Насчёт этого наёмник мог быть совершенно спокоен: навершия посохов ярко светились и искрили, а в воздухе пахло грозой – и это отбивало любое желание делать глупости.

Моруа опустил пистолеты и затейливо выругался.

Ганс усмехнулся:

– Мы говорили то же самое, когда вы скрылись.

– Как вы нас нашли? – я испытал дежавю.

Колдуны неторопливо заполняли комнату, но почему-то не торопились выкручивать нам руки и вообще вели себя на удивление смирно.

Ганс отмахнулся, совсем как Янтарь парой минут ранее:

– О, да бросьте. Да, заставили вы нас, конечно, побегать…

– И что теперь? – я мрачно зыркал по сторонам, оценивая свои шансы выжить.

– Вы поедете с нами к великому магистру. Он хочет с вами поговорить.

– Ага, как же, – брякнул Моруа. – А через пару дней после разговора нас будут ловить баграми в гавани.

– Зря вы так, – укоризненно покачал головой Ганс, будто мы задели его непутёвого родственника, которого вся семья считала неплохим человеком. – Великий магистр действительно хочет поговорить с вами. Он заверил меня, что с вашей головы и волос не упадёт.

– Даже если мы откажемся ехать? – Джузеппе рассматривал ноги верзил-волшебников взглядом дровосека и явно прикидывал, как бы половчей их укоротить.

Ганс осклабился:

– Боюсь, в этом случае гарантии перестанут действовать.

Я хмыкнул:

– В нашу прошлую встречу магистр не был так любезен. Да и вы утром не отличались дружелюбием. Что же изменилось?

– Вот у него и спросите, – пожал плечами наёмник.

Моруа ухмыльнулся:

– Кажется, нас попытаются перевербовать.

– Кажется, да, – кивнул я. – Либо вы, сударь, бесстыдно лжёте и никаких гарантий нет.

– Может и так, – Ганс развёл руками. – Думайте что хотите, но магистр и в самом деле дал обещание оставить вас невредимыми. Если бы не оно, я приказал бы скрутить вас в бараний рог и бросить в экипаж. Это было бы намного проще, но заметьте, я не сделал этого, а стою здесь и валяю дурака.

Пара секунд на размышления, что крутились вокруг одного просто: «А есть ли у меня выбор?»

Эта мысль в последнее время появлялась всё чаще, и меня это ни капли не радовало.

– Что ж, едем! – я шагнул было к выходу, но Ганс не сдвинулся с места.

– Записи, пожалуйста.

– Что?.. – сперва не понял я, а затем покачал головой: – Ну да, записи, как же без них…

Дневник перекочевал к наёмнику.

– Благодарю. А вот теперь – едем!

Добрались мы без приключений: я разве что удивлялся, что в кои-то веки еду не на полу, придавленный сапожищами, а на мягком сиденье среди подушек. Экипаж у Ганса оказался неожиданно комфортным.

Неприятности начались у подножия башни, когда Джузеппе увидел, как громилы-волшебники ступают на огромный ковёр, висящий в паре дюймов над землёй.

– Это что, мы сейчас будем подниматься на этой штуке? – уточнил толстяк.

– Ну да, – нахмурился Ганс. – А что, какие-то проблемы?

Моруа это услышал и вспотел.

– Может, я лучше по лестнице?

– Почему это?

Я поспешил пояснить:

– Он боится высоты.

– Не высоты я боюсь, болван, – возмущённо воскликнул Джузеппе. – А того, что между мной и землёй будет полминуты полёта и кусок раскрашенной тряпки!

– Вчера эта тряпка подняла в воздух гружёную телегу, которую еле-еле притащила четвёрка лошадей. Она прочнее камня.

– Может быть. Но я иду по лестнице!..

– Нет, сударь, не идёте, – заупрямился Ганс. – Мы поднимемся все вместе.

– Тогда я не двинусь с места! – Моруа расставил ноги и приготовился сопротивляться.

Наёмник поморщился и кивком указал на толстяка. Колдуны молча подхватили Джузеппе подмышками и занесли на ковёр, наплевав на его протесты.

– Да вы!.. – вопил он, привлекая внимание всех, кто находился в тот жаркий час во дворе, – от седых согбенных годами и мудростью старцев в синих мантиях до немытых поварят, что разгружали мешки с картошкой. – Да как вы смеете! Пустите! Я не полечу! Дайте мне дойти самому! А-а-а!

Но его, разумеется, не послушали: лишь сунули кулак под нос и велели заткнуться. Джузеппе в ответ попытался укусить кулак, но оказался недостаточно проворен и получил подзатыльник.

– Лучше закрой глаза, – посоветовал я. – И не дёргайся, а то и в самом деле свалишься.

– Спасибо, ты очень помог! – прошипел напарник, но всё-таки зажмурился и перестал трепыхаться. Колдуны взглянули на меня с благодарностью.

