Четыре часа мы провели с Моруа на душном чердаке. Дом, где мы засели, располагался на возвышении, и из него был хорошо виден район, в котором селились колдуны. Из-за огромного количества башен он здорово смахивал на жёлтого дикобраза. Башня магистра, разумеется, торчала выше всего, и мы с Моруа попеременно наблюдали за логовом колдунов в подзорную трубу, купленную на рынке возле порта. Её продавец, покрытый шрамами и татуировками в равной степени и лишённый обеих ног, пытался втюхать нам карту сокровищ, но Джузеппе лишь рассмеялся ему в лицо и посоветовал поискать других дураков.

– О! Смотри, – подозвал меня Моруа. Я поднялся со старого сундука, на котором сидел, и взял трубу.

– Куда смотреть-то?

– У входа в башню человек пять.

– Ага… – Я подкрутил трубу, наводя резкость. Здоровенные волшебники построились и вытянулись во фрунт, а напротив них стоял самый здоровенный и что-то говорил, время от времени подкрепляя слова демонстрацией огромного, с буханку хлеба, кулака. – Да, он похож на командира. Что будем делать?

– Пока запомним, – пожал плечами Моруа. – Потом поглядим, удастся ли как-нибудь его захватить.

Я поёжился: громила выглядел так, что это скорей у него бы получилось захватить нас, не прилагая для этого особых усилий.

День клонился к закату, и мы выявили ещё пару офицеров, среди которых особенно выделялся один – с крючковатым носом, курчавой чёрной бородой и широченными, как у молотобойца, плечами, из-за чего он казался квадратным. В отличие от остальных, этот офицер носил панцирь вместо мантии (правда тот был синего цвета, и на нём были нарисованы звёзды) и роскошный чёрный берет, причём это был единственный в мире человек, на котором берет смотрелся не по-дурацки.

Когда заходящее солнце окрасило жёлтый выгоревший песчаник стен в ярко-алый, я заметил, что вокруг башни началась какая-то суета. Наёмники Вивальди забегали на первый взгляд бестолково, мечась между строениями, но не прошло и пяти минут, как возле ворот выстроился небольшой отряд, возглавляемый давешним квадратным громилой в чёрном берете.

– Моруа! – позвал я. – Кажется, они куда-то собрались.

Напарник отобрал у меня трубу:

– Да, похоже на то. Идём! – Он бросился вниз по лестнице с такой прытью, что я едва за ним поспевал.

– У тебя есть план?

– Никакого!

На лестнице мы чуть не сшибли пожилую кухарку, которая вскрикнула и бросила нам вслед пару ругательств, каких постеснялся бы и бывалый гвардеец.

Оказавшись на улице, мы застали выезжавшую из ворот кавалькаду всадников. Джузеппе припустил за ними по улице, уворачиваясь (не всегда удачно) от прохожих.

– Ты посчитал, сколько их? – Нагнать напарника не составило особого труда.

– Да!

– И что мы будем делать, когда доберёмся до них?

– Не знаю! – Решительности Моруа мог позавидовать лось, бегущий сквозь горящий лес.

– Но захватить его будет дьявольски сложно!

– Слушай, ты! – Джузеппе остановился, и я увидел, как в его глазах ярко пылает охотничий азарт. – Либо ты закрываешь рот, либо не мешаешь! Иногда надо просто гнаться за добычей, делать что-то, пусть это и выглядит бессмысленно, не ждать момента, а ловить его! И пусть это будет дьявольски сложно, мне плевать!..

Спустя пару часов мы с Моруа, взмокшие и избитые, стояли напротив стула, на котором сидел связанный недовольный громила. Судя по глазам, он многое хотел нам сказать, но ему мешал скомканный берет, который мы догадались использовать в качестве кляпа.

– Это действительно было дьявольски сложно. – Казалось, в моём организме болит сразу всё.

