(Примечание. Не плюй в колодец! Вылетит – не поймаешь)

«Отвертка» оказалась той еще дырой. Кажется, когда-то это был дом с большим гаражом, который зачем-то превратили в бар.

– Милое местечко, – оценил Стефан и чуть поморщился, ступив начищенной туфлей в грязь.

– Ш-ш-ш, – прошипела я и ткнула его локтем в бок.

Стефан, конечно, за словом в карман не лезет… Но иногда лучше бы молчал!

Вон как громила у входа сразу насторожился. Сплюнул под ноги и заслонил нам дорогу.

– Эй, голубки, вы что тут забыли? Шли бы вы отсюда, у нас заведение для своих. А ты, парень, точно не наш. На технаря вообще не похож. – И смерил Стефана – от кончиков штиблет до забранных в хвост длинных волос – презрительным взглядом.

Тот поднял бровь, однако промолчал, уступая мне инициативу. Вот то-то же.

– Он со мной, – небрежно бросила я и выпятила грудь, обтянутую клетчатой рубашкой и джинсовым комбинезоном. Лямку комбинезона украшал мой любимый значок «Хочешь убиться монтировкой? Спроси меня как!»

– Девочка, у нас тут не маскарад, – хохотнул вышибала и широченными плечами повел. – Думаешь, робу напялила и за свою сойдешь? Не знаешь закон Ома, так сиди дома. У нас все равно лимонад не подают.

– А похоже, что нам нужен лимонад? – фыркнула я и руки на груди скрестила. Ура! Можно выпустить пар. – Мне бы чего покрепче, контакты протереть… Или ты другого пойла не знаешь?

Громила ухмыльнулся, показав дырку на месте переднего зуба, и предложил издевательски:

– Царской водки плеснуть?

Вот меня еще растворителем не угощали!

– Слушай, парень, – насупилась я и покрепче сжала ручку сумки. – Ты проверь соединение языка с мозгом, лады? А то у тебя там явный обрыв на линии. Могу прозвонить… – И выразительно так взвесила в руке тяжелую сумку.

Громила выпятил нижнюю челюсть и переступил с ноги на ногу:

– Умная, что ли?

– Поумнее некоторых, – парировала я. – Слушай, веришь, денек был – предохранители вот-вот сгорят. Так что сделай фокус, умножься на ноль.

Он сжал кулаки:

– А в глаз?

– А капот подрихтовать? – внесла я встречное предложение.

– Между прочим, – заметил Стефан в пространство. – Вы, молодой человек, только что угрожали жизни и здоровью моей невесты. За это положено от двух до пяти лет лишения свободы.

– Она первая начала! – взревел громила, оскорбленный в лучших чувствах.

Стефан тонко улыбнулся:

– Боюсь, в это никто не поверит. Хрупкая молодая девушка напала на большого сильного мужчину?..

«Хрупкая молодая девушка» и «большой сильный мужчина» переглянулись.

– Юрист… – вздохнула я. – Все удовольствие испортил!

Вышибала почесал в затылке и посторонился.

– Проходите уж. И, парень, – он похлопал Стефана по плечу, – ты извини, если что. Раз с такой девахой крутишь, то силе-о-он!

* * *

– Эй, бармен, – обратилась я к гному, флегматично протирающему стаканы за стойкой. – Выпить найдется?

Тишина за спиной загустела, как старый клей ПВА. И чего все таращатся? Подумаешь, девица в спецовке. Эка невидаль!

Гном поднял на меня взгляд, не отвлекаясь от своего медитативного занятия. Вид у него был полусонный.

– «Молотком по пальцам»? «Улетный перфоратор»?

От неожиданности я фыркнула:

– Это угроза?

– Это коктейли, – ответствовал гном с достоинством. – Водка с томатным соком, значит, «Молотком по пальцам» будет. А «Улетный перфоратор» я с клюквенным и апельсиновым соком делаю.

– А, это название пойла! Креативно. Давай тогда мне «Улетный перфоратор».

Гном кивнул и осведомился у Стефана:

– А вам?

– Апельсиновый сок. Без водки.

– Пф-ф-ф! – громко выдохнул кто-то у нас за спиной. – Ты глянь на этого пижона! Сока ему.

– А тебе, девочка, мама пить разрешает? – поддакнул ему кто-то явно изрядно набравшийся. Язык у него здорово заплетался. – Как это вас Рой пустил, э?

– Так аппетитная девчонка-то, – прицокнул языком кто-то. – Вот и… – И – хлоп лапу мне на коленку.

– Будь добр, – процедила я, не оборачиваясь, и наглую руку скинула, – не трогай мои достоинства своими недостатками!

– А не то че? – заржал нахал с засаленными патлами, с черным мазком на щеке и в грязном комбинезоне. Фу! Мог бы хоть помыться после смены.

Стефан вздохнул:

– Или я буду вынужден определить пределы необходимой обороны.

– Че? – вытаращился нахал.

Его дружки заржали, заулюлюкали.

Грязнуля не нашел ничего умнее, чем облапить меня сразу за грудь… Охнул, по-крабьи вытаращил глаза и мешком свалился на пол, а Стефан спокойно вернулся на свое место.

– Всегда мечтала, чтобы мужики падали к моим ногам! – сказала я с чувством и брезгливо потыкала беспамятного носком ботинка. – Надеюсь, он нескоро очнется?

– Часа через два, – ответил Стефан, что-то прикинув.

– Чудненько, – обрадовалась я. Два часа мне хватит… Наверное. – Бармен, нам долго еще выпивку ждать?

Гном икнул и ничего не ответил.

– Эй, – из голоса шутника, который называл меня девочкой, вдруг исчезло все веселье. – Вы что творите-то? Это наш бар!

