скорее, коричневым, встретил нас древними стенами, в которых зияли огромные проломы и трещины, распахнутыми настежь воротами и абсолютной тишиной.

Последнее настораживало больше всего: либо все куда-то делись, либо две сотни всадников вместе с лошадьми и обозной обслугой издалека приняли нас за странствующих проповедников и затаились, надеясь, что мы постучимся, увидим, что никого нет, и уйдём.

Краем глаза я заметил, как Моруа перехватывает булаву поудобнее.

Мы зашли внутрь, но в сизой полутьме не было ни единого движения: ни людей, ни лошадей в стойлах, ни даже горящих факелов. Но в то же время в бочках была вода, в кормушках – овёс, в телегах – какие-то тюки. Около тлеющей жаровни лежали в рабочем беспорядке кузнечные инструменты, а в рубочной колоде торчал топор.

– Они были здесь совсем недавно, – почему-то шёпотом произнёс я.

– Угу, – согласился Джузеппе. – Но второпях ушли.

В следующую секунду мы дёрнулись, услышав незнакомый голос:

– Доброго вечера, господа! – В тени от замковой стены на сваленных брёвнах сидел старик с пышными седыми усами. Он обтачивал палочку маленьким перочинным ножом и внимательно смотрел на нас.

– Доброго! – поприветствовал его я.

– Чего ищете-то? Может, я помогу чем?

– Нам нужен командир, у нас… – я догадался, что не стоит говорить о послании ди Беневетто после того, как Моруа толкнул меня локтем, – …вопрос к нему.

– Вопрос?.. – усмехнулся дед. – Не знаю, когда получится его задать. Из крепости все ушли поутру. На рассвете ещё. Поседлали коней, небольшой обоз взяли – и ушли.

– А куда?

– Да Иона его знает… – развёл руками старик. – Мне никто не отчитывался.

Джузеппе недоверчиво насупился:

– А ты сам-то тут что делаешь?

Дед пожал плечами:

– Сижу вот. Палочку строгаю, – он продемонстрировал. – Я так-то кузнец, пришёл работу искать. Подумал – посижу подожду, может, если они быстро ушли, то и вернутся быстро.

Едва мы вышли за ворота, Моруа начал ворчать:

– Чтоб провалились эти всадники! И чего им на месте не сиделось? Такой путь – и всё впустую!

– Не совсем, – возразил я. – Мы будем их искать.

– Сдурел, что ли? – без обиняков заявил Джузеппе. Они могут быть где угодно!

– Могут, – согласился я. – Но двести всадников с обозом не сумели бы раствориться в воздухе. Мы пойдём по следам.

Толстяк издевательски расхохотался:

– А ты что у нас, охотник-следопыт?

– Нет, – я честно пытался быть терпеливым. – Но вон там у дороги, например, трава примята. По ней точно прошлось много копыт.

– Ладно, допустим. Но солнце село, и минут через десять ты меня в двух шагах не разглядишь, не то что примятую траву. Пошли в трактир, – предложил он. – А завтра утром продолжим поиски. К тому же ты слышал деда, всадники могут и вернуться.

– Насчёт последнего сильно сомневаюсь, – хмыкнул я.

Всё время, пока мы спускались с холма, я смотрел на следы. Мы двигались в том же направлении, что и всадники, – и это было неудивительно: вниз вела всего одна дорога. Но когда мы добрались до деревни, я заметил, что отпечатки копыт и колёс свернули с дороги прямо в поле. Судя по направлению колеи, люди ди Беневетто скрылись в ближайшем лесу.

– Чего встал? – буркнул Моруа, увидев, что я остановился и затаил дыхание.

В тот миг я пытался услышать, почувствовать или каким-нибудь иным мистическим способом понять, куда направились всадники и где они сейчас.

– Использую чутьё.

– Чего-о? – Джузеппе загоготал. – Ты не только следопыт, но и ясновидящий?

– Ой, иди к чёрту, – огрызнулся я. – Если у тебя есть идея получше, готов выслушать.

Толстяк охотно поделился:

– Идея есть, и она очень проста: добраться до трактира, заказать бочонок холодного светлого пива и самое большое блюдо свиных рёбер, выпить одно, съесть другое, а затем завалиться спать.

В трактире зажгли огонь. Играла музыка: грузный мужчина в расшитой праздничной рубахе, краснея от натуги, дул во флейту, а подросток рядом стучал в здоровенный бубен.

Я опасался, что немногочисленные местные будут вести себя агрессивно, но ошибся: несколько компаний по три-четыре человека сидели за столами и обращали на нас внимания не больше, чем на паутину под потолком.

Мы с наслаждением напились холодного ржаного пива и поели жареных рёбрышек, после чего Моруа начало клонить в сон.

Шатаясь, я подошёл к стойке и заплетающимся языком спросил у пышнотелой хозяйки, есть ли свободная комната, но таковой, увы, не оказалось.

– Где же нам тогда ночевать? – расстроился я.

Хозяйка пожала плечами:

– Есть сенной сарай, можете лечь там.

Сидевший возле стойки огромный косоглазый мужик неожиданно вклинился в разговор:

– Нет, не можете. Там лягу я.

Смерив громилу взглядом и погрустнев ещё сильнее, я поспешил обратно за стол.

Пока я растолковывал сонному Моруа, что сегодняшнюю ночь мы проведём в поле, в дверях показался памятный нам по крепости старикан.

– О, это вы! – обрадовался он и сел напротив нас.

– Что, дед, всадники вернулись? – спросил Моруа, присматриваясь к соседнему столу, где достали карты.

– Куда там… Нет никого, а ночевать одному в крепости как-то боязно. А вы где остановились?

– Нигде, – вздохнул я. – Мест нет.

– Что, даже сенной сарай занят? – ухмыльнулся в усы кузнец. – Слушайте, а пойдёмте ко мне. Дом небольшой, но место найдётся. А утром вместе поднимемся в крепость, вместе всяко веселее будет.

Когда я вспоминал этот случай позднее, то испытывал огромное желание хлопнуть себя по лбу. Да, мы были утомлены дорогой, жарой и хождением вверх-вниз по крутому холму и к тому же вдребезги пьяны, но это никак не извиняло моей доверчивости.

– Как-то неловко… – засмущался я, но тут заметил, что Моруа придвинулся поближе к столу, за которым раздавали карты, и подался вперёд. – А впрочем… Джузеппе! Ау! – я помахал руками у него перед носом. – Поднимайся, мы уходим!

– Уже? Давай останемся, я хочу посмотреть!

– Нечего тут смотреть! Пошли, а то на улице спать будешь!

Моруа проворчал, что ночи стоят тёплые, а я ему не командир, после чего пришлось взять его за шиворот и вывести из трактира силой.

Свежий вечерний воздух был сладок и пах землёй, цветами и ранним туманом. В траве оглушительно скрипели цикады.

– И где ты живёшь? – Я закинул руку Моруа себе на плечо, потому что напарник обмяк и начал похрапывать.

– Близко, ребятки, – старик кивком указал направление. – Прямо за углом.

Мы послушно повернули, и я чуть не упал: споткнулся в темноте о кошку. Та с шипением отскочила в сторону и внимательно выслушала всё, что я о ней думаю.

– А теперь, ребятки, не дёргайтесь, – вкрадчиво попросил старик, когда я закончил.

Подняв глаза, я увидел, что мы с проснувшимся Джузеппе окружены тёмными фигурами. В руках и у них, и у деда поблескивали в лунном свете различные острые штуковины.

Я отпустил Джузеппе и страдальчески простонал:

– Что, опять?..