Моруа перезаряжал пистолеты, причём было заметно, что каждое движение доставляет ему невыносимые страдания. У его ног лежала пиратская сабля, а в углу портового склада, куда мы затащили офицера компании Вивальди, апатично вздыхал носорог.

– Мы можем идти? – поинтересовался жилистый и покрытый татуировками уличный глотатель огня. У него за спиной оживлённо переговаривались жонглёры, акробаты, пара шутов и бородатая женщина.

– Да, конечно, – я положил в ладонь циркача несколько золотых и серебряных монет. – Спасибо за помощь!

– О, вы слишком щедры, господин Дюфон, тут намного больше, – он протянул монеты обратно. – Боюсь, я не могу это принять.

– Считайте это премией! – настоял я. – Вы сполна заслужили её. Особенно Миранда. – Бородатая женщина услышала своё имя и широко улыбнулась мне. – Надеюсь, нашей скромной помощи будет достаточно, чтобы вернуть ей сына.

– Да, думаю, этого хватит, чтобы выкупить его у работорговцев. Эх, если бы все приключения так щедро оплачивались… Спасибо, господин Дюфон, – глотатель поклонился. – У вас золотое сердце. Мы уезжаем из города на рассвете, но если наши пути вновь пересекутся и вам потребуется помощь – только скажите.

После того как артисты ушли, а погонщики, получив свою долю оплаты, увели носорога, мы вытащили кляп.

Я ждал потока ругательств, но вместо этого офицер пару секунд злобно таращил на нас глаза, а затем заговорил:

– Так… Я всё ещё не до конца осознал, что это было и почему сработало, и вы, конечно, сукины дети, но я никогда ничего подобного не видел. Та бородатая женщина верхом на носороге…

– Миранда, – подсказал я.

– Ага, Миранда, – кивнул офицер. – Это просто нечто. Ладно, а теперь давайте начистоту. У вас, ребята, огромные неприятности.

Моруа ухмыльнулся:

– Скажи нам что-то, чего мы не знаем.

– И поэтому вы решили захватить меня и всё усугубить?.. Парни, если вы хотите денег или чего-то вроде того – пожалуйста. Уверен, вам всё дадут. Но подумайте, стоит ли оно того, чтобы сбежать из Сен-Пьера и всю оставшуюся жизнь провести в глуши?

– Нет, деньги нам не нужны, – ответил Моруа.

– А что же тогда вам нужно?

– Как тебя зовут? – Джузеппе подошёл к пленнику вплотную.

– Ганс, – буркнул тот, отводя взгляд.

«Врёт», – понял я.

– О чём ты мечтаешь, Ганс?

Я счёл подобное начало разговора несколько экстравагантным, но предпочёл не вмешиваться.

Громила закатил глаза:

– Я мечтаю сидеть сейчас в кабаке с самой большой на свете кружкой пива и грудастой красоткой под боком. А вот о чём я не мечтаю – это быть привязанным к стулу и отвечать на вопросы чокнутого предводителя циркачей. Или кто вы вообще такие?..

– А я мечтаю, – вклинился Моруа, явно подготовивший эту фразу заранее, – узнать, с каким таким герцогом воюет ваша волшебная братия.

Пленник взглянул на Джузеппе так, будто тот спросил у моряка, что такое вода.

– То есть вы устроили это представление и захватили меня только для того, чтобы узнать то, о чём можно было спросить любую бродячую собаку в Сен-Пьере?

Мы с Моруа переглянулись.

Я взял ответственность на себя:

– Ну в общих чертах да.

Ганс громко и издевательски расхохотался.

– Я видел много всяких болванов. Но таких, как вы двое, не видал ещё ни разу. Что ж, извольте, вам нужен герцог Филипп-Адальберт ди Беневетто.

Я не удержался и хлопнул себя по лбу:

– Вот это да!..

Моруа же предпочёл сперва уточнить:

– Архиепископ?.. – и лишь потом повторить мой жест.