На несколько мгновений всё затихло, разве что кто-то негромко покашливал у меня за спиной да во дворе что-то громко лязгало, будто кто-то забивал гвоздь в наковальню.

Я хотел насладиться панорамой Сент-Пьера, но был разочарован: вечер стоял хоть и жаркий, но ветреный, и город скрылся в облаке рыжей пыли, делавшей его похожим на огромного нечёсаного пса.

– Ну и чего мы стоим? – сварливо спросил Джузеппе, приоткрыв один глаз.

Стоило толстяку узреть выступающие из бурой пелены очертания красных крыш, остроконечных шпилей и башенок, как он тут же застыл, затем мелко затрясся, вцепился в изрядно удивлённого этим ближайшего колдуна и тоскливо завыл – прямо как во время недавнего полёта на метле.

Когда мы прибыли на место и успокоили Моруа, нас провели в покои магистра – и ещё перед дверью меня начало потряхивать от воспоминаний и плохих предчувствий.

– Добрый вечер, господа, добрый вечер… – магистр встретил нас, сидя за столом с целой горой яств, при одном виде которых у меня разыгрался аппетит. Колдун был одет в какое-то пышное и мягкое подобие банного халата и смотрелся как типичнейший престарелый аристократ. – Проходите, присаживайтесь, угощайтесь! Вина?

– Да, пожалуй, – сразу же включился в игру Моруа. – И самый большой бокал!

– Вот это мне нравится! – захихикал в бороду магистр. – Настоящая деловая хватка!

Неприметный слуга принёс и наполнил мелодично звенящие бокалы.

Перед тем как пить, я на миг замешкался: в романах про Д’Арнуццо сплошь и рядом вино, предложенное врагами, оказывалось отравлено, а противоядие предстояло с большим трудом заслужить.

– Итак, господа, – магистр сделал глоток, и я решился последовать его примеру, – я всё никак не возьму в толк, какую роль вы играете во всех этих событиях?

Я насупился:

– Обычно нас хватают и куда-то несут.

– Ага, – поддержал Моруа. – А потом спрашивают о вещах, в которых мы ни черта не смыслим. После чего мы спасаемся каким-нибудь невероятным образом.

– Но лишь для того, чтобы снова вляпаться в неприятности и быть схваченными, – мрачно закончил я.

– Прелестно, прелестно, – улыбнулся магистр. – Но вообще-то я спрашивал про задание архиепископа.

Это меня совершенно не удивило.

– Его преосвященство хотел знать, чем занималась Эмилия перед смертью.

– Только и всего? – уточнил старик.

Я развёл руками:

– Только и всего.

– И что же вы успели узнать?

Я подавил желание закатить глаза: было бы намного проще собрать всех где-нибудь в уютном трактире и выступить один раз, не утруждая себя многократными повторениями истории.

Скрывать роль Янтаря я не стал, более того, поведал о ней как можно подробнее, надеясь, что это заинтересует магистра, но тот не выглядел заинтересованным – старик прихлёбывал вино из серебряного кубка и откровенно скучал.

– И что же, дневник у вас?

– У нас его забрали, – я покосился на Ганса, что стоял в дверях, скрестив руки и всем видом говорил: «Не дёргайся».

– Дай-ка, – приказал волшебник и потратил половину минуты на то, чтобы пролистать записи. – Ну да, зашифровано. Это всё?

Я молча кивнул.

– Вы уверены? – магистр посерьёзнел и подался вперёд. – Потому что, как мне кажется, вы всё-таки что-то от меня скрыли. И пока мне будет казаться, что вы от меня что-то скрыли, я не дам вам противоядие от подмешанной в вино отравы.

Моруа, в этот самый момент пытавшийся разом проглотить всё содержимое бокала, поперхнулся и закашлялся, забрызгав всё вокруг.

Я хлопал глазами, мысленно проклиная себя и обещая в следующий раз довериться интуиции, но колдун вдруг рассмеялся смехом доброго дедушки:

– Да я шучу, не переживайте. Таких ядов не существует.

– А заклятий? – аккуратно полюбопытствовал Моруа, утирая усы рукавом.

– И заклятий тоже. Что ж, если у вас всё… – магистр побарабанил пальцами по столу и задумчиво покатал вино в бокале. – Что же с вами делать, господа?..

– Полагаю, мы сможем помочь вашей милости, – ненавязчиво заметил я, подозревая, что старикан уже давно принял решение, просто почему-то тянет с его оглашением.

– Да нет, господа, нет… – разочарованно поморщился он. – Понимаете, когда я приказывал привести вас, то был уверен, что вы действительно будете полезны… Жаль, очень жаль.

Я нервно поёрзал в кресле:

– Но позвольте, вашей милости не о чем жалеть! Мы будем полезны!

