Сделав в воздухе всего один разминочный круг, аист уверенно лёг на крыло и взял курс на лесное болото. Ему пришлось подняться выше Чёрной Тучи, чтобы не врезаться в какой‑нибудь шпиль.

За городом сумрак заметно рассеялся – и показалось мутное солнце. Мимо Полифилия проплывали густые облака едкого дыма, спешащие к Городу Больших Фонарей. Чёрное марево извергалось из бойниц и дверных проёмов Старой Башни, курилось изо всех её щелей, как из прохудившейся печной трубы. Но Полифилий был смертельно голоден и не придал этому особого значения.

Наконец внизу показалось лесное болото. Снайперски точно приземлившись на кочку, аист привычно захлюпал по болотной осоке. Но лягушки как сквозь землю провалились! Прошагав не один километр, Полифилий страшно расстроился и даже подумал, что и впрямь придётся учиться клевать зерно.

Вечерело, когда обескураженный аист с досады махнул крылом:

– Ну всё! Пора закрывать эту артель «Напрасный труд»! Я умываю ноги! – И полетел мыть ноги в крепостном рву.

Здесь его подстерегали мёртвое зеркало воды и зловещая тишина, которую нарушал лишь писк летучих мышей. Перепачканные пеплом и сажей, они вылетали из-под крыши Старой Башни и радостно заныривали в Чёрную Тучу. От удивления у Полифилия широко раскрылся клюв…

Мыши заметили аиста и закружили над ним. Однако приближаться не решались, опасаясь белых перьев и могучего клюва. Но вот совсем стемнело, и самые нахальные мыши рискнули подлететь к нему вплотную. Зверски голодный аист, недолго думая, щёлкнул клювом и разом проглотил дюжину летучих наглецов! До смерти перепуганные мыши кинулись врассыпную. А довольный запоздалым, но сытным ужином Полифилий отправился домой.

Отяжелевший аист с трудом взмахивал крыльями в гуще Чёрной Тучи. Встречные мышьи стаи в ужасе разлетались перед могучей белой птицей. Он уже было перестал обращать на них внимание, как вдруг раздался истошный вопль совы. Рукокрылые построились в эскадрильи и, повинуясь грозному приказу, разом атаковали Полифилия. Летучие бестии налетели со всех сторон и вцепились в него когтями и зубами. Аист был птицей не робкого десятка, но в каждое его перо впилось сразу по нескольку мышей. Теперь он больше походил на летающее дерево, сплошь увешанное плодами. И под тяжестью этих визжащих и кусающихся фруктов, словно подбитый истребитель, он грузно спикировал в болото.

Выбравшись на кочку, весь зелёный от тины и коричневый от болотной бузы́, Полифилий поправил на клюве чудом уцелевшие очки и пробубнил:

– Эти рукокрылые хоть и приятны на вкус, но у них препротивный характер! В следующий раз – с воспитательной целью – проглочу их вдвое больше!

Вот такой пикантный получился у него – ужин вместо завтрака…