(Примечание. Еж – птица гордая. Не пнешь – не полетит!)

– Любимая! – с надрывом сказал кто-то в темноте.

– Ха! – выдохнула я и метнула на голос сумку с болтами. Мне ее Пайпер одолжила, а то трофейные железяки тащить было несподручно.

Судя по сдавленному «ох», попала.

– Любимая, за что? – печально вопросила темнота голосом мастера Титана.

Ну ой.

А нечего под руку лезть! Нервы и без того искрят.

Я вздохнула – устала настолько, что меня уже и адреналин не брал! – и щелкнула выключателем.

Потирающий лоб гном болезненно прищурился и заслонился рукой от яркого света. Вид у него был… Что называется, краше в гроб кладут. Или что там у гномов? В штольню опускают? Глаза красные, припухшие, лицо отекло, даже губы посинели.

– Что вы тут делаете? – осведомилась я мрачно. – Опять похищать будете?

Титан набычился. Кактус за его спиной гневно зашевелил колючками… Погодите. Кактус?! Мне с устатку мерещится, что ли?

Похоже, таки не мерещилось…

Ладно, разберемся. В порядке очереди: сначала одушевленные, потом неодушевленные.

– Подарок принес!

Он кивнул на сверток на тумбочке. Розовый! С бантиком!

– И что там? – осведомилась я подозрительно.

Титан слабо улыбнулся:

– Инструменты. Самые лучшие, какие нашел.

– С алмазными сверлами? – фыркнула я и руки на груди скрестила.

Гном вздохнул. Печально-печально, как выставленный за порог щенок. Прямо жалко стало.

– Ты их достойна, – серьезно (во дает!) сказал он и развел руками. – Увы, сверла из цельных алмазов позволительны только королю.

А остальные, значит, довольствуются чем попроще? Мило!

– Мастер Титан, – вздохнула я и бочком-бочком опустилась на кровать. Ноги уже не держали, но пятая точка все еще ныла. – Хватит, ладно? Я ведь уже объясняла! Я невеста Стефана и…

– Не накручивай мне болты с левой резьбой! – перебил Титан мрачно. – Я уже все выяснил. Ты три раза свадьбу откладывала! Значит, не хочешь за него замуж!

– Пфе! Я не хочу свадьбу. А это, знаете ли, другое.

– Э-э-э?

Пришлось объяснять.

– У Стефана очень заботливая мамочка. И он у нее единственный ребенок. И она хочет организовать все по высшему разряду!

А неделями обсуждать оттенок салфеток, цветы для украшения зала, платья подружек невесты и все-все-все… Короче, где-то на третий день предохранители у меня перегорали.

– Но… – снова начал Титан.

Вот упрямец!

– Послушайте, мастер, – я широко зевнула. – Давайте не сейчас, ладно? Спать хочу зверски!

– Хорошо, – нехотя кивнул он и поднялся. И не то пообещал, не то пригрозил: – Я вернусь!

Я дождалась, пока за ним захлопнется дверь, и повалилась ничком на кровать. Глаза слипались, но любопытство было сильнее меня.

Пришлось брать с тумбочки подарок. Морщась, я содрала проклятый розовый бант (с блесточками!) и расколупала коробку. Открыла – и лишилась дара речи.

Там правда были инструменты. Отличные, гномские… Розовые, в ромашку.

Тьфу, извращенец!..

* * *

– Любимая, – меня ласково поцеловали в щеку. – Просыпайся.

Ноздрей коснулся горьковато-пряный, восхитительный аромат. Кофе!..

Я с трудом приоткрыла глаза и вцепилась в чашку.

– Умеешь ты будить девушку, – хриплым со сна голосом признала я и сделала первый глоток. М-м-м! – Только зачем, а? Мог бы дать мне выспаться.

– Мог бы, – согласился Стефан и голову набок склонил. – Однако уже первый час пополудни, и у тебя множество дел.

– Например? – Я мелкими глотками пила кофе.

Даже сквозь задернутые шторы в комнату пробивался солнечный свет. А ведь номер, если мне не изменяет память, выходит окнами на юг! Неплохо так я поспала. Хотя если вспомнить, во сколько я легла…

– Во-первых, твоя новая подруга, Иттрия, – начал перечислять Стефан, загибая пальцы. – Насколько я понял, у нее имеются некие сведения из числа тех, которые ты просила раздобыть.

– Ну, это бы подождало до вечера, – отмахнулась я.

Стефан не стал это комментировать.

– Другие новости, увы, не ждут. Во-вторых, тебя жаждет видеть полиция. Сержант предупредил, что нашелся некий новый свидетель по делу об убийстве, готовый дать показания против тебя.

– Опять, – вздохнула я тяжко-тяжко.

Ну не может быть хорошим день, который начался с того, что тебя разбудили! Даже если поцелуем и кофе.

Стефан согласно склонил голову.

– Наконец, в-третьих. Со мной связалась нотариус, миссис Стюарт. Ты ведь ее помнишь? Миссис Стюарт уверяет, что у нее имеются покупатели на твой патент, готовые платить, притом весьма щедро. Как ты понимаешь, я не мог принять решение самостоятельно. А вопрос срочный.

Я нахмурилась. Покупатели мне были до лампочки, меня и братцы-полугномы вполне устраивали. Хотя послушать послушаю. Почему нет?

– Связалась? – повторила я, сдвинув брови. – С тобой?

Он тонко улыбнулся:

– Ты так очаровательна, когда ревнуешь… Поначалу она пыталась снестись непосредственно с тобой. Но не преуспела.

Я фыркнула, чуть не расплескав напиток:

– Могла бы попросить горничную меня разбудить – если это правда настолько срочно.

– По правде говоря, она пыталась. Третья попытка закончилась тем, что коридорный теперь щеголяет синяком под глазом.

– Сам виноват! – буркнула я, что-то такое действительно припомнив. Кажется, в беднягу полетел тот самый набор инструментов. Розовый. В ромашку. Или мне все это приснилось? Не могут же гномы делать такое убожество!

Я перевела взгляд на ковер у кровати. И поняла: могут.

– Не беспокойся, – по тонким губам Стефана скользнула усмешка. – Я сумел донести до администрации отеля здравую мысль, что беспокоить гостей не следует. В качестве извинений тебе преподнесли скидку на оплату счета… и шоколадный торт. Кстати, будешь?

– Зайчик ты мой! – умилилась я. – Саблезубый.