– Сомневаюсь, – старик покачал головой. – А жаль мне потраченного времени. Господин Вивальди!

– Да, магистр, – неожиданно отозвался Ганс.

– Постарайтесь, чтобы эти молодые люди всё-таки умерли. Тела передадите драгунам его величества в знак примирения.

– Что? – удивился наёмник. – Вы хотите, чтобы мы их убрали?

– Что? – удивился я. – Вивальди?!

Магистр кивнул, но, разумеется, не нам:

– Конечно.

Моруа, до этого сидевший смирно, внезапно взорвался.

– Ах ты сволочь! – взревел он и швырнул бокал прямо в лицо магистру. Не успел он сделать это, как нас двоих быстро и чрезвычайно болезненно скрутили, окунув лицами в ворс ковра.

– Ну что-о же вы… – укоризненно протянул магистр, раздосадованный не более, чем если бы мы взялись пить красное вино с рыбой. Он потянулся к белому полотенцу и вытерся. – Так же нельзя!

– Вы нам обещали! – выкрикнул я. – Обещали, что нас не тронут! Что с нашей головы и волос не упадёт!

– Хм… Да, неудобно получилось, – старик на мгновение задумался и просиял: – Господин Вивальди, проследите, чтобы их волосы остались на месте. В остальном приказ остаётся в силе.

– Ваша милость, я… – начал было командир наёмников, пробуждая во мне надежду на то, что всё разрешится мирно и наши головы останутся при нас, но тут же замолчал. – Да, ваша милость. Как пожелаете. Уведите их!

Я надеялся, что это всё игра, затеянная магистром для того, чтобы мы были посговорчивей.

– Ваша милость! Ваша милость, постойте! – кричал я, пока меня утаскивали. – Разве вам не нужен шпион в доме ди Беневетто?..

– Такой, как вы – нет, – с искренним сожалением ответил волшебник. – Боюсь, даже его секретарь, работающий на всех подряд, будет полезнее. Ну же, господа, – обратился он уже к громилам-наёмникам. – Уведите их скорее, они же мне весь ковёр своими сапогами попортят!

Нас поволокли в обратном направлении и бросили на ковёр-самолёт.

– Лежать! Будете дёргаться – скину и скажу, что сами упали! – пригрозил громадный колдун.

Это неожиданно подействовало на Моруа: он лежал, крепко зажмурившись, лишь бормотал под нос что-то неразборчивое – то ли ругался, то ли молился.

К тому, что происходило дальше, я успел привыкнуть: нам связали за спиной руки, оттащили к экипажу, бросили на пол, как следует придавили ногами и куда-то повезли. Я отнёсся к происходящему философски и молчал, в отличие от Джузеппе, который мрачно ворчал, то и дело получая за это по рёбрам.

Пока нас везли, солнце село, и в карете стало темно. Иногда рыжие пятна света от уличных фонарей позволяли рассмотреть то, что рассматривать не особенно и хотелось, – крупинки песка на полу, здоровенные пыльные сапоги и дверь кареты.

Один из колдунов не выдержал бурчания Моруа.

– Да когда ж ты заткнёшься?! – рявкнул он и пнул бедолагу с такой яростью, что мне стало его жаль.

– Эй! – одёрнул своего человека Ганс-Вивальди. – Пусть себе говорит. Не трогай его.

Я увидел в этом хороший знак и решился подать голос, причём голос этот был полон желчи:

– Значит, нас не тронут, да?

Командир наёмников меня проигнорировал.

– Значит, вот какая цена обещанию магистра…

Тёмная гора в мантии надо мной шевельнулась:

– Только скажите, и я сломаю ему рёбра.

Но Риччи Вивальди снова промолчал.

– А ведь мы…

– Погоди минутку, – прервал меня «Ганс». – Будь любезен! – обратился он к громиле, что предлагал помощь. Я сжался в предвкушении удара.

В следующую секунду Джузеппе взвыл от боли.

– А-ай! Меня-то за что?!

Я не сдержал смеха, за что сразу же поплатился: невидимая тупая сила вмазала так, что из глаз полетели искры, рёбра затрещали, а внутренности будто превратились в мелкий фарш. Тошнота сдавила горло спазмами, но я усилием воли отогнал её.

Однако вскоре тошнота подступила с новой силой: судя по запаху протухшей рыбы, мы подъезжали к порту.

Моруа мелко затрясся, меня тоже проняло: в мышцах поселилась предательская слабость, которую никак не удавалось прогнать.

– Может, мы всё-таки как-нибудь?.. – я осторожно подал голос, но вновь получил сапогом.

Смелость вернулась через пару минут.

– Мы уедем из города, клянусь! Вы о нас больше не…

Ещё удар, намного больнее. Я чуть не потерял сознание, внутри меня что-то хрустнуло.