– И что? – приосанилась я. – Или всех, кто сюда зашел, можно лапать? Так Стефан и… хе-хе, полапал. Все честно.

– Да ты кто такая?! – возмутился кто-то. – Пришла тут фифа, порядки свои строит!

– Погодь, – вмешался вдруг бармен и стакан отставил. Забросил на плечо полотенце и сказал степенно: – Я так мыслю. Если девчонка – технарь, как выглядит, то поделом ему. Нечего своих обижать.

– Да какой технарь?! – взревел «шутник». – Она же девка!

– Рой ее впустил, – напомнил бармен. – Он хоть раз ошибся? То-то же.

«Шутник» мотнул головой и заявил решительно:

– Не верю! Пусть докажет.

Интересно как?

– Диплом, уж извини, – я делано похлопала себя по карманам, – не прихватила. Или хочешь принять у меня экзамен по магопроводимости металлов?

Прямо не бар, а приемная комиссия!

«Шутник» стушевался. Видно, в магопроводимости металлов – та еще мозгодробительная дрянь, если честно, – не очень-то разбирался. Если и сдавал когда-то, то забыл давно и прочно.

– Зачем же? – вмешался бармен. – В теории без практики толку нет. Вот если ты нам починишь чего-нибудь… – И прищурился хитро.

Ну да, ну да. Не починю – проблема исчезнет сама собой. Починю – бармен тоже в плюсе. Работа сделана, да еще за бесплатно!

Я восхищенно хмыкнула и брякнула на стойку сумку с инструментами:

– Починю, куда деваться. Только выпивка нам тогда за твой счет.

– Заметано, – обрадовался гном.

– Эй, Тал, – встревожился «шутник». – А не слишком просто?

– Не слишком! – отрезал гном и выкатился из-за стойки, на ходу протирая руки. – В нашей бренчалке абы кто не разберется, это я тебе говорю!

«Шутник» сразу умолк.

Что же это они мне подсунуть собираются, а?

«Бренчалкой» гном назвал музыкальный аппарат. Древний, заметно потертый и чуточку скособоченный. И с какой стороны к этому чуду техники подойти?

– Что, уже передумала? – не унимался «шутник».

– Не дождетесь, – буркнула я и засучила рукава.

Несмотря на ржавый вид этого музыкального раритета, гайки на нем оказались новехонькие. Похоже, частенько его раскручивали.

«Шутник» нагло сопел мне в затылок. Пришлось двинуть локтем.

– Эй, ты чего?! – взвыл он, еле успев отшатнуться.

– А не лезь под руку, – огрызнулась я и взялась за ключ.

Минута – и я осторожно сняла кожух. Вгляделась – и присвистнула.

Сразу видно вечное технарское «главное, работает». А что на честном слове и изоленте – так это уже детали!

Я глубоко вздохнула. Ну-с, приступим…

Что-то разобрать в густо намотанной изоленте было сложно. Ругаясь про себя (руки бы оторвать этим умельцам!), я методично исследовала внутренности аппарата.

Есть! Сломалось крепление держателя для головки звукоснимателя. Похоже, кто-то хорошенько треснул по несчастному аппарату. Заело? Песня не понравилась? Хотя какая разница.

Аккуратнее надо обращаться с раритетной техникой! Чтобы не сказать «рухлядью».

– Вам красиво сделать? – осведомилась я, не оборачиваясь. – Или чтобы работало? В смысле крепление заменить или пусть сопля висит?

– Ха, крепление, – проворчал гном. – Механизм уникальный, на него детали под заказ надо делать. Больно дорого. Делай соплю.

– Как скажете, – пробормотала я и потерла руки.

Как же хорошо среди своих! Не надо объяснять, что «сопля» – это временное крепление, а не то, что вы подумали. Кра-со-та!

Так, где там моя изолента?..

Я порылась в чемоданчике с инструментами… Чтоб меня ржавчиной побило! Я же все запасы на тех припадочных хулиганов извела, еще и не хватило.

– Эй, парни, – обратилась я к толпящимся вокруг зрителям. – Изоленты не найдется?

Толпа грянула хохотом. Громче всех ржал «шутник».

– Технарь! – приговаривал он, размахивая руками. – Ой, не могу! У нее даже изоленты нет.

Бармен смотрел на меня так, будто я плюнула ему на бороду.

Я только хмыкнула и руки на груди скрестила, пережидая, пока смех уляжется.

– Ладно, держи, – смилостивился «шутник» и вытащил из кармана рулончик изоленты. – Позорься до конца.

Добрый парень.

– Спасибо, – процедила я сквозь зубы. Но тут между нами вклинился бармен и с силой ударил «шутника» по протянутой руке.

Тот взвыл и выронил изоленту:

– Эй, Тал, ты чего?!

Гном приосанился. Глаза у него сверкали, борода воинственно топорщилась.

– Чтобы я этой пакости в своем баре не видел!

– Чего это? – проворчал «шутник» обиженно. – Что тебе не нравится-то? Нормальная изолента.

– Черная! – отрезал гном. – Ты что, не слыхал про секту черной изоленты?

«Шутник» помотал головой.

– Да объясни толком! – выкрикнул кто-то из толпы. – Что за секта?

Гном насупился:

– У нас, в Подгорном королевстве, не все хотят с людьми дело иметь. Про эльфов всяких я даже не говорю. Ну так вот, некоторые требуют закрыться в горах и перекрыть все проходы. Изолироваться, значит. Их символ – черная изолента. Полная изоляция то есть.

Как интере-е-е-есно!

– А прозрачная изолента – наоборот, знак единства с другими расами? – предположила я вслух. Бьюсь об заклад, она у гномов тоже запрещена.

Бармен зыркнул на меня из-под кустистых бровей:

– Именно. Заруби себе на носу, что правильная изолента – синяя! Никак иначе.

– Да как скажете, – я подняла руки. – Чинить-то будем?

Мне-то что? Гномские суеверия мне по тому самому месту пониже спины, которое у меня не поддается никаким диетам.

Кто-то всучил мне «правильную», синюю изоленту, и я принялась за работу…

Я поставила кожух на место и ткнула в кнопку проигрывателя. Ну же, давай!

Внутри щелкнуло, крякнуло – и аппарат хриплым голосом завел «Марш железяк». Ура!

Бармен скорчил недоверчивую рожу, вразвалочку подошел к аппарату и потыкал в кнопки. Музыка послушно останавливалась, перескакивала на следующую композицию и возвращалась к прежней.

– Принято, – признал гном, пряча улыбку в пышной рыжей бороде. Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем. – Тебя как звать-то?

– Ирэн Саттон, изобретатель, – представилась я с достоинством. – А мой жених – Стефан Тодд.

Про «адвоката» лучше пока умолчу.

– А я Таллий, – назвался он и протянул мозолистую руку. – Для своих просто Тал.

Жилу он не назвал, а я не спрашивала. Хватит с меня гномских секретов…

* * *

– По какому поводу пьем? – задушевно осведомился бармен, когда я махом прикончила третий коктейль.

С местными завсегдатаями я успела перезнакомиться, обсудить пару-тройку животрепещущих проблем и даже выпить с «шутником» (звали его Робом) мировую.

– А! – махнула рукой я, но все-таки не выдержала и принялась жаловаться: – Прикинь, у меня станок сперли!

– Кто? – вытаращил глаза гном.

Слушать он умел превосходно, хотя и неудивительно – при его-то профессии!

– Если б я знала! – я в сердцах стукнула кулаком по стойке. – Сволочь какая-то. Прямо с выставки. А Полпенни говорит, мол, он не при делах!

– Да уж, Полпенни тот еще… – посочувствовал бармен. – И что теперь?

– А, – я подперла рукой щеку. – Ищу вот, да толку? Обидно, понимаешь? Я же такую классную штуку изобрела! Можно ткать прямо сразу с магией, понимаешь? И вообще, мой первый патент, и такое…

Язык у меня чуточку заплетался, но мысли пока были ясными.

– Ну, – гном почесал в затылке. – Может, поспрашивать кого? Куда могли задевать этот твой станок?

– Я поспрашивала, – вздохнула я еще горше. – По складам прошлась… А нашла только проблемы. На складе этого… тьфу, имя не помню. Щуплый такой. Сержант еще что-то про контрабанду говорил…

– Скользкий Джо? – напрягся бармен. – Так это ты их? Эй, парни! Наша Ирэн копам Скользкого Джо сдала!

Кто-то захлопал, кто-то заулюлюкал, кто-то пообещал выпить за мое здоровье. Я криво улыбнулась. Кажется, тот контрабандист местных здорово достал.

– Серьезно? – недоверчиво обернулся шутник Роб. – Ну сильна!.. – И головой уважительно покачал.

Он наклонился к Стефану, цедившему апельсиновый сок, и ткнул его локтем в бок:

– Ну ты, парень, даешь! С такой девкой крутить не забоялся. Я-то поначалу думал, ты сопляк… А ты ничего так.

Ну да, ну да. Еще чуть-чуть, и я сама поверю, что Стефану как минимум положена медаль. Не побоялся войти в клетку к тигру, ну!

– Спасибо, – чуть улыбнулся мой жених и сделал еще глоток сока.

– А как ты с ней… ну… управляешься-то? Ну, ты понимаешь. Девка-то огонь!

– Я волшебное слово знаю, – заверил Стефан с серьезным лицом.

– О-о-о! – протянул Роб уважительно, однако допытываться не стал. Щелкнул пальцами. – Эй, бармен! Следующая порция… что ты там пьешь? Ну ладно, сок так сок. Короче, выпивка этому парню – за мой счет!

У Стефана хватило ума не отказываться.

– Благодарю, – сказал он церемонно и голову склонил.

Я хмыкнула и вновь повернулась к бармену:

– Похоже, вывезли-таки мой станок из Джонстона. Погрузили – и тю-тю! Налей еще, а?

– Погодь, – нахмурился гном. – Он же немаленький, станок твой?

– Ну да, погрузчик нужен. Спецтехника, короче.

– И даже если его по железке увезли, сначала должны были туда как-то дотащить, – продолжил степенно рассуждать гном. – Спецтехника, говоришь?

– Угу, – я кивнула. – Тут вроде есть фирма какая-то, они таким занимаются. Мне бы их расспросить… Да кто же мне скажет!

И бармен попался на крючок.

– Тебе-то, может, и нет, – сказал он решительно и вытер руки о фартук. – А мне – так вполне. Эй, Тони!

– А? – обернулся сидящий за столиком в углу высокий сутулый очкарик. У него были печальные глаза человека, который вечно никуда не успевает и все-таки вынужден бежать. Снова и снова.

– Вопрос есть, – деловито сообщил гном, – вы с выставки ткацкий станок вывозили?

– Посреди ночи! – добавила я быстро.

Тони – должно быть, тот самый мистер Блэр, о котором говорила Ева – подумал немного и решительно помотал головой.

– Не было такого. Ночью мы по двойному тарифу работаем – это все только через меня проходит. Так что… – И руками развел.

– Спасибо, – вздохнула я.

Хоть какая-то определенность, м-да.

Но теперь-то что прикажете делать?..

* * *

Наверное, я все-таки выпила лишнего. С горя ли – где мой станок, ау? – или от радости встречи с нормальными технарями, но набралась я под конец изрядно.

Уходить не хотелось. Стефану пришлось-таки ловить меня за рукав и шептать на ушко кодовое слово.

– Иду я уже, иду, – проворчала я, нехотя сползая с табурета. – Ой, что-то меня… ик! Штормит…

– Что ты ей сказал? – живо заинтересовался гном. А ведь он весь вечер делал вид, что в упор Стефана не замечает! Не снисходил, значит, к какому-то там эльфу.

Стефан в ответ лишь загадочно улыбнулся и руками развел. Мол, и рад бы поделиться, но секрет есть секрет.

Пф-ф, подумаешь, тайна! Кодовое слово – «Домой». Правда, действовало оно только в исполнении самого эльфа, так что остальным не светило.

Бармен вздохнул и отстал…

* * *

В свой номер я шла медленно, пытаясь не запутаться в собственных ногах. К груди я прижимала жестяную банку с очень нужными детальками, которыми щедро одарили меня новые друзья.

Душа просила праздника или хотя бы спеть, но остатки здравого смысла – и Стефан – настоятельно меня отговаривали. Второй час ночи как-никак!

У двери мы остановились. В глубине души Стефан не выносил пьяных, а потому никогда не оставался ночевать, когда мне случалось бывать в подпитии.

– Приятных снов, любимая, – шепнул он, поцеловал меня в щеку и отправился к себе.

Ну и ладно! Зато у меня есть новая информация. И детальки, да-да!

Мурлыкая себе под нос навязчивую уличную песенку, я кое-как справилась с норовистой дверью – замок почему-то все никак не отпирался, – толкнула ее плечом и шагнула вперед.

Одной рукой я удерживала банку, другой пыталась нащупать выключатель, локтем прижимала к себе сумку с инструментами и одновременно нога об ногу стаскивала ботинки. Короче, была очень-очень занята.

А потому виноватое «ой, я не вовремя?» заставило меня подпрыгнуть и выронить банку, из которой на пол металлическим водопадом хлынули детали. Следом с громким «бздынь» брякнулась сумка.

Как я всю гостиницу не перебудила?! А, точно. Я ведь уже соорудила в номере звукоизоляцию!

– Ой, – виновато повторил смутно знакомый женский голос. – Я вас напугала, да?

Зажегся торшер, и в мягком желтом свете я смогла наконец разглядеть незваную гостью. Опа! Гномка Иттрия сидела в кресле, чинно сложив руки на коленях. На ней было платье в умопомрачительную черно-белую полоску и белый чепчик, а к поясу приторочена сковородка.

Я сморгнула. Дивное видение – увы и ах – не растаяло.

– Ну? – сказала я.

Согласна, не очень-то приветливо. Только если она рассчитывала на мое гостеприимство (посреди ночи!), то здорово промахнулась.

Гномка поспешно вскочила на ноги, сцепила перед собой руки и пролепетала:

– Извините! Я не хотела… То есть я не думала, что вы придете так поздно и…

– Погоди, – попросила я, плюхаясь на кровать. Ноги меня не держали. – Для начала, как ты сюда забралась?

Иттрия очаровательно покраснела.

– Вообще-то я ждала внизу, в холле, – призналась она почти шепотом. – Но вас не было так долго! И коридорный разрешил мне побыть тут… Только не ругай… то есть не ругайте его, пожалуйста! Я… я соврала, что я ваша кузина.

Я вздохнула и потерла лоб. От ее трескотни начинала болеть голова. Или это от коктейлей?

А коридорный все-таки отчаянный малый!

– Ну хорошо. Ты ждала, ждала и, наконец, дождалась. Что дальше-то? И давай на «ты», а?

– Х-хорошо, – согласилась она с запинкой. – Вы… То есть ты такая замечательная! Сильная, умная, образованная!

– Слушала бы и слушала, – пробормотала я. – Да глаза слипаются. Говори уже по существу. И сядь, будь добра. Рябит. – И потерла эти самые глаза.

Иттрия смутилась, покраснела даже.

– Научи меня! – выпалила она. – Пожалуйста.

– Чему? – не поняла я. – Быть замечательной?

– Ну да, – кивнула гномка. – Я учиться хочу, понимаешь? Только я не знаю, что для этого надо! И сколько стоит. И куда надо идти… Ты не думай, я могу заплатить! У меня драгоценности есть. Я тебе тоже заплачу, я…

– Э-э-э! – перебила я, подняв руку. – Давай помедленнее. Ты хочешь поступать в вуз, верно?

– Да-да! Меня обучали – дома, я имею в виду – бухгалтерии и всему такому. Как будущую хозяйку. Но я хочу учиться по-настоящему!

Она сморщила нос. И зря, между прочим. Бухгалтерия – очень нужная штука.

– Ну-у-у-у, – протянула я и потерла лоб. – То есть учиться ты собираешься у людей?

Иттрия округлила глаза.

– Конечно, – признала она растерянно. – Кто же меня станет учить у гномов? Я же девочка!

Как все запущенно… Впору порадоваться, что папенька оказался таким говнюком. У людей с женским образованием тоже так себе дела, если честно. Но всяко получше.

Я вздохнула:

– Ты хоть совершеннолетняя, девочка?

– Конечно! – оскорбилась она. – Давно.

– Уф, уже легче. В общем, мой тебе совет. Поступай пока на бухучет или что-то вроде того. А потом… Дай договорить! Потом, если захочешь, получишь второе высшее по любой специальности. Это проще. Потому что я здорово сомневаюсь, что ты сдашь вступительные по физике там или по химии.

– Не сдам, – удрученно признала она и опустила голову. – То есть я могу, конечно, сварить мыло – даже посчитать рецепт! Но не больше.

– Уже неплохо. Да не вешай нос! Все решаемо, надо только по-настоящему захотеть.

– Я хочу! – заявила она твердо. – Я даже придумала, как сбежать. Родителям наврала, что переночую у подруги. То есть обычно я не вру, но… И вообще, я надеюсь правда стать твоей подругой! – И дыхание затаила.

Я вздохнула. И что будешь с ней делать? Дите дитем, а туда же – из дому сбегать!

– Может, проще им все рассказать? – предложила я безнадежно. Ясно же, что упертая эта Иттрия – хуже ослицы. – Что хочешь учиться, что мечтаешь стать… кем-то. А?

– Ты что?! – она раскраснелась от возмущения. – Ты просто не знаешь моих родителей. Они ужасные консерваторы. Замшелые, вот! Они даже слушать не хотят, что я не такая. Что я не хочу замуж и на кухню, что…

– Верю, верю, – перебила я. – А тебе, значит, семейные традиции обрыдли? Кстати, они у тебя не эти, случаем, приверженцы черной изоленты?

– Ты что?! – повторила она, в запале повысив голос. – Секта черной изоленты запрещена! В Подгорном королевстве за такое можно угодить в… В общем, за это наказывают. Строго!

– Ладно. – Я подавила зевок. – Слушай, я спать хочу зверски. Тебе родители запрещают со мной якшаться?

– Не совсем, – призналась она с запинкой. – То есть им не нравится, что ты образованная и все такое. Но ссориться не хотят. Ты же наследница мастера Неодима!

– Ну хоть какой-то плюс от папеньки, – вздохнула я. – Кстати, а что твой отец о нем говорит?

– Ничего хорошего, – голос Иттрии был виноватым. – Папа с мамой говорили… если честно, я подслушала, вот. В общем, мама уговаривала папу, что нужно с тобой дружить. Все-таки у тебя теперь будут деньги, влияние… А папа твердил, что ты такая же. Что яблоко от яблоньки и все такое. Он считает, что мастер Неодим был нечестным гномом и… занимался всякими незаконными делами, вот!

Она прикусила губу.

– Ясно, – моя реплика была смазана зевком. – Тогда давай завтра, ладно? И еще. Можешь расспросить отца, кто имел зуб на мастера Неодима? Считай, это будет плата за помощь. Сделка? – И руку протянула.

– Сделка! – просияла гномка и торжественно пожала мне ладонь. – Я все…

Ее прервал настойчивый стук в дверь.

Иттрия побелела.

– Это меня, меня ищут, – прошептала она одними губами и в панике огляделась.

Полезной люльки под окошком уже не было, увы.

– Полезай в кровать, – скомандовала я шепотом. – Под стенку. Ну!

Колебалась она лишь мгновение. Потом нырнула в постель и затаилась.

Набросить на нее толстое одеяло было делом минуты. Ничего так вышло, если не приглядываться, то не заметишь.

В дверь снова постучали. Настойчиво так! Надеюсь, не Титана принесло на ночь глядя?

– Да иду я, иду, – проворчала я и пошлепала к двери. – Ты?!

На пороге стояла Пайпер.

– Можно войти? – спросила она нетерпеливо. – Я по делу.

– Как бы мне твое дело не вышло боком, – проворчала я, припомнив историю с мэром. И внезапную любовь кузена, м-да. – Слушай, без обид, но…

– Я знаю, где твой станок!

Оп-па.

– Э-э-э? – недоверчиво протянула я. – Так-таки знаешь? Сама видела?

– Ну, – у нее хватило совести слегка смутиться. – Хорошо, хорошо. Не знаю, но предполагаю. Хотя если тебе не нужно, я могу и уйти… – И развернулась, делая вид, будто всерьез обиделась.

Так я и поверила.

Вот только информация мне нужна позарез.

– Проходи, – нехотя пригласила я и посторонилась. – Только учти, времени у меня в обрез. Так что сразу говори. Что, куда, почему, зачем. И во сколько мне это обойдется.

Журналистка бесцеремонно уселась в кресло, закинула ногу на ногу.

– Сразу скажу, денег мне не нужно.

– А жаль, – пробормотала я. Тот самый случай, когда было бы «спасибо, боги, что взяли деньгами».

Она отмахнулась:

– Вот только не строй из себя зануду! Я правда хочу помочь. Не бескорыстно, разумеется. Но от тебя требуется всего-то услуга. Небольшая. И вообще, Полпенни ты любишь не больше моего, правда?

Я подобралась. Сонливости как не бывало.

– Так, погоди. Ты хочешь за что-то отомстить Полпенни, а взамен расскажешь, куда подевался мой станок? Или ты намекаешь, что это дело его рук?

Ответить она не успела. В дверь заколотили, причем так бесцеремонно, как позволяет себе только полиция.

– Откройте! – потребовал из коридора сержант Стеббинс.

М-да, а я-то и соскучиться не успела.

Пайпер соображала быстро. Она подхватила сумочку – и нырнула под кровать. Там же узко! Хотя такая даже в игольное ушко ввинтится.

– Откройте: полиция! – повторил сержант.

– Да иду я, иду, – проворчала я.

Интересно, мне сегодня дадут поспать?

Судя по пасмурной физиономии сержанта, нет.

За его спиной маячил взволнованный констебль.

– Мисс Саттон, пройдемте, – мрачно сказал сержант.

Ха, не на ту напал! Между прочим, я-то считала, что мы подружились. Ошиблась?

– И не подумаю, – я скрестила руки на груди. – Это что, арест? Тогда я хочу взглянуть на ордер.

Сержант скрипнул зубами. Похоже, все это нравилось ему не больше моего.

– Пока только допрос, – буркнул он.

– Ночью? – я покачала головой. – Серьезно?

На этот раз скрип зубов был громче. Сержант не хуже меня знал, что допрашивать среди ночи запрещено, тем более – хе-хе – слабую женщину. И если Стефан накатает жалобу, то полиции влетит, и крепко.

Сержант насупился.

– Ситуация серьезная, мисс Саттон, – прогудел он. – Видите ли, ваш станок нашли…

– Неужели? – обрадовалась я. – Так вы меня зовете его опознать? Ну, ради такого я и среди ночи поехать могу!

Надо только Стефана предупредить. А то вдруг наврут с три короба, заманят, а там… Воображение буксовало, пытаясь нарисовать картинку «там». Будут пытать булочками? Щекотать? Угрожать выкрасить мне волосы в розовый? Бить-то они меня точно не станут, не настолько дураки. Иначе им Стефан такое устроит!..

Меж бровей сержанта пролегла хмурая морщинка. Он переступил с ноги на ногу и вперил в меня мрачный взгляд:

– Хозяин склада утверждает, что станок у него разместили лично вы. А значит, мисс Саттон, вам грозит обвинение в заведомо неправдивом сообщении о преступлении!

Я хлопнула глазами.

Первая мысль: «Главное, что нашелся!»

Вторая: «Ну вот, а Пайпер говорила о Полпенни».

Третья – если исключить нецензурщину: «Какой еще хозяин склада?!»

Ее-то я и повторила вслух.

– Некий мистер Джозеф Болтон, – ответил сержант тут же.

Погодите-ка. Ответа я не ждала, просто рассуждала вслух. Вообще-то полицейским такие штуки положено хранить в секрете.

Выходит, сержант мне… подыгрывает?

– Джозеф Болтон, – повторила я медленно, пытаясь выцепить ускользающую догадку, и прищелкнула пальцами. – Скользкий Джо, да?

– Он самый, – проворчал сержант. – Значит, признаете?

– Вот еще, – отмахнулась я. – Слушайте, но ведь этот ваш Скользкий Джо мне просто мстит! Я навела на него полицию и все такое.

Кстати, станок никак не мог быть на его складе. Лично ведь проверяла! Значит, врет этот Джо как сивый мерин.

– Это вы так говорите, – пожал широкими плечами сержант. – Тут уж, извините, ваше слово против его. И кстати, зачем бы вам искать место для станка на других складах, а? Если у вас этот самый станок украли?

– Так я как раз его искала! – взвыла я. Ржа на мою любимую дрель! Ведь не подумала, как оно смотрится со стороны. – Послушайте, сержант, это ведь глупо. Зачем бы мне устраивать это представление? Станок даже не застрахован!

Не верю я этим страховщикам. Обдерут как липку, а толку никакого.

– Инспектор Перкинс, – скривился сержант и с ноги на ногу переступил, – считает, что вы так цену набиваете. Мол, станок ваш нарасхват, даже красть его готовы.

М-да, как-то он подозрительно словоохотлив.

Я удивленно воззрилась на полицейского, а он мне… подмигнул!

– Так что учтите, мисс, – продолжил сержант нарочито сурово. – У нас имеются показания владельца склада, который утверждает, что вы лично передали ему станок на хранение в ночь с четверга на пятницу. Кстати, где, говорите, вы были той ночью?

– В своем номере, – развела руками я.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Такая надежда прозвучала в его голосе, что констебль удивленно на него уставился.

– Ну, предположим, я! – мрачно заявила Пайпер, на карачках выползая из-под кровати. Кое-как поднялась на ноги и одернула юбку. – Иттрия тоже. Правда, дорогая? – И сдернула одеяло с красной как рак гномки.

– Д-да, – согласилась та, запинаясь, и прижала к себе сковородку, как ребенок – плюшевого мишку.

– У нас был девичник, – продолжала бойко врать журналистка. – Мы всю ночь провели вместе с Ирэн.

– А что это вы тут делаете? – подозрительно осведомился сержант.

Пайпер фыркнула:

– В прятки играем. А что, это запрещено?

В маленьких глазках сержанта промелькнуло неподдельное уважение.

– Ну что же. Раз у вас, мисс Саттон, имеется алиби, то не смеем вас больше беспокоить. Загляните утром к нам, хорошо? Нужно оформить бумаги.

Он козырнул, кивнул констеблю – и отбыл.

Фух!

Я заперла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

– Спасибо! – сказала я с чувством.

– А, сочтемся, – отмахнулась Пайпер.

Иттрия лишь слабо улыбнулась.

– Мне пора, – сказала она тихо. – Я пришлю тебе записку утром, хорошо? И не беспокойся, я подтвердю… подтвержу? В общем, скажу полиции все что надо.

Гномка махнула рукой на прощание и тоже выскользнула в коридор. Ура! Неужели мне все-таки удастся лечь до рассвета?

– Откуда ты знала, что она здесь?

Ну любопытная я, что поделать?

Пайпер легкомысленно отмахнулась:

– Тоже мне, перепутанные гранки. У меня свои источники. И вообще, она так громко сопела!

Журналистка сморщила нос.

– Ладно. – Я скрестила руки на груди. – Тебе тоже пора, между прочим. Станок мой уже нашли, так что…

От прозрачного намека, что ей больше нечего мне предложить, Пайпер лишь отмахнулась:

– Ты всерьез думаешь, что его украл Скользкий Джо?

Я насупилась. Вопрос был, что называется, не просто в разъем, а в паз.

Если я правильно оценила этого вороватого типа, то такое дельце ему не по росту. Обмануть на медный грош – завсегда, но провернуть сложную комбинацию с подкупом охраны и вывозом станка? Не верю! Да и зачем? А кстати…

– Хочешь сказать, – почесала в затылке я, – что это сам Полпенни? И где же он его спрятал?

Она хмыкнула:

– Прятать надо на самом видном месте, дорогуша. Ну же, еще не догадалась?

– Склад на выставке! – осенило меня. – Слушай, но ведь это…

Я задохнулась, а Пайпер подсказала любезно:

– Нагло? Коварно? Бессовестно? Вполне в духе Полпенни, согласись.

– Ладно, – мотнула головой я. – Предположим. И чего ты хочешь от меня?

Пайпер обезоруживающе улыбнулась и сказала мягко:

– Пробраться на склад, конечно!

* * *

– Давай быстрее! – прошипела Пайпер с той стороны забора.

Ха! Быстрее. Мне бы хоть как-то переползти.

Моя точка притяжения – земного и неприятностей – упорно перевешивала. Шершавые кирпичи обдирали кожу на ладонях, руки дрожали от напряжения.

Ну не умею я лазить! Гномы для этого не предназначены.

Пайпер насмешливо фыркнула, и это подстегнуло меня не хуже укола слабого тока. Чтобы я – и не смогла?!

Я рывком вытянула себя наверх.

– Наконец-то! – прокомментировала журналистка тихо, но насмешливо.

Я посмотрела на нее исподлобья и выразительно качнула сумкой с инструментами. Кое-кто тут явно нарывался!

Она закатила глаза, в шутливом испуге подняла руки – и наконец перестала кривляться. Качнула головой и ткнула наманикюренным пальцем в массивную дверь. Мол, нам туда. А то я сама бы не догадалась!

– Ты умеешь вскрывать замки? – поинтересовалась я насмешливым шепотом.

Пайпер усмехнулась:

– Думаешь, как я пробралась сюда в прошлый раз? – И выдернула из прически шпильку.

– С ума сошла? – прошипела я, хватая ее за руку. – А если сигналка?

Она закатила глаза:

– Я тут не впервые, забыла? Смотри и учись!

Я только сопела, пока она ковырялась этой зубочисткой в здоровенной навесной дуре, подвешенной грамотно, на засове.

Журналистка склонила голову набок, к чему-то прислушиваясь, слегка пошевелила пальцами, снова прислушалась… Торжествующе усмехнулась. Щелчок – и замок нехотя разомкнул железные челюсти.

Неужели? Такая плевая защита? А ведь внутри – сама Пайпер рассказывала – стоит очень хороший артефакт, рассеивающий внимание. Током не шарахнет, сирена не заревет – никакого примитива. Вы просто пройдете мимо, так и не заглянув в эту дверь. Передумаете в последний момент, отвлечетесь на котика или птичку…

Хотя если подумать… Снаружи ведь ничего не должно бросаться в глаза. Слишком навороченная защита на задворках какого-то вшивого склада рано или поздно привлечет внимание. К тому же доверять артефакторный замок простым грузчикам – так себе идея. Основные охранки спрятаны внутри.

У самой журналистки оказался неплохой амулет, так что она сумела пробраться внутрь. Но толку-то? Эта магическая пакость даже на технику действует! Пайпер говорила, что в прошлый раз пленка оказалась засвеченной. Ни одного нормального кадра. А ведь снимки ей нужны были позарез. Без них редактор отказался бы пускать статью в печать. И его можно понять. Кому нужны суды из-за клеветы?

Пайпер тем временем аккуратно сняла замок.

– Прошу!

Я передернула плечами – ох, чует моя попа неприятности! – и все-таки шагнула в темноту. На ходу щелкнула кнопкой фонарика, повела вокруг тонким лучом. И присвистнула.

– Ничего себе… – восхищенно пробормотала я, разглядывая ряды металлических стеллажей, плотно уставленных коробками и свертками.

Снаружи склад казался не таким и большим, а внутри… Сколько же тут всего!

Вот Полпенни, вот хитрюга! Ловко всех вокруг пальца обвел. Нам-то он показывал какую-то конуру с протекающей крышей, чтобы не вздумали туда соваться. Специально ее пристроили, что ли?

– Потрясающая наглость, – согласилась Пайпер, вытаскивая фотоаппарат. – Ну, что там насчет защиты?

– Погоди, – отмахнулась я, шагнула к стеллажу и посветила на маркировку ближайшей коробки. Повела лучом вдоль полок и возбужденно подпрыгнула на месте. – Ты глянь! Это же маго-механическая буровая установка, да не одна. Только они разобраны. Тут стойки, дальше двигатели, а вон и сами буры!

– И? – недоуменно приподняла брови эта… журналистка.

Я вдохнула, выдохнула и растолковала:

– Гномы их не продают.

– А как тогда?.. – начала она.

– Если тебе нужно что-то пробурить, то будь добра нанять бригаду гномов и арендовать их оборудование. Сечешь?

Гномы обеими руками за торговлю с людьми. Но! Выгоду эти бородатые хитрецы считать умеют.

– О-о-о! – протянула Пайпер. – Так, разговоры потом. Помнишь, о чем мы договаривались?

– Сейчас все будет, – пообещала я и щелкнула тумблером.

Без магодетектора тут не обойтись. Не будешь же обшаривать склад от пола до потолка!

Ну же! Цып-цып, иди к мамочке…

Я повела детектором. Стрелка на шкале возбужденно подрагивала. Кажется, вместе с ней дрожал каждый мой нерв.

Шаг. Еще один. Есть!

Выглядело это как моток провода, небрежно повешенный на крючок. По медной жиле бежала цепочка микроскопических символов. Точный расчет, аккуратность, скрупулезно отмеренная доля магии – и вуаля. Сложная штука, я с такой провозилась бы минимум неделю.

– Ну, что там? – журналистка дышала мне в затылок.

Я хотела огрызнуться, но лишь дернула плечом. Не мешай, мол. И принялась осторожненько – вдруг тут сигналки нацеплены? – колдовать над амулетом. Тут черточка, там капля воска, а вот тут губной помадой мазнем…

Получилось!

Слизнула выступившую над губой каплю пота и кивнула Пайпер, чьи глаза горели, как у кошки.

Она торжествующе улыбнулась – и передернула затвор фотоаппарата…

Я от нечего делать расхаживала вдоль стеллажей. Чего там только не было! А главное, отменного качества. Это люди считают, мол, и так сойдет. Деталька должна выполнять свои функции, а допуски в пару сотых миллиметра – это же ерунда. Гномы себе такого не позволяют, у них все – до последнего шурупа! – сделано образцово.

Только вот стоит эта красота… Эх! Мало того что себестоимость не грошовая, так еще и таможенные пошлины о-го-го.

Я открыла очередную коробку и хмыкнула, увидев клеймо. «Джонстонский завод металлоизделий». Серьезно?

Скрип двери я скорее почуяла, чем услышала. Легкий сквознячок, почти неслышные шаги. Нырнула за стеллаж – только бы Пайпер тоже сообразила! – и затаилась.

Дверь открылась настежь. В проеме, спиной к свету, замерли двое широкоплечих типов. Один повел фонариком, второй сказал с досадой:

– Ну ты чего подорвался? Нет тут никого. Забыли грузчики двери запереть. Первый раз, что ли?

– Эльфийская охранка не врет! – отрезал первый. – Помнишь, шеф показывал?

Я сжала зубы. Могла бы догадаться, что защита тут не одна! Только эльфийские чары мне бы все равно нипочем не заметить.

А ведь Стефан говорил больше никуда без него не соваться!

С другой стороны, представить, будто серьезный адвокат сунется взламывать чужой склад… Мне еще за это влетит, кстати. И вроде не такая пьяная была, а гляди-ка, на подвиги потянуло.

– Ну кот залез, – предположил второй. – Пойдем уже, остынет же все!

Да-да, идите скорей. И подальше.

– Тебе бы только пожрать, Нэш! – огрызнулся Ходжес. – Какой еще кот? Что ему тут делать? Тут жратвы никакой нет, даже крыс.

Пф-ф. Еще бы. Если у этих типов имелся в хозяйстве целый эльф, то уж лишнюю живность, чтобы чего не погрызла, он вывел на раз.

Охранники с выставки, значит? Хотя ничего удивительного. Вряд ли такое можно было бы от них скрыть.

– Ну мало ли… – протянул Нэш неуверенно.

– Мало! – кажется, возражения Ходжеса только раззадоривали. – Прикрой дверь. Осмотрим тут все.

На это у Нэша возражений не нашлось.

Проклятие! Спрятаться тут негде, коробки не в счет. И стоит им додуматься топать не вместе, а параллельно…

Додумались.

– Иди справа от меня! – скомандовал Ходжес. Шагнул вперед… И тут навстречу им походкой «от бедра» выплыла Пайпер.

– Мальчики, – томно мурлыкнула она и метнула в них взгляд из-под ресниц.

А хороша! Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая манящую ложбинку. Губы влажно блестят. Бедра выписывают восьмерки.

«Мальчики» застыли. Пайпер же завела руку за спину и жестом велела: «Беги!»

Поняла, не дура. Счастье еще, что изнутри дверь не запиралась!

– Как ты… – хрипло начал Нэш, откашлялся и все-таки спросил: – Откуда ты здесь взялась?

Она мелодично рассмеялась:

– Из твоих снов, дурачок!

Я бочком-бочком начала пробираться к выходу, стараясь держаться в тени, но… Ходжес хоть и глазел на знойную красотку, бдительности не терял.

Только я метнулась к двери, как он обернулся и заорал:

– Лови ее!

Уже не заботясь о скрытности, я рванула наружу… Успела. Почти. Всего в паре метров от порога меня сбило с ног что-то тяжелое. Загремело. Брызнули мелкие железки. Этот гад, чтоб у него вечно шланги подтекали, метнул в меня коробку с болтами!

Я стиснула зубы, потерла свой «магнит неприятностей», на который пришелся удар, и попыталась отползти в сторону. Толку-то?

На меня широко раскрытыми глазами таращился бледный Нэш.

Ходжес с трудом удерживал брыкающуюся Пайпер.

– Подержи-ка! – он толкнул пленницу к подельнику и потянул из кобуры револьвер.

– Ты что делаешь?! – перепугался Нэш.

– А что, не видно? – процедил Ходжес и прицелился. – Сейчас я ее…

– Сдурел? – завопил Нэш и ударил по стволу, сбивая прицел. – Это же мокруха! Я на такое не подписывался.

Пайпер, не будь дура, метнулась в сторону. Но ее тут же сцапал за руку Ходжес.

– Не подписывался? – ощерился он и встряхнул журналистку так, что у той клацнули зубы. – Предлагаешь их чаем напоить и домой отпустить?

На Нэша было смотреть жалко. Руки у него тряслись, губы плаксиво дрожали.

– Может, шеф что-нибудь придумает? – спросил он с надеждой. – Давай их пока тут запрем и ему позвоним? Вдруг они ему зачем-то нужны? Он тогда рассердится!

Ходжес передернулся:

– Ладно. Тут ты прав, шефу видней. Отсюда им деваться некуда.

Шеф, надо думать, Полпенни? Не похож толстяк на типа, который внушает таким громилам трепет. Хотя кто знает?

Хлопнула дверь, лязгнул засов. Пайпер сползла на пол, прикрыла глаза и глухо сказала:

– Извини.

Чтобы эта стервозная журналистка извинялась? Что-то она совсем нос повесила.

– