Юля не могла отвести взгляд от светящейся шкуры, она разглаживала мех, переливающийся оттенками голубого, нежно-зелёного и янтарного, зарывалась в него лицом – и ей казалось, что она купается в Океане.

Перед стражем лазурного сундука каменные стены размягчались и становились текучими, как тёплый воск. Но стоило Мохнатому пройти через них, как они вновь смыкались и затвердевали.

– Поразительно! – не переставал восхищаться Аль. – И как это у тебя получается, Мохнатый?! Никак не могу понять!

– Да я и сам не понимаю… Просто представляю себе, что я солнечный ветер, – и стены тут же расступаются…

– И давно ты этому научился?

– Да я раньше никогда так не пробовал. Сегодня впервые. И как мне такое в голову могло прийти?.. Ума не приложу!..

– Видно, больно досадила тебе эта треклятая сова! – погладила его Юля.

– Да-а, досадила так досадила! А вообще‑то мне очень хочется помочь тебе, малявка!

Вскоре туннель наполнился каким‑то тяжёлым смрадом – дети подъехали к огромной мрачной пещере, где полыхали зловонные костры и бешено плясали языки зловещего чёрного пламени.

Шерсть на Мохнатом вздыбилась, он взревел, как горный обвал, и, подскочив к кострам, принялся яростно их затаптывать! Но не тут‑то было! Гигантские лапы топтали раскалённые угли, размалывая их в пыль. Мех на лапах потемнел и начал дымиться, но чёрное пламя и не думало угасать…

– Мохнатый, бежим скорее к Океану! Ты наберёшь в пасть воды и зальёшь чёрный огонь! – скомандовал Аль. – Но поторопись! Одна нога здесь, другая – там!

– Вообще‑то у меня не две, а целых четыре ноги! – уточнил Мохнатый. – А ну-ка, держитесь покрепче, детки! – И, как снежная лавина, помчался сквозь подземелья…

От океанской воды костры зашипели, как клубки разрубленных чёрных гадюк. Поднялся густой чад – пламя захлебнулось и потухло. А пепел от ненавистных костров Мохнатый гневно разметал по всей пещере.

Маяк разгорался всё ярче и ярче – тысячи огненных стрел впивались в Чёрную Тучу, и она наконец не выдержала, дрогнула и, громыхая каменными раскатами, стала отступать. Туча не хотела погибать и, стекая с небосвода, как иссякающий грязевой оползень, цеплялась за каждый шпиль, за каждую городскую крышу. Однако часы её были сочтены – огненный лучник сокрушил колдовские чары! Вот только жители Города Больших Фонарей об этом не знали, ведь они ещё не прошли свою дорогу до конца…

В это самое время пролетающая над Старой Башней ворона видела, как стремительно скукожился каменный удав. Небо над Городом очистилось и стало наливаться медовым светом…

Наконец отряды горожан вошли в Тронозал.

– Как же я за тебя волновалась, Аль! – бросилась ему навстречу Аля. – Исчез, как сквозь землю провалился. И слова никому не сказал! А если бы с тобой что‑нибудь случилось?!

– Ещё чего! – отмахнулся Аль. – Что со мной может случиться? А расскажи я вам о своих планах, вы бы меня ни в жисть не отпустили! Да и, признаться по-честному, особых планов у меня не было. Всё получилось как‑то само собой!

– Ладно-ладно, – успокоил детей Поэт, – не ссорьтесь! Главное, что всё идёт к победе! А победителей, как известно, не судят.

Удивлённые люди осматривали Тронозал и с опаской поглядывали на Мохнатого, по уши перемазанного пеплом и сажей.

– Познакомьтесь! Это наш друг Мохнатый! – подвела к нему родителей Юля. – Это он загасил костры! Он очень добрый! И пушистый, как Брунхильда! Погладьте его…

Чумазый зверь улыбался своей неотразимой чеширской улыбкой. Но Юлины родители никак не решались до него дотронуться. Возникла напряжённая пауза…

И тут заговорил Горластик:

– Однако дело ещё не закончено! Мы должны изловить чёртову сову и посадить её в клетку! – И обратился к Мохнатому: – Ты нам покажешь, где её искать?

Мохнатый шумно втянул ноздрями воздух и пошевелил мягкими ушами:

– Чую, под землёй Брынзы больше нет. Ваш путь лежит наверх. А мне надо вернуться в халцедоновую пещеру и – дождаться волшебника…