* * *

Она была хороша. Нет, не так. Она была восхитительна! Настолько, что миссис Стюарт рядом с нею как-то скукожилась и позеленела от зависти. С самого начала встречи она сидела в уголке и вообще не отсвечивала. Переживала.

А я… А что я? Зато эта золотоволосая фифа ни за что не решит уравнение с интегралами!

Хотя сама эльфийка от этого явно не страдала. Она холодно улыбнулась и произнесла:

– Я хотела бы говорить наедине.

Голос как водопад в горах. Ледяной, аж зубы сводит. И журчит, журчит…

Мало ли что ты хочешь, дорогуша!

– Боюсь, – Стефан улыбнулся так же холодно, – что моя клиентка не станет с кем-либо обсуждать подобные вопросы в мое отсутствие.

Я энергично закивала. Не буду, не буду. Дура я, что ли? Без личного юриста эта фифа меня с костями сожрет! Даже любимая дрель не поможет. Знаю я таких сладкоголосых девиц. Опомниться не успеешь, а тебя уже заболтали до смерти и уговорили купить третий утюг по цене четырех.

Кислая мина красотки-эльфийки была для меня слаще меда.

– Если это действительно необходимо… – протянула она.

– Действительно, – Стефан дернул уголком рта, и красотка смирилась.

– Называйте меня Кейладиэль. Прошу, будьте моими гостями.

Она повела тонкой рукой, указывая на накрытый стол. Угощение было очень эльфийское: цветочный чай, печенье из лепестков, хлебцы из пророщенных злаков и прочая несъедобная муть.

Вот и славно. Во-первых, половина шоколадного торта – это очень калорийно (хоть и очень-очень вкусно!). И во-вторых, принимать еду и питье из рук эльфов – затея рискованная, об этом даже в сказках говорится. А то можно очнуться лет через пятьдесят и обнаружить себя в услужении «гостеприимного» эльфа. Хорошо попил чайку, м-да.

– Называйте? – повторил Стефан, приподняв брови.

Кейладиэль мелодично рассмеялась, только от этого смеха у меня почему-то вздыбились волоски на загривке.

– Мое имя вам ни к чему. Разумеется, если мы договоримся, я назову его. Но пока… Садитесь. Вы, люди, не любите терять время, ведь так?

Стефана она тоже к людям отнесла? Вот… стерва. Не преминула уколоть полукровку.

Ну и дура. Шансы договориться с самого начала были невелики. А теперь вообще стремились к абсолютному нулю.

На лице моего любимого мужчины – и плевать я хотела, эльф он, человек или гном! – не дрогнул и мускул.

– Разумеется, – ответил он ей в тон и придвинул мне стул. – Поэтому давайте оставим светские разговоры. Можете сразу озвучить ваше предложение.

Да-да. Послушаем, покиваем – и пойдем пить чай в компании поприятнее. Хоть бы той же Иттрии… Я даже на сержанта согласна!

Эльфийка опустилась на диванчик плавно, как падающий лист. Расправила складки шелковой юбки, переливающейся всеми оттенками зеленого.

– Я хочу купить ваш станок, – сообщила она без обиняков. – Полностью, со всеми… как там у вас говорят? Потрохами?

– Патентами, – поправил Стефан без улыбки. – С потрохами – это если речь идет о ком-то одушевленном.

– Учту, – рассмеялась она. – Когда понадобится покупать одушевленных.

Это она так шутит?

– Я не собираюсь продавать патент! – не выдержала я. – Не хочу, чтобы мое изобретение просто лежало без дела. А вам ведь этого надо, так?

Понятно, почему моим станком интересовались гномы. Расширение производства, увеличение безопасности труда, удешевление себестоимости… Короче говоря, сплошная польза. А эльфам-то зачем конкуренты? Их товар ценится за эксклюзивность. Какой смысл ставить его на поток?

Стефан не вмешивался, мудро давая мне спустить пар.

Эльфийка одарила меня снисходительной улыбкой и пожала точеными плечами:

– Могу вас заверить, патент нужен мне не для того, чтобы положить его под сукно. Я намерена пустить его в дело!

Мы со Стефаном быстро переглянулись.

«Положить под сукно»? Как-то слишком хорошо она владеет человеческими идиомами.

Стефан усмехнулся и чуть подался вперед:

– Вы не столь плохо знаете людей, как пытаетесь представить. Давайте без обиняков, Кейладиэль. Ирэн права, она имеет право знать, зачем вам нужен станок. Ведь эльфийские мастерицы…

По лицу эльфийки пробежала судорога гнева.

– Мастерицы! – слово это было преисполнено яда. – Зазнайки, которые гордятся своим происхождением из Прях!

«А ты завидуешь», – подумала я. Но вслух не сказала. Что я, дура, что ли?

Эльфийка прикрыла глаза, быстро облизнула губы кончиком языка.

– Хорошо, – проронила она. – Я расскажу. Видите ли, я не из Прях…

Пф-ф, а то мы сами не догадались!

Стефан бросил на меня предостерегающий взгляд и кивнул:

– Продолжайте, пожалуйста.

Эльфийка переплела пальцы и сказала ровно:

– Мы с братом арендовали землю у степняков.

Я вытаращила глаза, а миссис Стюарт издала горлом странный звук. Лишь Стефан остался невозмутим, он спокойно ждал продолжения.

А это должно быть что-то с чем-то! Между эльфами и гномами с трудом скрываемая неприязнь. Гномы считают эльфов задаваками и неженками, а эльфы их – предсказуемо – невежами и грубиянами (говоря словами Стефана, я-то изъясняюсь куда более, кхе-кхе, емко). Орки же, по мнению остроухих снобов, и вовсе мало чем отличаются от животных. И заключать с ними договор? Кровью, как у степняков принято? Значит, это очень, очень необычная эльфийка.

– Мы намерены построить завод, – глаза Кейладиэль (или как ее там?) сверкнули. – И составить конкуренцию нашим зазнавшимся собратьям!

Стефан задумался.

– Ваши резоны понятны, – признал он. – Но буду откровенен. Менее всего мне хотелось бы, чтобы из-за вас Ирэн вмешалась в эльфийские распри. – И прищур такой… недобрый. Мол, только посмей! Мигом острые уши отгрызу.

– Не бойтесь, – она улыбнулась устало и чуточку презрительно. – Мои дела вас касаться не будут. Я готова в этом поклясться.

Стефан побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Не думаю, что имеет смысл рисковать. К тому же в этом нет надобности, у Ирэн уже есть другие покупатели.

Она вскинулась, зло прищурила зеленые глазищи:

– Я могу предложить куда лучшую цену!

