– Надеюсь, вы оба понимаете, что находитесь в полной моей власти и не станете… Что вы делаете?!

Моруа вскочил, пару раз безрезультатно ударился всем телом о дверь кареты и заметно расстроенный сел обратно.

– Да-да? – переспросил он как ни в чём не бывало. – Вы что-то говорили…

– Кхм… – кашлянул Янтарь. – Так вот, я надеюсь, что вы будете вести себя прилично и не попытаетесь сбежать или напасть.

– Как скажете, – кротко пробормотал Джузеппе.

– Хорошо, раз с этим мы определились… Рассказывайте, – милостиво позволил нам хозяин экипажа.

– Что рассказывать? – настороженно уточнил я.

– Да всё. Как вы связаны с ди Беневетто? Как очутились среди его людей? Какое его поручение выполняете?

Я нервно хохотнул:

– Поручение, ага…

Моруа поспешил поддержать моё враньё:

– Этот чёртов герцог выгнал нас обоих в тот день, когда вы приезжали к нему.

– И за что же? – поднял бровь Янтарь.

– За пьянку!

– За драку! – выдали мы хором и тотчас же переглянулись, проклиная друг дружку.

– За пьянку и драку, – я взял на себя инициативу.

– Ага, конечно… – саркастично покивал северянин. – Хватит вешать мне лапшу на уши, иначе вас прирежут сию секунду.

Угроза прозвучала внушительно, но я не удержался от горькой усмешки.

– Ну да, а вы-то, наверное, собираетесь нас отпустить живыми и здоровыми.

– Не знаю насчёт здоровых, – уклончиво ответил Бернштайн, – но живыми – запросто. Олухи вроде вас мне не помешают. И кстати об олухах – выкладывайте, что за задание дал вам ди Беневетто, и быстро, не то я начну сердиться. Не люблю, когда моё время тратят понапрасну.

Мы с Моруа обменялись взглядами. Толстяк вздохнул и пожал плечами, и я его понимал: нам действительно ничего не оставалось, кроме как хвататься за призрачный шанс уцелеть.

– Как угодно, – я развёл руками, заметив, как этот жест заставил громил рядом с Бернштайном занервничать. – Он приказал нам искать любые сведения, связанные с Эмилией. Его преосвященство выясняет, во что она ввязалась, что делала перед смертью, какие у неё были планы и прочее в таком духе.

– Что?! – возмутился Янтарь. – Вас? Серьёзно?..

– Ну да, – сварливо брякнул Моруа. – А что?

– Неужто у ди Беневетто так плохо с людьми, что он поручил вам, – ах, сколько оскорбительного было в этом «вам», – такое важное задание?

Джузеппе обиделся:

– Может, он поверил в нас.

Это предположение изрядно повеселило северянина.

– Он не верит ни в бога, ни в Иону, не то что в двух оборванцев. Тут явно что-то другое… – он прищурился. – Если вы, конечно, не врёте. Вы же не врёте?

Мы со всей возможной горячностью принялись убеждать Бернштайна в своей искренности.

– А вообще, – неожиданно воскликнул он, – я бы так и сделал.

– Ну вот видите! – возликовал Моруа, но тут же осёкся. – А «так» – это как?

– Выпустил бы двух олухов отвлекать внимание, пока настоящие профессионалы обстряпывают дела.

Джузеппе надулся:

– Это предположение оскорбительно.

– Переживёшь, – хмыкнул северянин. – Теперь поговорим о другом: я слышал, что вы побывали в доме Эмилии. Что вы там нашли?

Я пожал плечами:

– Да ничего. Там кто-то побывал до нас и выгреб всё самое интересное.

– О, неужели?.. А Риччи Вивальди рассказал о пустом тайнике под лестницей.

Я напряг все актёрские способности в попытке изобразить честность:

– Да, но он был пуст!

