Айвазовский был баловнем судьбы и хорошо осознавал это. «Счастье улыбнулось мне», – говорил художник. Обладая невероятным талантом и неиссякаемым трудолюбием, он вернул щедро отмеренное ему счастье, оставив миру огромное творческое наследие.

Айвазовский написал шесть тысяч картин, получил множество наград и премий в разных странах, устроил массу персональных выставок и стал одним из первых русских художников, чьи картины выставлялись в Лувре.

Несмотря на все счастливые звезды над головой, как-то раз студент Айвазовский впал в немилость самого Николая I. А произошло это так.

Начинающий художник, поступив в академию, попал в пейзажный класс Максима Воробьева, внимательно и тепло отнесшегося к Ивану: талант и усердие молодого Айвазовского не остались незамеченными. Тогда же в Россию был приглашен известный и любимый императорским двором французский художник – маринист Филипп Таннер. Он приехал выполнить заказ – написать российские порты. Работы было много, и Айвазовского отправили на подмогу именитому мастеру. Таннер оценил уровень студента и смело давал ему важные поручения.

Как-то Айвазовского встретил президент академии Оленин и пригласил уставшего юношу к себе. В гостях Айвазовский в промежутках между отдыхом написал пару картин: он всегда работал быстро. Работы понравились Оленину, и он представил их на академической выставке. «Художественная газета» опубликовала рецензию, где похвалила молодого живописца, противопоставляя его работы творениям Таннера, не в пользу последнего.

Французский художник, в свою очередь, обиделся и пожаловался императору на наглого помощника. Николай I велел убрать работы Айвазовского с выставки. Однако по ошибке картины остались висеть, и за одну из них студент удостоился Серебряной медали, что еще больше разозлило императора.

Кажется, весь Петербургский свет просил императора сменить гнев на милость, но это было не так-то просто. Все поддерживали опечаленного студента, а баснописец Иван Андреевич Крылов, если верить ничем не подтвержденной, но трогательной истории, приехав в академию, поддержал молодого Айвазовского: «Поди, поди ко мне, милый, не бойся! Я видел картину твою – прелесть как она хороша. Морские волны запали мне в душу и принесли к тебе, славный мой… Что, братец, француз обижает? Э-эх, какой же он… Ну, Бог с ним! Не горюй!..»

И только Александр Зауервейд, преподававший детям императора рисование, смог убедить Николая I взглянуть на работы Айвазовского. Это помогло. Юношу перевели в класс к Зауервейду.

Для Айвазовского та выставка памятна еще и тем, что его работы высоко оценил Карл Брюллов, отметив, что ощутил на губах соленый вкус моря.

Получив в 1837 году Большую золотую медаль академии, обеспечивающую стажировку в Европе, Иван отправился в путешествие. К слову сказать, художник окончил учебное заведение на два года раньше, чем положено. Преподаватели посчитали, что он уже готов к самостоятельному плаванию.

Айвазовский посетил множество стран. Когда он вернулся из поездки, в его заграничном паспорте стояло множество виз. Финансово молодому человеку сначала было непросто: часть получаемого пенсиона он отсылал матери. Но вскоре художник начал отлично зарабатывать.

Сначала маринист обосновался в Венеции, потом продолжил путешествие по Италии. Здесь он общался с Николаем Гоголем, прекрасно знавшим страну и помогшим составить по ней маршрут, более того, он посоветовал к посещению собственные любимые места.

В те времена считалось правильным писать с натуры. Но Айвазовский, наблюдая за тем, как меняется море, склонялся к работе в мастерской. Однажды на выставке он заметил, что перед картинами, написанными по памяти в мастерской, люди стоят намного дольше, испытывая больший восторг. Тогда он и решил, что с натуры будет делать только быстрые зарисовки, а продолжать работать станет в мастерской. Это оказалось возможным благодаря феноменальной памяти Ивана Константиновича. Потому-то он и старался закончить работу над картиной как можно скорее: пока свежи впечатления от увиденного.

Сам художник якобы утверждал, что работа над картинами сродни поэзии: сначала появляется видение, набросок, а уж потом начинается кропотливая работа.

Литератор Василий Кривенко, понаблюдав за работой Айвазовского, весьма и весьма впечатлился: «По легкости, видимой непринужденности движения руки, по довольному выражению лица можно было смело сказать, что такой труд – истинное наслаждение».

В мастерской художника ничто и никто не должны были отвлекать. Минимум вещей, пустые стены – и не впускать никого! Картины, написанные в Италии и представленные там же на выставках, принесли Айвазовскому огромный успех. И даже один из величайших экспертов по морским видам – сэр Джозеф Мэллорд Уильям Тернер, член Королевской академии, непревзойденный маринист, по слухам, очень лестно отзывался о работах русского художника. Хотя говорить об этом как о факте нельзя.

Но не только Италию покорил молодой Айвазовский. Вскоре он получил предложение экспонировать работы в Лувре. Художник выставил три картины. Иван Константинович, заслуженно считавший себя хорошим художником, засомневался, сможет ли он добиться во Франции такого же успеха, как в Италии. Но снова – попадание в цель: его полотна произвели фурор. По итогам выставки в Лувре французская академия наградила Айвазовского Золотой медалью.

Путешествие по Европе длилось четыре года. Иван Константинович посетил множество стран: Италию, Францию, Испанию, Мальту, Бельгию, Великобританию, Голландию, Германию! И еще не собирался домой, оставалось два года пенсионерской поездки, однако обстоятельства сложились по-другому.

После успеха в Лувре Айвазовскому пришлось прервать свой заграничный вояж. В 1844 году он получил лестное приглашение служить при Морском ведомстве. Да и тоска по родине давала о себе знать.

Однако будь на его картинах берег любимой Феодосии или далекой средиземноморской страны, изображение всегда кажется живым и слышится морской прибой. Рассказывали о таком забавном случае: Айвазовский и Репин были друзьями и любили друг над другом подшутить. Илья Ефимович приехал в гости к Ивану Константиновичу. Хозяин поставил перед дверью в комнату свой «Девятый вал» и пригласил друга войти, Репин распахнул дверь и закричал: над ним вздымался «Девятый вал». Гость был так шокирован, что ему понадобилось сесть, чтобы прийти в себя.

Эту знаменитую картину Айвазовский писал достаточно долго – одиннадцать дней, практически не отрываясь от холста.

По древним морским поверьям, девятый вал – самая мощная и страшная из идущих одна за другой во время шторма волн. Если после девятой волны удавалось выжить, появлялась реальная возможность спастись. Айвазовский, конечно, знал об этом: он дружил с моряками. Да и сам художник сталкивался с морской непогодой: однажды во время заграничного путешествия он попал в страшный шторм. Пока остальные пассажиры в ужасе сидели в каютах, Айвазовский вышел на палубу, чтобы запечатлеть в памяти разбушевавшуюся стихию.

На картине изображена группа выживших в кораблекрушении, которых вот-вот накроет девятым валом. Люди обращаются к небесам, они обессилены в борьбе со стихией. Что с ними станет? Но все же яркое солнце дарит надежду на спасение. Несмотря на опасность и трагичность ситуации, картина вызывает у зрителей настоящий восторг от красоты стихии.

Сияние этого полотна было настолько ярким, что во время европейской стажировки на одной из выставок Ивана Константиновича якобы заподозрили в том, что за холстом он поместил свечу, озарявшую полотно изнутри!

Айвазовский и Репин не только были дружны, они даже стали соавторами картины! «Дивное море написал Айвазовский. И я удостоился намалевать там фигурку», – так написал об их творческом тандеме скромный Илья Ефимович. «Фигурка» была не чья иная, как самого Александра Сергеевича Пушкина, которого очень любил и уважал маринист. День, когда произошло знакомство студента Айвазовского и именитого поэта, художник вспоминал всю жизнь.

Однажды Александр Сергеевич с красавицей супругой посетил выставку в Академии художеств. Это было за три месяца до трагической дуэли. Молодого Айвазовского представили Пушкину. Вот как спустя много лет вспоминал об этой встрече художник: «Пушкин очень ласково меня встретил, спросил, где мои картины. Я указал их Пушкину; как теперь помню, их было две: „Облака с Ораниенбаумского берега моря“ и другая – „Группа чухонцев на берегу Финского залива“. Узнав, что я крымский уроженец, великий поэт спросил меня, из какого города, и если я так давно уже здесь, то не тоскую ли я по родине и не болею ли на севере. Тогда я хорошо его рассмотрел и даже помню, в чем была прелестная Наталья Николаевна».

Айвазовский был несказанно рад тому, что Александр Сергеевич посещал Крым и даже его родную Феодосию. Иван Константинович гордился этим знакомством и тяжело переживал гибель великого поэта. После смерти Пушкина Айвазовский и его жена Юлия Гревс поддерживали хорошие отношения с вдовой. Художник подарил ей картину «Лунная ночь у взморья», дарственная надпись на обороте которой до сих пор сохранилась: «На память Наталии Ланской от Айвазовского. 1-го Генваря 1847-го года. С.-Петербург».

Многие отмечали внешнее сходство поэта и художника, и некоторые искусствоведы считают, что Айвазовский любил это сходство подчеркнуть. «С тех пор и без того любимый мною поэт сделался предметом моих дум, вдохновения и длинных бесед и расспросов о нем…» – говорил художник.

Впрочем, есть свидетельства, что Айвазовский якобы уверял, что книг (в том числе произведений Пушкина) вообще не читает, у него и собственное мнение есть. Но истинность такого рода свидетельств, согласитесь, вызывает сомнения.

Пушкин вдохновлял Айвазовского на шедевры. «Прощание А. С. Пушкина с морем», написанное в соавторстве с Репиным, не единственная картина мариниста, посвященная его кумиру. На других полотнах он создает образ поэта уже собственной кистью. Интересно, что картины с изображением Александра Сергеевича Айвазовский пишет через несколько десятилетий после смерти поэта, по памяти.

Да, великий маринист писал не только море. Его кисти принадлежат и портреты, и автопортреты. Но считается, что работа в этом жанрене самая сильная сторона художника, по праву считающегося «певцом моря».

Иван Константинович советовал рассматривать его шедевры с солнца, и от него уже скользить глазами по холсту. На любой его картине даже во время самых страшных бурь пробивается луч света, дарующий надежду. Может, в этом и кроется секрет успеха Айвазовского?

Уже став знаменитым на весь мир, художник продолжал работать с тем же упорством и задором. Те, кто видел Айвазовского за работой, замечали у него в эти минуты очень довольное выражение лица, писал он с искренним удовольствием.

Удивительная легкость творческого процесса и вместе с тем большая ответственность, осознаваемая художником, привели к таким необыкновенным результатам. Каждая его картина – шедевр. Неудивительно, что Айвазовский входит в топ самых дорогих русских художников.