После ожесточённой схватки с Брынзой люди долго наводили порядок в Маяке: замазывали щели между камнями, выметали стёкла и груды дохлых мышей. Увидев это, Горластик не преминул дать хозяйственный совет:

– Не разбазаривайте добро! Не лишайте наших мужественных котов питательного корма! Из этих мышей можно приготовить прекрасную тушёнку!

Но мужественные коты, хоть и были страшно голодны, наотрез отказались употреблять подобную дрянь!

Все окна в Маяке были разбиты. Художник смастерил деревянные ставни и закрыл ими проёмы, так что теперь горожане были в относительной безопасности.

– Друзья! Мы успешно отбили сегодняшнюю атаку! Мыши в панике бежали! Но нельзя позволить Брынзе вновь собраться с силами! – пламенно произнёс Поэт. – Мы должны преследовать сову, наступая ей на пятки! Мы ворвёмся в подземелья, вызволим из беды исчезнувших горожан и покончим с Чёрной Тучей!

– Вот и пришёл наш черёд! – согласился с ним Художник. – В Маяке останутся только дети и старики. Нельзя медлить, чтобы не потерять драгоценное время!

– Наконец‑то в бой! «Брань между ними близка, и немедленно бой запылает», – продекламировал воодушевлённый Поэт.

Художник высоко поднял над головой сверкающий меч. На его рукояти было начертано: «Чем ночь темней, тем ярче свет».

– Когда я поселился в Маяке, – сказал он, – то случайно обнаружил потайную комнату со старинным оружием. Я не знаю, как давно оно здесь хранится. Но сегодня это оружие дождалось своего часа. Оно необходимо нам как никогда!

– Сова панически боится нашего факела! Это он сорвал её атаку! – добавила Аля. – Думаю, его огонь – наш заступник и вдохновитель!

Все с благодарностью и надеждой посмотрели на факел, а Поэт заметил:

– Сейчас он горит не так, как во время боя. Тогда он походил на жерло извергающегося вулкана, а теперь – на яркую путеводную звезду!

– Не забудьте потеплее одеться, ведь на улице бушует буря, – добавил Старый Фонарщик. – И поскольку мы не знаем, как долго продлится ваша экспедиция под землю, захватите с собой воду и провиант. Я остаюсь в Маяке…

– А я, пожалуй, возьму побольше табачку для моей разлюбезной трубки! – И Поэт похлопал по туго набитому кисету из потёртой замши.

– В последнее время, мой дорогой хозяин, ты слишком много куришь! И всё больше походишь на дымящую трубу! – покачал головой Горластик.

– Зато эта труба время от времени извергает недурственные стихи! – парировал Поэт и прищурился: – А ты чего ж, Горластик, не одеваешься? Примерь-ка вот эти красные шаровары! В них ты будешь выглядеть посолиднее и не простудишься. А то вдруг лишишься своего будильного голоса? Да и хвост в штанах будет целее!

Уязвлённый Петух распустил остатки хвоста, которому вновь не поздоровилось в бою с Брынзой:

– О, вы напрасно беспокоитесь, ночной наездник Пегаса! Тот, кто обладает настоящим голосом, никогда его не лишится! А о солидности скажу вам: если её нет, то и самые расфуфыренные шаровары не помогут! Вот, к примеру, Полифилий так же, как и я, бесштанный. Но для всех очевидно, что он гораздо солиднее многих штаноносцев! – И Горластик с усмешкой посмотрел на изрядно потёртые штаны Поэта.

Сборы были недолгими. И вскоре, озарённый светом факела, вышел из Маяка – маленький отряд храбрецов…