Янтарь вздохнул:

– Ну да, ну да… Послушайте, если вы не начнёте говорить правду, мои ребята сперва встряхнут вас так, чтобы вывалилось всё содержимое карманов, а потом мы поедем в посольство, где вам сперва сломают руки и ноги, а затем будут пытать калёным железом до тех пор, пока я не посчитаю, что вы возместили потраченное мной время. Итак?.. – он вопросительно взглянул на нас.

– А что мешает проделать это прямо сейчас? – фыркнул Джузеппе.

Я поддержал его:

– Либо когда мы отдадим то, что отыскали.

– Потому что у меня нет цели заставить вас мучиться. Если это потребуется для дела, я сделаю это, не сомневайтесь, но просто так, из любви к искусству… – Бернштайн покачал головой. – Я не изувер, я профессионал.

Не было ни одной причины верить этому проклятому северянину, но я отчего-то верил. Да и был ли у меня выбор? Мы были полностью в его власти, и он действительно мог сделать с нами всё, что душе угодно.

Я уже открыл рот, чтобы произнести: «Ну хорошо, кое-что у нас всё-таки есть», но Джузеппе меня опередил.

– Ладно… Одна вещица есть.

Он активно шарил в кармане, в то время как я старательно делал вид, что ничуть не удивлён.

– Вот! – На ладони сверкнул жёлтый металл. Это было кольцо с янтарём, которое Моруа всё-таки взял с собой. – Забирайте. Оно подойдёт к вашему наряду.

Янтарь помрачнел. Принял кольцо из коротких волосатых пальцев Джузеппе, задумчиво осмотрел со всех сторон и подержал на ладони, будто взвешивая.

– Оно было в тайнике? – уточнил он. – Занятно, занятно… А дневник и письма?

– Какой дневник? Какие письма? – само собой вырвалось у меня, но ледяной взгляд Бернштайна показал, что с ним лучше не шутить.

– Маленькая такая книжечка с обложкой из кожи, – любезно пояснил он. – Давайте сюда, не прикидывайтесь.

Конверты и записи Эмилии также перекочевали в руки Янтаря.

– Это ещё что? – нахмурился северянин. – А сами письма где? Говорю последний раз: если вы собираетесь что-то утаить…

– Да поняли мы, поняли! – огрызнулся я. – Но в тайнике были только конверты. Можете обыскивать, можете пытать, но я их не видел. А что за письма там были? – вкрадчиво поинтересовался я, но Янтарь меня проигнорировал.

Он быстро пролистывал дневник, равнодушно скользя глазами по колонкам цифр и бессмысленным словам, а я внимательно следил за ним, ожидая момента, когда он доберётся до рисунка.

– Хм… Вот, значит, как, – он дёрнул головой. На лице заиграли желваки: он уставился на дневник с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

И в следующую секунду меня осенило: Эмилия рисовала его! Да, не очень умело и не особо похоже: в этом портрете при большом желании можно было узнать и меня, и даже Джузеппе, но эта злость, да и кольцо…

Слишком много совпадений.

– Она рисовала вас, – сказал я. – И это кольцо…

– Молчите! – глухо рыкнул Бернштайн, но меня понесло.

– Между вами что-то было, ведь так? Но тогда почему вы приказали убить её?

Моруа с лицом цвета свежевыстиранной простыни толкнул меня локтем в бок и очень деликатно посмеялся:

– Простите его, мой друг чутка ненормальный.

Янтарь пригвоздил коротышку взглядом к креслу, и тот мгновенно изменил тактику:

– Хотя какой он мне друг, он и не друг вовсе, так, просто приятель…

Молчание было тяжёлым и гнетущим, как камень на крышке бочки с кислой капустой. Я успел трижды проклясть свой длинный язык, как вдруг Бернштайн усмехнулся:

– Ха! А неплохо для двух олухов. Может, я в вас и ошибся. Признаюсь, немного жаль, что вы на неправильной стороне… Я дам вам один совет, – Бернштайн подался вперёд. Мы инстинктивно вжались спинами в стену кареты. – Бегите подальше и не медлите. Вы не знаете, во что ввязались, вы не знаете, что ждёт нас всех. Это не придворные интриги и не банальный шпионаж. Серьёзно, вы пожалеете. Поэтому сейчас мы остановимся, а вы пойдёте в порт, сядете на первый же корабль, идущий к Южным берегам, и будете надеяться, что последствия вашей глупости не настигнут вас там.