Стефан покачал головой:

– Даже заплати вы вдвое, не думаю, что риск того стоит.

Эльфийка презрительно улыбнулась:

– Разве я что-то говорила о деньгах? Жизнь вашей Ирэн – достаточная цена?

Погодите-ка? Эта фифа что, угрожает? Мне?!

Глаза Стефана заледенели. Он выпрямился.

– Не стоит нас пугать. Разговор окончен. Дорогая, пойдем.

– Пугать? – кажется, она искренне удивилась. – И не думала.

– У нас создалось именно такое впечатление, – заметил Стефан сухо. – Если оно не верно, то поясните свою мысль.

Она слегка пожала плечами:

– Я имела в виду, что вашу Ирэн обвиняют в убийстве, а по человеческим законам за это полагается тюремное заключение. Приговор сломает девушке жизнь.

Эльфийка говорила задумчиво, почти мечтательно, перебирала пальцами золотистые косы.

– Предположим, – согласился Стефан ровно. – И чем вы можете помочь этой беде?

Она прямо встретила его взгляд. Улыбнулась:

– Я поклянусь, что убийца не Ирэн Саттон. А она взамен отдаст свой станок. По-моему, это честно. Сделка? – И протянула тонкую руку.

– Вашего поручительства недостаточно, светлая Кейладиэль, – заметил Стефан сухо. – Безусловно, вас выслушают, но и только.

– Вы снова неверно меня поняли. Я знаю, кто убил. Не имя, увы, но моих показаний будет достаточно, чтобы обелить вашу… невесту.

Последнее было сказано, кажется, с сомнением.

Да неужели?

Мы со Стефаном вновь переглянулись.

– И вы предлагаете поверить вам на слово? – осведомился он насмешливо. – Мы не настолько простаки, чтобы покупать кота в мешке. Надеюсь, вам знакома эта идиома?

Улыбка Кейладиэль померкла, а я с трудом удержалась, чтобы не захлопать в ладоши и не завопить: «Так ее! Так!»

Эльфийка задумалась.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я расскажу. Но если мы не договоримся, то я не стану подтверждать этого в суде. Такие условия вас устроят?

– Вполне, – решил Стефан и кивнул нотариусу, которая притаилась в своем углу, как закатившаяся под плинтус гайка. – Боюсь, вам лучше выйти, миссис Стюарт. Показания с чужих слов, разумеется, суд не примет. Но речь пойдет о вещах достаточно конфиденциальных…

Он не договорил, давая миссис Стюарт самой домыслить остальное. Она поднялась, подхватила свой неизменный портфель и сухо сказала в пространство:

– Хорошего дня! – После чего вышла.

Стефан же присел на подлокотник моего кресла и кивнул эльфийке:

– Приступайте.

Она поджала губы – ишь, раскомандовался! – однако сдержалась.

– В ночь убийства, – начала она, глядя куда-то мимо нас, – я собиралась зайти к Неодиму. Мы были… – она запнулась, однако договорила: – Близки.

Я вытаращила глаза. Чего-чего?! Эта надменная фифа – она ведь даже Стефана не преминула уколоть, хоть это было не в ее интересах! – и спуталась с моим папенькой?!

Она бросила на меня едкий взгляд и сказала очень холодно:

– Надеюсь, вы не ждете пояснений?

– Что вы, – вежливо ответил Стефан и сжал мою руку.

А я что? Я молчу!

Погодите-ка. Выходит, клубника и шоколад с шампанским были ради этой самой дамочки? А сама-то строит из себя приверженку эльфийской кухни. Травяной чай, то да се…

– Неодим меня ждал, – продолжила эльфийка ровно, и только сцепленные пальцы выдавали, как нелегко ей говорить. – Однако входить я не стала, поскольку с порога услышала разговор. Неодим спорил с кем-то. Причем тот, другой, страшно ругался. Называл его предателем, твердил, что это нечестно. И что гномы не должны отдавать свое… Что-то в этом роде. Я не особенно прислушивалась, знаете ли.

– Лиц вы не видели? – уточнил Стефан напряженно.

Она махнула рукой:

– Разумеется, нет! Я только едва-едва приоткрыла дверь, а тот, второй, сидел ко мне спиной. Плечо и затылок – все, что я смогла разглядеть. И сочла, что это дела гномов, следовательно, мне не стоит вмешиваться. Поэтому я вернулась к себе… А следующим утром узнала из газет, что Неодим убит. Как думаете, моя информация стоит сделки?

Стефан почесал кончик носа. Подозреваю, специально. Вон как эльфийку перекосило от такой простоты манер! Но как же она все-таки… с гномом-то?! Или деньги не пахнут? На заводик, поди, нужна была кругленькая сумма?

Вот же… предприимчивая особа, как сказал бы Стефан. Я-то ее куда более неприличным – зато емким! – словом бы приласкала.

А что, повезло ей. И капиталец заработала, и патент к рукам может бесплатно прибрать… Сплошная выгода.

– Нам нужно подумать, – сказал Стефан наконец. – Значит, тот, другой, был гном?

– Разумеется, – она чуть пожала плечами. – Их говор не спутаешь… Впрочем, я и так сказала слишком много. Дайте мне знать о своем решении.

* * *

– Старый козел! – припечатала я, когда за эльфийкой закрылась дверь. – Пф-ф-ф!

Стефан усмехнулся и размял пальцы.

– Еще вопрос, кто был инициатором. Впрочем, это не столь важно. Меня больше интересует другое…

Он задумался и умолк.

– Почему она столько нам разболтала? – предположила я живо. – Ну, вдруг мы найдем этого самого гнома и без ее помощи?

Стефан качнул головой, и мне захотелось растрепать его безупречно гладкие волосы. Ну безобразие же! Нельзя быть таким аккуратным, собранным, приглаженным… Тьфу!

– Найти гнома, положим, мы найдем. И что дальше? Едва ли у их ссоры имелись другие свидетели. Доказательств никаких, кроме собственно показаний Кейладиэль. И свою цену она уже назвала.

– Станок жалко, – честно сказала я и почесала в затылке. – Разве что очень надо. Но давай все-таки попробуем обойтись, а?

– Давай, – легко согласился мой любимый эльф, наклонился и быстро поцеловал меня в нос. – Для начала, полагаю, мне следует поговорить с сержантом. Выяснить, что за внезапный свидетель обвинения у них объявился. Все равно на твоей встрече с Иттрией я определенно буду лишним.

– Определенно! – повторила я и фыркнула.

Все-таки иногда меня тянет его стукнуть. За эти вот словесные кружева с бантиками.

Хотя по сути-то он прав. Как бы Иттрия при Стефане под стол не спряталась!

– Кстати, – Стефан прищурился неожиданно лукаво. – Обменяемся предположениями, кем был этот таинственный гном?

– А есть варианты? – хохотнула я. – Празеодим, папенька Иттрии. Кто же еще?

* * *

При виде меня Иттрия так просияла, что мне совестно стало. Ну, почти.

Я же Празеодима под руку не толкала! Сам убил? Пусть сам и отдувается. А что я самую малость в расследовании помогу… Так как он хотел? На других свалить? Нет уж!

– Доброе утро, – пробормотала гномка, чуть запинаясь.

Она была в уже привычном черно-белом платье, с притороченной к поясу сковородой.

– Доброе, доброе, – согласилась я, плюхнулась на диванчик напротив и сказала доверительно: – Жрать хочу. Мяса, и побольше.

А она не смутилась! Обрадовалась:

– И я!

Я мысленно потерла руки. Как же мне не хватало гномьей простоты! Никаких тебе поклонов с реверансами, никаких па-де-де. Кра-со-та!

Может, и правда подружимся?..

– Я кое-что узнала! – шепотом сказала Иттрия, едва мы сделали заказ. – Ну, про твоего… то есть про мастера Неодима.

– Валяй, – разрешила я и устроилась поудобнее.

Приготовилась, значит, слушать.

Иттрия не подвела. Руки сцепила в замок и заговорила – торопливо, сбивчиво, словно школьница на уроке:

– Понимаешь, мастер Неодим не был честным гномом! Папа говорит… Ой, прости!

– Да не извиняйся, – отмахнулась он. – Отцом он мне был чисто формально. Так что там говорит твой папа?

Она потупилась и повторила:

– Мастер Неодим не был честным гномом. Из-за этого они с папой и рассорились. Мастер Неодим его обманул! Он многих обманывал… Не понимаю зачем?!

– Действительно, – пробормотала я и потерла кончик носа. – Зачем обманывать?

– Папа говорит, – торопливо продолжила Иттрия, – что мастер Неодим был бедным. Что-то там у него в юности вышло, и его из клана прогнали! Не исключили, никто не хотел шахту обрушивать. Но слышать о нем не хотели… А мастер Неодим как-то сумел подняться! И денег заработал, и уважаемым гномом стал. Папа говорит… – она затравленно огляделась. Народу в кафе было много, время-то обеденное. И понизила голос до шепота: – Мастер Неодим промышлял незаконными делами!

И я, кажется, даже знаю какими…

Ну не может быть, чтобы это все не было взаимосвязано!

– Продолжай, – кивнула я, принимаясь за бифштекс. И добавила с набитым ртом: – Очень интересно!

Она смутилась, покраснела.

– Боюсь, это все… – и руками развела. – Хотя нет, погоди. Я попросила папу написать, с кем мастер Неодим ссорился. Вот! – И выложила на стол несколько листков, исписанных мелким почерком.

Я аж присвистнула. Ну Неодим! Славно он зажигал. Хоть кто-то остался, кому он не успел на мозоль наступить? Или они там всем Подгорным королевством празднуют, что папенька перестал наконец небо коптить?

– Спасибо, – я все-таки цапнула список. Вдруг пригодится? – А у тебя как дела? Что надумала?

Она вскинула голову.

– Я убегу! – решительно сказала она. – Как только…

– А, вот ты где, – гном подкрался незаметно, опустил на плечо Иттрии волосатую лапу. – Невеста.

У него были вздернутый нос, маленькие глазки и неопрятная, с застрявшими крошками борода.

Гномка вздрогнула, оглянулась затравленно. И сказала тонким от волнения голоском:

– Я не выйду за тебя, Барит!

– А куда ты денешься? – ухмыльнулся он. – Обещание дано. Так что готовься, я сегодня за тобой пришлю.

Я облизала вилку и задумалась. Очень хотелось разбить о голову наглого типа тарелку. Только мясо было вкусное. Жалко.

Лицо у Иттрии таким стало… Испуганным? Решительным?

Она вдруг вскинула голову, сорвала с пояса сковороду – и… Сковородка встретилась с головой «женишка» с таким гулким звуком, будто между ушей у него даже не пустота. Вакуум.

– Ик! – выдал жених и рухнул как подкошенный.

А гномка воздела над головой сковородку и выкрикнула звонко:

– Я не выйду за тебя, Барит!

Голос ее в наступившей тишине прозвенел как набат.

– Конечно, не выйдешь, – хмыкнула я, торопливо прожевав. Неловко было нарушать торжественность момента. – Ты же его убила.

Иттрия поменялась в лице.

– Убила? – повторила она растерянно и опустила взгляд. – Нет, что ты! У гномов крепкие черепа.

В подтверждение ее слов гном зашевелился и тихо застонал. Прижал руку ко лбу – и даже глаза открыл. Красные, мутные, но все-таки вполне разумные.

Посетители дружно выдохнули. Кажется, кто-то даже возмутился, мол, как же так? Они-то уже на трагедию настроились, а тут никакого драматизма… Нарушают, понимаете ли, правила жанра! Пусть вернут деньги за билеты! Как не платили?..

– Что? – пробормотал Барит, морщась, и кое-как сел. – Что ты сделала?

– Дала тебе отставку! – прежним звонким голоском сказала Иттрия и подбоченилась. – При свидетелях говорю, что не выйду за тебя, Барит. Сказано! – И вскинула сковородку на плечо.

Щеки Иттрии пламенели.

– Вот… – гном кое-как воздвигся на ноги и с ненавистью посмотрел на невесту. Кажется, уже все-таки бывшую. – Ты за это поплатишься.

– Это не по обычаю, Барит! – Иттрия прямо встретила его взгляд. – У меня есть сковорода, и я вправе сама решать.

Он только сплюнул и, чуть покачиваясь, пошаркал к выходу.

Иттрия выдохнула – и почти упала на свое место. Закрыла лицо руками.

– Я сделала это. Правда сделала!

– Молодец, – я осторожно похлопала ее по плечу. – А теперь, может, скажешь толком? Что это было?

Она даже руки от лица отняла.

– А ты не знаешь? – И такое неподдельное удивление.

– Понятия не имею, – честно сказала я. – Это у вас обычаи такие? Я пока только про еду и сковороду слышала.

Иттрия хихикнула и прикрыла рот ладошкой.

– От мастера Титана? Говорят, он очень в тебя влюблен… Ладно-ладно, это не мое дело! Просто у нас все это знают. Женщина может отказать мужчине. Я имею в виду окончательно и бесповоротно. Надо только стукнуть его сковородой по голове.

Я хмыкнула и придвинула к себе тарелку с уже порядком остывшим мясом.

– Дай угадаю, развод…

– Три удара, – кивнула Иттрия. – При свидетелях.

– Ну или вдовой станешь, – заметила я философски. – Тоже вариант.

Она смущенно опустила взгляд:

– Вообще-то обычно удары чисто символические. Но уж очень меня Барит достал!

– Верю, – я показала ей большой палец. – Кстати, а где взять правильную сковородку? Не любая же годится?

Хорошо бы, если так.

– Нет, конечно! – у нее даже глаза расширились от эдакого кощунства. – Старшая женщина в роду вручает. Когда девочка становится девушкой. И потом тоже. Только уже другие, побольше и потяжелей. Чем важнее женщина – тем тяжелее сковорода, понимаешь?

Короче, с гномками в возрасте лучше не разводиться. Зашибут!

– Понимаю, – пригорюнилась я, даже жевать перестала, – что не видать мне этой нужной штуки.

– Ой, – спохватилась Иттрия, глазами хлопнула. – И правда… Хотя зачем тебе? У тебя ведь жених – эльф!

А у эльфов черепа не такие крепкие? Ну да, ну да.

– У меня, – мрачно сказала я, – и другие претенденты есть. Вот их бы!..

– Ты вилку погнула, – сказала Иттрия тихонько. – Я тебе очень сочувствую, правда!

Вот только ее сочувствия мне для полного счастья не хватало!

– Проехали, – буркнула я. – Давай лучше поговорим о папенькиных врагах.

– Давай, – согласилась она растерянно. – Только я почти ничего о них не знаю.

Я вздохнула:

– Ладно. Надеюсь, у твоего отца есть надежное алиби? – И мысленно скривилась.

Надеюсь я, как же!

Иттрия просияла:

– Конечно! Тут нам очень повезло. То есть тогда я так не думала. И очень испугалась, когда папе за ужином стало плохо. Пришлось даже скорую помощь вызывать! Его до самого утра в больнице продержали, представляешь?

М-да. Или это очень коварный план, или Празеодим все-таки не убийца.

А тогда кто?!

* * *

Загадочным свидетелем оказался… мальчишка-коридорный.

Я только глаза выпучила, когда он на дрожащих ногах ввалился в кабинет, и сержант провозгласил:

– Очная ставка!

Инспектор, непривычно хмурый и явно не выспавшийся, проворчал:

– Повторите нам то, что рассказывали ранее, мистер Креддок.

– Ну я… – проблеял коридорный. Сглотнул и попросил: – Можно, я сяду?

– Можно! – так рявкнул инспектор, что у коридорного коленки подломились. Он не сел – рухнул.

И чего это инспектора так разбирает? Ах да. Стефан! Не позволил нехороший эльф меня с ходу арестовать, докапываться принялся, уточнять и проверять. Даже на очной ставке – то есть показаниях лицом к лицу – настоял.

Полицейский бы и рад отказать, но… Адвокаты – народ ушлый. Сегодня ты ему откажешь, а завтра он все обвинение по кирпичику развалит. Не соблюдалось право на защиту, то да се.

– Рассказывайте! – велел инспектор мрачно.

Сержант прилежно записывал. И рожа у него была кислее уксуса. Дескать, гнев начальственный разделяю и всячески негодую… Вот артист!

Коридорный стащил очочки и принялся дрожащими руками их протирать.

– А-а-а… С чего начинать?

– Да вы не нервничайте так, – не выдержал сержант и посоветовал душевно: – Вы, главное, правду говорите. Правду говорить – оно всегда легко!

Инспектор так глянул на болтливого подчиненного, что тот мигом прикусил язык.

Коридорный водрузил очочки обратно на нос, расправил хлипкие плечи и откашлялся.

– Понимаете, я коридорным работаю. Только мне восемнадцати еще нет, так что ночью я дежурить не могу. Поэтому ровно в одиннадцать тридцать на пост заступает мой сменщик. – И глянул вопросительно, мол, пока все понятно?

Инспектор веско кивнул, и приободренный коридорный заговорил увереннее:

– Ну так в ту ночь, когда почтенного гнома убили, я вот ее, – он кивнул на меня, – возле номера того бедного господина видел! В двенадцатом часу.

Ладонь Стефана легла мне на плечо, не давая вскочить и завопить: «Ах ты, врун!» И в глаз съездить, что уж тут.

– Вы убеждены, что правильно назвали время? – улыбнулся инспектор, и в улыбке его сквозило торжество. – Это не могло быть около девяти вечера?

– Нет, что вы! Я уже домой собирался, и тут вижу – она… – Коридорный вдруг густо покраснел и признался: – Я аж засмотрелся.

Это он мне так польстил, что ли? Ну-ну.

– Разрешите вопрос? – подал голос Стефан.

Инспектор скорчил кислую мину, однако махнул рукой. Мол, валяйте.

Коридорный напрягся весь, вцепился в свою кепку. Попой чуял – будут бить. Даже если не по морде. Стефан и словами так умеет вмазать – закачаешься.

– Скажите, – голос Стефана звучал мягко, вкрадчиво даже. – А на что именно вы загляделись?

Как бедняга коридорный со стыда не сгорел – ума не приложу. А покраснел весь, покраснел! Аж очочки запотели.

– То есть?.. – проблеял он.

Понятно же, что пялился коридорный на попу и на грудь, только нипочем в этом не признается.

Стефан сжалился:

– Как она была одета?

– А-а-а! – свидетель вздохнул с облегчением. – Понимаете, я в этих их одежках не разбираюсь. Пеньюар там или еще что…

– Описывайте своими словами, – вмешался инспектор, и свидетель посмотрел на него с благодарностью.

– Халатик на ней был кружевной. Коротенький такой, голубенький, в цветочек.

– В цветочек? – повторил сержант глубокомысленно. И рот кулаком прикрыл, дескать, закашлялся. А то не видно, что ржал он. Бессовестно.

Наверное, представил меня в голубом халатике. В цветочек. Круче только плоскогубцы в ромашку.

– Ну да, – простодушно согласился свидетель. – И в чулочках. Беленьких. И еще такая штучка, которая, ну… приподнимает.

Он руками показал, что именно надо приподнимать.

