Наконец маленький отважный отряд достиг Старой Башни.

– Ну и куда дальше? Мы что – полезем в эту развалину? А потом ещё и под землю? – раскудахтался недовольный Горластик. – Может, будут другие соображения?

– У нас просто нет иного пути! – ответил Поэт. – Мы последние защитники Города! Когда мы спустимся в подземелья, неведомые опасности могут подстерегать нас на каждом шагу. Поэтому сделаем так: впереди пойдёт Аля с факелом, рядом с ней я и Художник с обнажёнными мечами, а за нами – Полифилий со своим мощным клювом. Ты же, Горластик, если хочешь, оставайся в карауле на башне. А если хочешь, вернись в Маяк.

– Ну уж дудки! Я не трус, но я боюсь! – распустил остатки хвоста Горластик.

– Да и перья у тебя в хвосте ещё не все выщипаны…

Неизвестно, чем бы закончилась их словесная перепалка, если бы её не прервал Художник:

– Вперёд, друзья мои! Мы должны обязательно найти наших горожан!

Лишь только люди переступили порог Башни, пламя в факеле заполыхало как во время боя. Золотисто-голубыми зарницами оно выхватывало из слепой темноты едва заметные проходы и двери, узкие лестницы и крутые повороты…

– Похоже, факел ведёт нас к цели и сам указывает путь, – вслух подумала Аля. – Его пламя, как стрелка компаса, поворачивается в нужную сторону.

Наконец в полосе света показался пологий спуск под землю. Стараясь не споткнуться, они спускались всё ниже и ниже. Вязкая тишина поглощала все звуки. Остро запахло плесенью на сырых камнях – и люди увидели проход, затянутый паутиной. Она была такой толстой, словно её сработали из корабельных канатов.

– Это каким же должен быть паук при такой паутине? – покачал головой Поэт. А Художник, недолго думая, рубанул по ней мечом.

Паутина вздрогнула, загудела, как оркестр расстроенных контрабасов, – и оглушительно лопнула… И тут же откуда‑то сверху раздалось громкое чмоканье – и на Поэта свалился паук немыслимых размеров. Костлявой лапой он выбил меч из рук стихотворца и деловито опутал его клейкой паутиной.

– Смерть пауку! – воскликнул Художник и бросился спасать друга.

Полифилий тоже не растерялся и что есть мочи долбанул Караку́ра своим мощным клювом. Но паучий панцирь лишь загудел от этого удара – он был непробиваем, как броня.

Это столкновение могло бы закончиться весьма плачевно, но Аля подскочила к пауку и воткнула ему в глотку пылающий факел. Обожжённый Караку́р содрогнулся, выплюнул факел и, шипя, как дьявольская головня, попятился в темноту.

– Вот так да!.. – тяжело выдохнул Поэт. – Спасибо, друзья! Если бы не вы, меня б ждала бесславная кончина в этой мерзкой мерёже!

– Сам рыбак в мерёжу попал! – невесело пошутил Горластик.

– Чуть не угодил на обед к этому гаду! Похоже, он принял меня за муху! – соскабливая с себя зловонную паутину, попытался улыбнуться Поэт.

– Однако у этой мухи оказались отчаянные друзья! – заметил Художник. – И пауку это оч-чень не понравилось!

– И ещё больше не понравится, когда я его прикончу! Кипит мой «разум возмущённый и в смертный бой вести готов!» – взмахнул мечом Поэт и бросился в погоню.

За ним кинулись и все остальные, не подумав о том, как легко заплутать в подземных лабиринтах.

Маленький отважный отряд стремительно уходил в земные глубины, и вот уже далеко позади осталась – разрубленная паутина…