Вернувшись в свой дом на улице Нетерпения, Аль целый день провёл в отцовской библиотеке. До самого вечера перелистывал он старинные книги и изучал древние карты, пытаясь понять происходящее с Городом. А когда совсем стемнело, и в доме похолодало, отправился в дровяной сарай, чтобы растопить камин.

Внутри сарая было хоть глаз выколи – не видать ни зги. То и дело спотыкаясь в потёмках, мальчик с трудом добрался до поленницы. Когда же он с полной охапкой дров двинулся к выходу, резким порывом ветра захлопнуло дверь. Оказавшись в полном мраке, Аль на ощупь пробирался к выходу, но, оступившись, грохнулся и опрокинул на себя целую кучу какого‑то хлама. Вместе с хламом на него посыпались визжащие мохнатые твари! Бросив дрова, Аль кубарем выкатился из сарая с единственным поленом в руках.

Потирая ушибленный лоб, он вернулся домой, настругал щепок и раздул пламя в камине. «Я сделаю факел, чтобы помочь Старому Фонарщику быстрее зажечь Большие Фонари», – решил мальчик. Он взял полено, обмотал его промасленными тряпками и запалил. И тут в нём проснулся озорник. Аль вышел во двор, подкрался к сараю, резко распахнул дверь и ткнул в темноту полыхающим факелом.

Внутри сарая всё закишело и заверещало. Мальчику показалось, что сарай зашевелился и ожил. «Вот сейчас он слетит с фундамента, – мелькнула шальная мысль, – и погонится за мной!» Обезумевшие от огня летучие мыши слепо метались в его бликах. Это было жутковатое зрелище, к тому же мыши могли загасить пламя своими крыльями – и Аль поспешно захлопнул дверь.

Первым делом он зажёг фонарь на улице Нетерпения. И, хотя до дома Старого Фонарщика было рукой подать, пошёл в противоположную сторону, чтобы поскорее засветить все Большие Фонари.

На улице Полярной Звезды на пороге дома Поэт раскуривал свою любимую трубку. Вокруг него вышагивал Горластик, разгоняя табачный дым крыльями и остатками некогда роскошного хвоста.

– Приветствую вас, друзья! Да будет свет! – И Аль поднёс факел к фонарю.

– Ты куда теперь? – поинтересовался Поэт.

– Зажигать остальные фонари.

– Я, пожалуй, пойду с тобой, хочу проведать Органиста. Горластик, ты, ежели хочешь, можешь остаться дома.

– Ну уж нет! Дудки! – запротестовал кочет. – Вы без меня пропадёте!

– Как ты меня любишь! – улыбнулся Поэт и выразительно посмотрел на потрёпанный хвост Горластика.

Темнота сгущалась на глазах. В тихих переулках то и дело слышалось душераздирающее цвирканье.

– Что за странные звуки? – спросил Поэт.

– Летучие мыши, – пояснил Аль. – Прорва летучих мышей!

– Летучие мыши?.. – удивился стихотворец. – Значит, Горластик говорил правду? Наш Город оккупировали летучие мыши?

– Печально, но факт! – невесело отозвался Аль. – И я бы совсем не хотел повстречаться с этими фуриями после того, как погаснет мой факел.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Поэт. – Никого не обрадует – встреча с летучими фуриями…