Поклеп! У меня и без того все отлично.

Тут уже и инспектор Перкинс заволновался:

– Ну, если это все…

Стефан же тонко улыбнулся – и не дал полицейскому отыграть назад:

– Не совсем, инспектор. Скажите, мистер Креддок, не показалось ли вам странным, что подозреваемая в таком виде пришла в номер к родному отцу?

У свидетеля отвисла челюсть. Кажется, он такой мыслью даже не задавался. Только вспоминал да слюни пускал… Тьфу!

Торжество воображения над интеллектом.

А ведь я, кажется, знаю, какую дамочку в халатике видел этот парнишка!

Но как это доказать, не привлекая Кейладиэль к ответу? Она-то, положим, охотно привлечется, но и цену затребует – мама дорогая!

– Э-э-э… – протянул коридорный растерянно.

Инспектор Перкинс тут же пришел ему на выручку:

– Свидетель не обязан оценивать поведение подозреваемой!

– Пусть так, – подозрительно легко согласился Стефан. – Скажите, мистер Креддок, а вы хорошо видите без очков?

Свидетель заметно разнервничался, заерзал даже.

Инспектор Перкинс язвительно ответил:

– Что за глупые вопросы? Если бы он видел хорошо, то ему не пришлось бы носить очки!

– Благодарю, – Стефан чуть заметно склонил голову. – За ценнейшее разъяснение.

Инспектор побагровел от завуалированной насмешки.

– Я перефразирую вопрос, – продолжил Стефан мягко. – Свидетель, можете ли вы с уверенностью узнать человека, если снимете очки? Скажем, с расстояния в несколько метров?

– Э-э-э, – у коридорного забегали глаза. – Нет, ну и что? Я же был в очках!

– Вы уверены? – улыбка Стефана стала чуточку шире. – Учтите, ваши слова нетрудно проверить. Скажем, горничные и портье наверняка припомнят забавную историю, когда вы поскользнулись на мокром полу, засмотревшись на… Словом, на девушку, которая его мыла. И надо же так случиться, что вы не только ушиблись, но даже разбили очки. Какая незадача, верно?

На коридорного жалко было смотреть.

– Я… э-э-э…

Инспектор только молча открывал и закрывал рот.

– Вы ведь в тот вечер пожаловались портье, что запасные очки остались дома, – продолжил Стефан ровно. – И сказали, что решили не уходить с работы пораньше. До конца смены оставалось каких-то два часа, и вам не хотелось терять деньги… Так все было, мистер Креддок?

Ну Стефан. Ну дает! И когда он успел все это разузнать?!

– Ну-у-у. Да. Да, хорошо. Я не видел ее лица, но!..

– Кто посоветовал вам идти в полицию, мистер Креддок? – продолжил Стефан безжалостно. – Кто велел сказать, что это была мисс Саттон?

– Он не велел! – выкрикнул коридорный. – Он просто пожаловался, что свидетелей нет. А ему так жалко было бедного дядю…

Дядю?! Я вскинулась. То есть…

– То есть это был мастер Эрбий? – озвучил мою мысль Стефан. И приказал, чуть повысив голос: – Отвечайте!

– Ну… да.

Кузен, дюбель ему в…

* * *

– Вот гад! – выпалила я, едва мы вышли из полицейского участка, и в сердцах пнула подвернувшийся камень. – А прикидывался-то! Вот и верь после этого гномам.

Инспектор, конечно, тоже гад. Форменный. Но от него-то я ничего другого и не ждала. А вот кузен… Эх!

Стефан обнимал меня за плечи. И очень зря, между прочим! Безопаснее с трансформатором обниматься.

– Справедливости ради, – сказал Стефан вдруг, – он пытался решить дело миром. Дважды, если не ошибаюсь.

– Когда это?! – я даже вывернулась из его рук, чтобы посмотреть ему в лицо.

И что я надеялась там увидеть?

Стефан был безмятежен, как гладь пруда на рассвете. А какие тайны прячутся в темной толще воды – кому какое дело?

– Когда предлагал сделать его управляющим, – пожал плечами Стефан. – Или пожениться.

– То есть, – медленно проговорила я, – ты хочешь сказать, он затеял все это ради наследства?!

Стефан вздохнул:

– А ради чего же еще? Если тебя признают виновной в убийстве, наследства ты лишишься автоматически. И оно, разумеется, перейдет к следующему в очереди, то есть мастеру Эрбию. Уладить вопрос без столь крайних мер у него не вышло. Пришлось надоумить этого мальчишку, коридорного. Ты ведь понимаешь, что без более чем щедрой… помощи, так скажем, он бы никогда не пошел в полицию?

Об этом я и сама догадалась. Не дурочка.

– Погоди! – я потерла лоб. – Кто ему вообще сказал, что коридорный кого-то видел?

– Кейладиэль, полагаю.

– Что?! – возопила я, и Стефан посмотрел на меня с укоризной.

– Дорогая, ты ведь не хочешь, чтобы нас задержали за нарушение общественного порядка?

Это он вовремя сказал. Я ведь чуть было не начала разговаривать матом.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. И почти спокойно:

– Эльфийка и мой, чтоб его, кузен? С чего ты решил, что они вообще знакомы?! Ты что, не только про этого коридорного разузнал? Как, кстати? – И прикусила язык, а то он отвечать не успевал.

Стефан пожал плечами:

– Это не составило труда. Персонал в гостиницах весьма словоохотлив, особенно если его слегка к тому поощрить. Что же до Кейладиэль… Покойный был не из тех, кто скрывает такого рода связи. Скорее напротив, гордился. И поскольку твой кузен был его управляющим и доверенным лицом…

Он развел руками. Дескать, элементарно!

Ну да, элементарно.

Я потерла лоб.

– И что дальше? Прижмем кузена к стенке?

– Зачем же? – возразил Стефан. – Не думаю, что следует действовать столь прямолинейно. Для начала поговорим с сержантом Стеббинсом. Он будет ждать нас сегодня в «Отвертке». Что?

Я таращилась на него как на действующий образец вечного двигателя.

– Как ты догадался? Ну, что я собираюсь в «Отвертку»?

Понятное дело, в ночных приключениях я жениху повинилась. Но вот планы мы пока не обсуждали, не до того было.

– Любимая, – Стефан улыбнулся с мягкой укоризной. – Я же тебя знаю.

И не поспоришь. Знал. Причем как облупленную!

* * *

– Опять ты? – удивился бармен, когда мы со Стефаном ввалились в «Отвертку». То есть как мы? Я-то ввалилась, а вот Стефан шествовал – плавно, с достоинством. Эльф!