Меня так и подмывало съязвить и сказать что-то вроде: «Очень ценный совет, мы им обязательно воспользуемся», но ситуация не располагала к юмору. Поэтому я кивнул со всей возможной серьёзностью, и Моруа эхом повторил мой жест.

Нас высадили возле старого и слегка запущенного особняка, выкрашенного облупившейся розовой краской.

На нас с подозрением смотрели полненькие гипсовые купидоны, которыми был усеян фасад.

– Хе-ей! – крикнул кучер, и экипаж помчался прочь, оставляя нас одних.

– А! – внезапно опомнился Моруа. – Стой! Сто-ой! – он сделал пару неуклюжих шагов вслед за каретой, но остановился, видимо, осознав, что пытаться нагнать её бессмысленно.

– Что такое? – поинтересовался я.

– Этот негодяй так и не заплатил мне за Эмилию!

– Ты что-нибудь вообще понял? – Мы проводили экипаж взглядами и пошли прочь: не ведая куда и не имея конкретной цели, исключительно чтобы не торчать на одном месте.

– Кроме того, что Янтарь пытался запугать нас детскими страшилками? Нет.

– Вот и я тоже.

Какое-то время мы шли в молчании. Редкие прохожие старались обходить нас на почтительном расстоянии.

– Мне больше любопытно, – вдруг произнёс Моруа, – почему он не отдал нас колдунам. Они же вроде как заодно.

– Вроде как… Но он же дипломат. И должен быть заодно только со своей страной.

– Кстати! – оживился Джузеппе. – Тебя не удивляет само название – Срединная Империя?

– Нет. А должно?

– Ну да! Она же ни разу не Срединная, потому что находится на севере Евриномы, и совсем не империя, потому что ей управляет какой-то дурацкий совет курфюрстов.

Судя по лицу, Моруа думал, что сказал нечто невероятно остроумное и я вот-вот рассмеюсь во весь голос, но мне, увы, было не до веселья.

Мы вышли к людным местам. Рядом с лавкой кузнеца переминался с ноги на ногу, дожидаясь новых подков, великолепный чёрный конь. Его держал под уздцы тощий подмастерье в дырявой жилетке, прожжённой искрами. Старуха в коричневом от грязи переднике наливала страждущим вино из бочки. Стая бродячих собак гипнотизировала витрину колбасника.

Эти картины простой повседневной жизни должны были меня успокоить, но нет: стоило оказаться среди людей, идущих куда-то по своим делам, как на меня навалилось ощущение полной беспомощности.

– Честно говоря, понятия не имею, что теперь делать, – покачал я головой. – Дневник мы потеряли, перстень тоже… С чем явиться к герцогу? Неясно.

Джузеппе замер у бочки с вином, глядя на неё точно так же, как собаки смотрели на связки сосисок за стеклом.

– Так-то уж и не с чем, – возразил он, копаясь в карманах в поисках монеты. – Мы выяснили, что Эмилия путалась с этим Янтарём, будь он неладен, мы выяснили, что у неё был зашифрованный дневник, а это уже что-то. Ты как будто впервые взялся за работу, честное слово! Главное – не то, что ты реально сделал, а то, как представил это. Надуем щёки, расскажем, как сворачивали горы, добывая эти сведения, – и дело в шляпе.

Очередь из хмурых похмельных мужчин быстро продвигалась. За нами заняли ещё двое – босые, в соломенных шляпах и крестьянских рубахах, с одинаково опухшими небритыми рожами.

– Ты забыл, что мы работаем не с очередным муженьком-рогоносцем, а с архиепископом?

Джузеппе отмахнулся:

– Он прежде всего заказчик. А умасливать заказчиков я умею.

Моруа получил кривую и щербатую глиняную кружку, от которой безбожно несло уксусом, после чего мы отошли в тенёк. Джузеппе тут же отхлебнул чуть ли не половину, скривился и буркнул: «Отвратительно», но всё равно допил.

– Что дальше? – спросил он у меня, когда вернул кружку старухе. Та и не подумала её помыть – просто наполнила заново и отдала очередному страдальцу.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Найдём спокойное место и поразмыслим. Я, если честно, подустал от всей этой беготни.

– Есть одно местечко! – расплылся в улыбке Моруа. – В порту есть забегаловка «Русалка и осьминог». Там сегодня как раз должен пройти турнир с хорошими ставками. Денег у меня маловато, но если ты…

– Что?! – возмутился я. – Нет!

– Ну ладно, нет так нет, найду где-нибудь, может, заложу саблю или сапоги…

Я подавил желание взять Моруа за глотку и сжимать пальцы до тех пор, пока он не перестанет дёргаться.

– «Нет» в смысле «нет, мы туда не пойдём»! Мы отыщем самое спокойное и скучное в мире место и пробудем там ровно столько, сколько понадобится на составление нового плана!

Джузеппе гнусно ухмыльнулся:

– Главное, чтобы новый план был не из книжки про Д’Арнуццо.

Я специально искал такое укрытие, чтобы Моруа не смог проявить свои разрушительные наклонности. Запрос был предельно прост: мне нужно было место без вина и азартных игр, но найти таковое в портовом городе, полном соблазнов, оказалось нелегко. Удача улыбнулась нам во второй половине дня: мы совершенно случайно наткнулись на деревянную табличку «Сдаются комнаты с полным пансионом».

Если б не она, мы так и прошли бы мимо: дом вместе с оградой был так густо оплетён вьющимися растениями, что я сперва принял его за буйные заросли.

Хозяйка – жгучая женщина лет пятидесяти, не растерявшая былой красоты и стати, – встретила нас настороженно, но её неожиданно очаровал Моруа. Она вела разговор только с ним, не сводя с коротышки слегка насмешливого взгляда, в то время как Джузеппе краснел, мямлил, путал буквы в словах и не знал, куда деть руки.

Нам снова досталась комнатка под самой крышей – почти без мебели, но прохладная и чистая.

Я смог наконец-то расслабиться и растянулся на кровати, а Джузеппе похитила хозяйка, нашедшая для него какое-то дело.

Моруа вернулся под вечер – обессилевший и задумчивый. С собой он принёс корзинку с бутылкой вина, хлебом, сыром и ветчиной, но даже не притронулся к еде – рухнул в кровать и уставился в потолок. Я спросил его, что случилось, и как-то не особенно изящно подколол, но Джузеппе с его склочным характером словно подменили: он лежал без единого слова и не слышал меня.

Лишь спустя минут сорок он отмер, повернулся и сказал, будто самому себе:

– Вот это женщина!..

Расспрашивать я не стал, хотя было очень интересно, чем она смогла привести Моруа в такое смятение.

В дверь постучали – тем особым стуком, который выдавал людей, уверенных, что ты обязан открыть.

Мы с Моруа переглянулись. В руках толстяка через секунду очутились пистолеты.

– Откроешь?

Увидев в тёмном коридоре знакомую рыжую бородищу, я вздохнул с облегчением и впустил Анри, что прошёл в комнату, сильно пригнувшись, чтобы не стукнуться о дверной проём.

– Где дневник? – начал он без приветствия. Здоровяк выглядел насупленным и раздражённым.

– Его забрали, – я решил не рисковать и не стал отпираться. – Янтарь.

– Вы понимаете, что натворили? – навис надо мной Анри. Я попятился и огрызнулся:

– Конечно понимаем. Но что нам оставалось делать? Он бы убил нас обоих и всё равно забрал его!

– Его преосвященству это не понравится! Он нанял вас не для того, чтобы вы отдавали столь ценные трофеи врагам! Что ещё вы накопали?

– У Эмилии был роман с Янтарём.