– Не убивайтесь так, ребята, я прекрасно вас понимаю, – усмехнулся офицер. – Под фонарём темнее всего. И… Это, конечно, не моё дело, но на кой он вам сдался?

– Ты прав, это не твоё дело, – буркнул Джузеппе.

– Ну да, ну да. Просто я подумал, если у вас к нему какие-то счёты, то почему бы нам не работать вместе?

– Нет никаких счетов, – я покачал головой. – Зато у цеха волшебников есть счёты к нам.

– Молчи, идиот, – толстяк ткнул меня кулаком в бок. – Это мы должны узнавать у него информацию, а не он у нас.

– Слушайте, если речь идёт о чём-то не особенно серьёзном, я мог бы поспособствовать решению ваших проблем, – офицер изо всех сил изображал сострадательность. – А то, что вы меня похитили и разбили попутно пару носов, чёрт с ним.

– Ага, я бы тоже пообещал что угодно, лишь бы меня выпустили, – ухмыльнулся Моруа. – Покорнейше благодарю, но мы как-нибудь сами разберёмся.

Бородач пристально взглянул сначала на меня, а затем на Джузеппе.

– Ха! А я ведь знаю, кто вы! Ты – Дюфон, а ты – Моруа, верно? Это ведь ты зарезал волшебника и из-за тебя потом перебили целый отряд наших ребят!

– Твою-то мать… – вздохнул Джузеппе.

– Да не делал я этого, – простонал я. Любой, кто услышал бы мой голос, почувствовал бы, насколько я устал от всей этой возни. – Волшебника убили разбойники, а кто вырезал ваших ребят, я не знаю!.. Почему мне никто не верит?

– Я верю, – поспешно ответил бородач. – Не вижу ни одной причины не верить.

– Ну-ну, как же, – толстяк скрестил руки на груди. – Отойдём-ка в сторону.

– Ты что творишь? – накинулся на меня Моруа, едва мы обогнули огромный ящик, в котором могла бы поместиться конная статуя. – Он и так уже слишком много знает! Я бы за такое… – он провёл пальцем себе по горлу. – Сам должен понимать.

Я выглянул из-за ящика. Бородач заметил меня и дружелюбно улыбнулся.

– А давай просто оставим его здесь.

– Может, ещё денег ему дашь за беспокойство?! – взвился коротышка.

– Неплохая мысль, – кивнул я. – Может, хоть так в цехе волшебников поймут, что я не убийца.

– Ты-то нет, а обо мне ты подумал?

Я примирительно поднял руки:

– Слушай, у нас нет задачи перебить всю эту частную волшебную компанию. Всё, чего мне… нам, – быстро поправился я, – надо, это чтобы от нас отвязались. И если этот офицер сможет нам помочь и объяснить своим, что произошла чудовищная ошибка и цех волшебников ищет не тех людей, это очень сильно всё упростит.

– Ага, а он прямо рвётся помогать и объяснять, – отмахнулся Моруа.

Я развёл руками:

– Честно говоря, я и сам в это не особенно верю. Просто убивать беззащитного и без особой необходимости это как-то… А ты сам-то сможешь пойти и перерезать ему глотку?

Теперь из-за ящика выглянули мы оба. Офицер повторил дружелюбную улыбку.

– Нет, не смогу, – признался толстяк. – Чёрт бы побрал это всё…

Мы вышли к пленнику, который не скрывал беспокойства:

– И что? Что вы решили?..

Мы с Моруа переглянулись, и стало ясно, что думаем мы об одном и том же и боимся одного и того же. Тем не менее я взял всю ответственность на себя:

– Сиди здесь, а когда солнце поднимется повыше, начинай кричать. Кто-нибудь точно тебя услышит.

– Ох, – громила выдохнул и засмеялся: – Спасибо, парни! Вы молодцы. Вы не пожалеете, клянусь!

– Что-то я очень в этом сомневаюсь, – пробурчал я, покидая склад.