– Ма-алчать! – гаркнул волшебник.

Я прикидывал, смогу ли сбежать, но мысли путались.

Колдуны вооружены, и их много. Но ночью в порту стоит такая темень, что хоть глаз коли. К тому же мои ноги не связаны, и если правильно подгадать момент, то вполне можно и улизнуть.

«А Моруа?» – вкрадчиво уточнил внутренний голос.

«А что Моруа? – переспросил другой, отвечавший за моё самосохранение. – Он тоже может попробовать удрать. В крайнем случае я выпью за упокой его души и поставлю пару свечей в храме Ионы».

«Это звучит не очень хорошо», – укоризненно заметил первый голос.

«Возможно. Но «умереть страшной смертью» звучит не лучше. Кстати, ты мог бы сперва спастись сам, а потом помочь Моруа».

Эта идея мне понравилась значительно больше, пусть и отдавала самообманом.

Экипаж остановился, колдуны зашевелились и выбрались наружу, попутно оттоптавшись по нашим с Моруа конечностям.

– Вытаскивайте! – распорядился Риччи, и нас за ноги, как два мешка, вытянули наружу.

Оглядевшись, я едва подавил стон разочарования: экипажи остановились возле длинного пирса, широкой чёрной линией уходившего в посеребрённый лунным светом океан.

Позади возвышались тёмные громадины складов, а слева и справа, в отдалении, покоились пришвартованные корабли, похожие на огромных драконов с шипами и гребнями на изогнутых спинах.

Я мгновенно просчитал все возможные варианты и понял, что мне конец.

Если побегу прямо сейчас, меня точно схватят: колдуны не дураки и окружили нас плотным кольцом. А если и получится каким-то чудом прорваться, далеко ли я уйду при такой луне?..

Вариант прыгнуть в воду я даже не рассматривал: пловец из меня и так был совершенно никудышный, а со связанными руками я смог бы только красиво булькнуть, перед тем как камнем пойти ко дну. Нужно было что-то делать, причём срочно.

– Пистолеты мне! – потребовал Вивальди, и к нему со всех сторон потянулись разнообразные рукоятки. Наёмник взял пару штук, заткнул за пояс и вытащил шпагу:

– Вы остаётесь тут, а мы с господами прогуляемся.

– Вы уверены? – забеспокоился один из колдунов. – Мы могли бы взять это на себя.

– Уверен! – резко ответил Риччи. – Это приказ магистра, и я выполню его лично. Шагайте! – скомандовал он нам.

Какое-то время мы шли в молчании, лишь стучали по доскам каблуки наших сапог, плескалась вода о деревянные сваи причала да шелестел в ушах тёплый солёный ветер.

– Отпустите нас, – попросил я. – Мы уедем из города, я клянусь!

– Иди молча, – буркнул Вивальди. – А то получишь по голове.

– Мы, между прочим, тебя отпустили! – вклинился Моруа. – Хотя могли и прикончить.

Наёмник усмехнулся:

– Но не прикончили же. Вот и топайте вперёд.

Я возмутился:

– Значит, у тебя нет никакого…

От удара в затылок я покачнулся и чуть не потерял равновесие.

– Идём молча, я сказал!

Как я ни молил богов, причал закончился слишком быстро. Пара старых кнехтов, вокруг которых были обмотаны прогнившие обрывки канатов, а за ними – залитая лунным светом бесконечная рябь.

– Может всё-таки… – попытался повернуться я, но Вивальди, судя по щелчку взводимого курка, не был настроен шутить.

– Стоим ровно и не дёргаемся.

В следующую секунду кожу на запястье оцарапало холодное лезвие.

– Это?.. – Я не сразу понял, что мои руки больше не стягивает верёвка, и, обрадовавшись, собрался горячо отблагодарить своего спасителя, но у меня прямо над ухом ахнул пистолетный выстрел, а чуть пониже спины врезалось нечто очень похожее на мысок сапога.

С тоскливым воплем я полетел вниз, в тёмное волнующееся море, и упал с грацией мешка картошки, приложившись о воду всем телом.

Неловко барахтаясь и пуская пузыри, я ухитрился всплыть и, едва обхватил скользкую, покрытую водорослями сваю, как наверху грохнул второй выстрел – и рядом со мной, обдав брызгами и чуть не утопив, свалился Моруа. Я догадался схватить напарника за шкирку и вытащить на поверхность, пока ботфорты не утянули его на дно, и тот вынырнул, кашляя, фырча и отплёвываясь.

Сверху послышались удаляющиеся шаги: Риччи Вивальди покидал пирс.

– Не верю… – произнёс Моруа, тоже обнявший сваю и старавшийся свободной рукой надеть мокрую шляпу. – Чего это он?

– Вернул долг, – мрачно буркнул я и покачал головой. – Нам нужно бежать из города.