Анри нахмурился:

– Что-о?.. Надеюсь, вам есть, чем подтвердить эти слова.

Моруа пояснил:

– В дневнике был нарисован портрет Янтаря и сердечко. Чертовски мило. К тому же я нашёл в её доме перстень с камнем. Догадайся каким.

Здоровяк задумчиво поскрёб подбородок. Звук был такой, будто сухое дерево пилили ржавой пилой.

– Хм, это интересно. Что ж, давайте сюда хотя бы перстень.

Я посмотрел на Анри с виноватой улыбкой.

Громила раздражённо пробурчал:

– Его преосвященство будет недоволен. Очень, – подчеркнул он. – Я не могу принести ему одни ваши слова.

– А что мы можем сделать?! – рассердился я. – Мы работаем! Принеси ему эти слова!

– Не забывайтесь! – погрозил пальцем рыжий громила. – Хорошее отношение очень мало значит, когда речь идёт о деле! Ладно, я передам архиепископу то, что вы рассказали. Раз уж у вас, кроме этого, и впрямь ничего нет…

Когда топот гигантских сапог стих где-то внизу, мы с Моруа позволили себе выдохнуть.

– Вот видишь, – вымученно улыбнулся он. – Всё прошло не так уж плохо.

Пару минут мы просидели в молчании, размышляя каждый о своём, пока в дверь снова не постучали тем же требовательным стуком.

– Он что-то забыл? – насторожился я.

Моруа опять взял пистолеты и кивнул, показывая, что готов.

– Я войду?.. Спасибо, – не дожидаясь ответа, Янтарь шагнул в комнату, оттеснив меня плечом.

На лице Джузеппе за секунду сменилась целая куча всяческой мимики.

– Я ненадолго, – северянин полез в карман, чем изрядно обеспокоил толстяка, но вытащил не оружие, а дневник. – Возьмите. Мне он не нужен, – он положил книжечку на комод, стоявший возле входа.

– Но… Зачем? – Происходящее никак не укладывалось у меня в голове. – И как вы нас нашли?

Этот вопрос, разумеется, следовало бы задать несколькими минутами ранее Анри, но тогда я не сообразил.

– О, да бросьте, – отмахнулся Янтарь, поморщившись, будто я был назойливым насекомым. – Главное, что нашёл. И что дневник теперь ваш. Больше мне нечего сказать. Всего доброго. – Он прикоснулся двумя пальцами к шляпе и исчез так же внезапно, как появился.

Я затворил дверь и пролистал записи Эмилии, заранее зная, что ищу, – и не ошибся. Портрета, как я и думал, не было – на его месте остался лишь зазубренный, как пила, обрывок бумаги у самого корешка.

– Какого чёрта вообще происходит? – озадаченный Моруа почесал висок мушкой пистолета. – И где конверты?

– Это известно только Янтарю… – Открыв ещё пару страниц, я внимательно всмотрелся в столбики цифр, надеясь, что они вдруг станут понятны, но тщетно – чернила надёжно хранили секреты покойной Эмилии.

– Как он отыскал нас? – беспокоился толстяк.

Я пожал плечами:

– Ты же сам слышал, я спрашивал.

– Может, проследил за Анри? Или с самого начала следил за нами? – развивал мысль Моруа.

– Угу, – буркнул я. – Либо мы не такие уж хорошие конспираторы…

– Хочешь услышать моё мнение?.. – Джузеппе сделал паузу, словно и в самом деле ждал от меня какой-то реакции. – Нужно срочно передать дневник Анри. И всё ему рассказать.

– Согласен, – я потянулся к висевшей на гвозде шляпе. – Полагаю, он не ушёл далеко.

И снова в дверь постучали – уже в третий раз.

Моруа закатил глаза:

– Проходной двор какой-то.

Я отодвинул засов, открыл и понял, что чувствует человек, брошенный в кипяток.

– Добрый вечер, господа, – любезно поздоровался Ганс, за спиной которого я разглядел полный коридор угрюмых громил в синих мантиях. – Вы же не станете делать глупостей, правда?