– А что, – фыркнула я, приземляясь на высокий барный стул. – Мне опять тут не рады? Снова конкурсы будут? Учти, они тут не больно-то интересные.

Он усмехнулся в бороду и перекинул полотенце через плечо.

Час довольно ранний, день будний. Так что посетителей в зале было всего ничего. Парочка тихих пьянчуг.

– Не будет конкурсов, не боись. Я просто думал, раз твой станок нашли, то чего ты тут забыла?

– Уже в курсе? – вяло удивилась я.

В городке вроде Джонстона слухами даже не земля полнится, а воздух, вода в трубах и канализация заодно.

– Знаю, – кивнул бармен. – Поздравляю, кстати. Так почему ты еще не дома?

– Спасибо, – буркнула я. – А то сам не знаешь! На меня же еще убийство мастера Неодима вешают.

– Точно, – помрачнел гном и дернул себя за бороду. – Запамятовал, извини.

– «Извини» не булькает, – намекнула я.

Бармен хмыкнул и потянулся за бутылкой:

– Вчера ты пила с горя, а сегодня-то что?

– Так на радостях! Кстати, – я вытащила из кармана один из трофейных болтов и хлопнула им о стойку. – Мне надо знать, откуда эта штука.

Он бросил короткий взгляд, помрачнел, однако попытался увильнуть:

– Там же клеймо, сама разве не видишь? Джонстонский завод металлоизделий, о как.

– Ты мне дурачка-то не играй, – попросила я мрачно и щеку подперла рукой. – Ну откуда в Джонстоне детали такого качества? Только контра…

Гном молниеносно зажал мне рот ладонью.

– Тс-с-с! – прошипел он, оглядываясь. – Язык не распускай, поняла? Есть вещи, о которых болтать не след.

– Да ну! – возмутилась я, едва вновь обрела возможность говорить. – Папеньке, значит, такие делишки ворочать можно, а мне – молчок?

– Точно, – подтвердил бармен без улыбки и спросил очень просто: – Жить хочешь?

– Хочу, – буркнула я. – Только не в тюрьме. А для этого мне надо в этом дельце разобраться! – И челюсть выпятила. Мол, отказали тормоза, понесло по кочкам.

Гном посмотрел на меня исподлобья. Перевел взгляд на стакан, который успел между делом наполнить. Вздохнул. И выпил махом.

– Вот же ж упрямая, как коза. Не скажу – сдуру сама туда полезешь. Так ведь?

Я энергично закивала. Так, дяденька!

– Ну что с тобой делать? – пригорюнился бармен. – Сгинешь же…

– Не тревожьтесь, – подал вдруг голос Стефан, который до сих пор молча слушал. – Я за ней присмотрю.

Я напряглась. Сейчас его гном на смех поднимет!

Но тот лишь поймал взгляд эльфа, пожевал губами – и махнул рукой.

– Ладно. Только, чур, не обижаться, если вдруг что. Сам-то я в такое не лезу. Меньше знаешь – крепче спишь, вот мой девиз.

– Разумно, – одобрил Стефан.

– Сам знаю, – проворчал гном в бороду. – Только слухи все равно доходили. Сами знаете, как оно бывает. Словцо там, вопросик тут… Короче говоря, права ты, девонька. Нет у нас никакого завода. Так, видимость одна. Точнее сказать, был он. Да обанкротился давно. То ли директор безголовый, то ли рабочие безрукие – о том не знаю. Одно точно, закрыли завод. Станки на металлолом порезали, барахлишко с молотка распродали… М-да. Жалко, славный был заводик. А потом дела вдруг пошли на лад. И детальки штамповать стали такие – любо-дорого посмотреть. Песня, а не детальки!

Он мечтательно прижмурил глаза.

– И? – не выдержала я.

Гном махнул рукой:

– Да говорят, что на заводе том больно тихо. Охрана, собаки, забор высоченный – а изнутри ни звука. Я бы, может, и подумал, что шумопоглощение забацали всем на зависть, да только зачем? До жилья оттуда далеко, никакие нормы производство не нарушает. Так какой смысл? Недешевая это штука, на таком пространстве-то. Не мне тебе рассказывать.

– Еще бы, – кивнула я. – Значит, обманка? Видимость?

– Похоже на то. – Бармен пожевал губами. – И вот еще что. Поговаривали, что в этом деле интересы больших людей замешаны… Ну, сама понимаешь.

– Подобное предприятие быстро привлекло бы внимание контролирующих органов, – заметил Стефан тихо. – Не имей оно протекции.

– Вот! – гном воздел палец и посмотрел на Стефана с уважением. – Эльф, а соображаешь. Собственно, больше я ничего и не знаю.

Ха! Размечтался. Я только во вкус вошла.

– А… – начала я, но Стефан тронул меня за локоть, указывая на вошедшего в бар сержанта Стеббинса.

Эх, как не вовремя!

Полицейский выглядел слегка оглушенным. Оглядывался. Глазами хлопал растерянно.

Ну это дело такое. Интерьер а-ля мастерская безумного изобретателя впечатлял. Массивная люстра из стеклянных колб, шестеренок, колесиков и латунных стержней. Барная стойка, напоминающая верстак. Странные инсталляции из деталек на стенах. Окна в виде иллюминаторов. Табуреты, наскоро склепанные из труб и канализационных люков.

С непривычки – просто отвал башки.

Я-то другое дело, и не такое видала. Да и Стефан насмотрелся, вечно я его по злачным местам таскаю.

– Сержант! – я приветливо оскалилась и помахала ему рукой. – Мы тут.

– Я заметил, – проворчал бравый полицейский, не без опаски умащивая зад на местный табурет. – Вы не могли бы, кхе-кхе, привлекать поменьше внимания?

– Внимания? – удивилась я и оглянулась на парочку забулдыг, которые смирно клевали носами над своими стопками. – Им не до нас. А бармен…

– Мое прозвище – Немой, – прозрачно намекнул гном, придвинул сержанту кружку пива и вытер руки о передник. – Загляну-ка я на кухню, пожалуй… – И скрылся в подсобке.

Ну вот, а я еще о многом хотела его расспросить!

Досаду пришлось глушить, отобрав у опешившего сержанта его пиво.

– Ирэн, – с упреком сказал Стефан, но уголки его губ подрагивали от сдерживаемой улыбки.

Сержант только молча открывал и закрывал рот.

