Брынза объявила тотальную и повальную мобилизацию на экстренную заготовку топлива для новых костров. Крысы огрызались и чертыхались, кроты пыхтели и сопели, летучие мыши морщились и корчились, но все копали, тащили и волочили… Потому как никто не хотел каменеть!

– А ну пошевеливайтесь, тунеядцы! – шпыняла кротов Брынза. – Ишь как разжирели! И куда только смотрят члены ПКСН? Кто не работает, тот каменеет! А кто каменеет, тот не ест!

Правда, крыс она всё‑таки опасалась и лишь тихохонько подшипливала:

– Шевелитесь, лысохвосты… Шевелитесь, толстобрюхи… Шевелитесь проклятухи… Чёрные костры уже гаснут. Ещё чуток – и всем нам крыш-ш-шка!

Покрытый толстым слоем угольной пыли, Главный Подземный Администратор в изнеможении рухнул перед императрицей:

– Ваше колдовское могущество! Тут такое дело… Таково кротовье тело…

– Что ты мямлишь, как мямлик? Что мымришь, как мымрик? А ну живо говори, пареная репа, чего стряслось?!

– Лапы у кротов – лопаты: роют что надо и не надо, а вот носить в них уголь страх как неудобно, торчат в стороны – всё вываливается! Компреды со шпикоухами зверствуют за милую душу, а рядовой крот только сохнет да дохнет…

– Сохнет, говоришь?! Дохнет, говоришь?! – взбеленилась Брынза. – Вот погаснут чёрные костры – все сдохнут!

Носитель пентакля затрясся, как овсяный кисель:

– Ма-ма-матушка благодетельница! Пощади! Не вели казнить, вели миловать! Вели слово молвить! Позволь арендовать твою императорскую те-те-лежечку!

– Что-о-о? – вытаращилась сова. – Ка-а-к ты сказал? Арендовать те-те-лежечку?!

– Ваше величество, помилуйте! – хватил лбом об пол Администратор. – Это я запор… зарапор… зарапортовался! Не те-те-тележечку! Ко-ко-колымажечку! Вашу императорскую колымагу!

Услыхав эти слова, Брынза хохотала до тех пор, пока не обмякла от изнеможения:

– А-а-а ладно… Бери, тюфтя, колымагу… – бессильно махнула она крылом. – Бери… Вот окаменю всех людишек, колымаг у меня будет как собак нерезаных!

Горы каменного угля росли… Не по дням, а по часам! Да что там по часам – по минутам!

Но сова не спешила разводить новое пламя: «Торопиться не надо… Поспешишь – мышей насмешишь. Запалю всё разом в ночь наступления!»

Запуганные Брынзиными выдумками жители Подземного Царства готовились к последней битве как к концу света. Но сама полководица предвкушала скорый триумф:

– Вот и посмотрим, пробьёт ли свет Маяка панцирь броневой Тучи.

– Беда, повелительница! Беда! – ворвалась в Тронозал стая запыхавшихся вестовых. – Беда! В Подземное Царство направляется вооружённый отряд! Полчища Заи́ки разбиты, а сам господин ландграф как в воду канул! – пищали наперебой мыши.

Исчезновение сыча вовсе не обеспокоило мамашу: «Ничего с этим летающим чурбаном не случится! А и случится, так поделом! Слишком хлопотно становится содержать этого несусветного обжору. Да и хвост он стал частенько задирать! Но вот люди – это опасно! Ну ничего-ничего, не так‑то просто им добраться до меня. Даже если их не уничтожит Караку́р, они наверняка заплутают в подземельях».

«Самое время распалить костры… – проскрипело в Брынзиной голове. – На этот раз чёрный дым окаменеет!»

– Неужто и впрямь окаменеет! – радостно ухнула сова.

И по её приказу члены ПКСН тут же спихнули в тлеющий огонь всё заготовленное топливо. Пламя в кострах заполыхало с неистовой силой. От костров повалил такой твёрдый дым, что стало слышно, как он скребёт и скрежещет по сводам пещеры.

Потоки чёрной лавы стремительно вытекали из Старой Башни. Исполинский каменный удав сжал в смертельных объятиях Город Больших Фонарей, и несколько крайних домов лопнули, как яичная скорлупа.

– Банза-а-ай! – испустила победный вопль Брынза. – Вот теперь я возьму реванш! Банза-а-ай, мой – каменный удав!