– Я девушка, – я ткнула себя пальцем в грудь. – А у девушек бывают нервы…

Полицейский содрогнулся – и сам придвинул мне кружку.

– Знаю я ваши дамские нервы. Вовремя не успокоишь – потом от сковородок уворачиваться замаешься, – сказал он тоном давно и прочно женатого мужчины. – Вы пейте, пейте. Все равно я еще на службе.

– И как служба? – вежливо осведомился Стефан. – Могу поделиться соком, если хотите.

Бармен от щедрот выставил ему целый кувшин.

Сержант пожевал губами и махнул рукой:

– А давайте!

Сок он опрокинул махом. Крякнул. Вытер усы и вздохнул:

– Кому скажи – засмеют… Ну да ладно. Короче говоря, принес я, что вы просили. – И по стойке к Стефану скользнул листок бумаги, сложенный вдвое.

А я смотрела на полицейского во все глаза. Спросить? Не спросить?

И все-таки не выдержала:

– Почему вы нам помогаете?

Это разглашение тайны следствия как-никак!

Сержант помрачнел, но взгляда не отвел.

– Потому что я, мисс, не такой болван, каким меня считают. Ладно, когда начальство там по мелочи мухлевало, я глаза закрывал. Все мы, как говорится, не без греха. Но это дельце даже не попахивает. Дерьмом оно воняет, вот! И я в этом дерьме вместе с начальством тонуть не хочу.

Ясно-понятно. Сержант смекнул, что копать мы будем всерьез, и не захотел идти ко дну вместе с продажным инспектором.

Сержант, может, типчик и недалекий, но житейской сметки у него не отнять. Риск, конечно, есть… Но и выигрыш велик. Сержант вполне мог и премию, и внеочередные погоны получить, а при удачном стечении обстоятельств – даже кресло опального начальника.

Стефан тем временем развернул записку, быстро пробежал текст глазами и удивленно задрал брови.

– Взгляни, – он протянул бумажку мне.

Что тут у нас? О как! Перечень улик, изъятых с места преступления. Тапочки убитого… Предполагаемое орудие убийства. Ну это понятно… Клубника и шампанское. А их-то зачем?.. Портфель с бумагами… Ручка шариковая, стержень синий, перемотана черной изолентой, отпечатки пальцев не обнаружены… Чего?!

Я мотнула головой. Стоп! Не увлекаться. Может, обычная случайность. Мало ли у кого может быть черная изолента? У нас-то в отличие от гномов она не запрещена! Даже в «Отвертке» мне ее, помнится, предлагали.

Но справки навести – надо!

Бармен как раз вернулся и принялся протирать стаканы, изо всех сил притворяясь, что ему совсем-совсем не интересно, о чем мы тут треплемся. Ну да, ну да.

– Тал, – позвала я. – Пс-с-с!

Он обернулся, буркнул недовольно:

– Ну чего тебе еще?

А то я не видела, как блеснули его глаза!

Я подалась вперед и спросила тихо-тихо:

– Про секту черной изоленты что можешь рассказать?

Гном дернул бородой:

– А про секту, девочка, скажу только, что говнюки они те еще!

– Мастер Ирэн! – окликнули меня сзади. – Какая встреча!

Я обернулась. Мастер Церий? И откуда такая радость? Или его тоже каким-нибудь приворотом опрыскали? С папеньки бы сталось. Он, как выяснилось, тот еще затейник был.

– Доброго дня, мастер Церий, – пожелала я наконец. – Вы тут какими судьбами?

Хотя что это я? Он ведь тоже технарь, и котелок у него варит.

– А, – махнул рукой он, – парней вот привел. К Талу на стажировку.

Он дружески кивнул бармену, тот кивнул в ответ, вытер руки и поманил молчаливых «парней» за собой в подсобку. Выглядели они скверно и двигались будто в полусне. И это гномы-то! Вечно шумные, веселые, активные.

– Мухоморщики, – вздохнул мастер Церий, проводив их взглядом. – Бывшие. То есть как бывшие. Они-то с этим делом завязали, но это еще поди кому докажи! Мол, если мухоморы пробовал, доверия тебе нет. И хоть… Эх, ладно. Проехали.

Я только кивнула, глядя на него во все глаза. Спрашивать не буду (не дура ведь!), но и без того ясно, что с пагубными пристрастиями Церий знаком не понаслышке. Кажется, и мэру он что-то такое про мухоморную курильню говорил?..

На Стефана с сержантом Церий внимания не обращал. Видимо, решил, что я тут одна, а эти двое сами по себе.

– Я, собственно, чего спросить хотел? – продолжил Церий, оглаживая рыжую бороду. – Я наслышан, что станок ваш нашли. Так мы с братом ждем, значит. Когда сделку-то закончить думаете?

А, так вот откуда эта бурная радость! Уже предвкушает, как заграбастает мой станок.

Всем, всем он нужен: гномам, эльфам, даже Полпенни. А ему, кстати, зачем? Так я этот небезынтересный момент и не прояснила. Не представилось случая, м-да.

– Как только, так и сразу, – пообещала я туманно и руками развела. – Станок-то нашли, только мне не вернули. Опознать дали, а потом попридержали, дескать, до конца расследования. На ответственное хранение приняли, о как!

Я только и смогла, что украдкой маячок на станок нацепить. А что? Не хватало его потом второй раз искать! И вообще, я теперь пуганая, на все мало-мальски ценное маячки налепила. Специально их два десятка наклепала, дело-то нехитрое.

Мастер Церий тут же помрачнел.

– Гады они, эти полицейские! – сказал он с чувством.

Сержант крякнул, но вмешиваться не стал. Гном подозрительно на него покосился, но полицейского без формы не опознал.

– Что есть, то есть, – поддакнула я, стараясь не заржать. А то сержант и правда обидится.

– Вы дайте нам знать, ладно? – попросил мастер Церий. – Мы с братом того, ждем.

Все ждут. Кто-то так даже дождется…

* * *

В свой номер я вернулась ближе к полуночи. И не потому, что расследование, чтоб его, куда-то там продвигалось. Бармен о секте отмалчивался. Сержант обещал навести справки о Празеодиме и скоренько распрощался. Короче, ничего интересного.

Мы со Стефаном просто гуляли. Допоздна. Держались за руки, смеялись, целовались украдкой… А что? Мы жених и невеста, имеем право!

В комнату я вошла в самом мечтательном настроении. Щелкнула замком, бросила сумку на комод, нога об ногу стащила туфли…

Меня больно дернули за локоть, прижали к стене и прошипели в лицо:

– Что ты ему подлила?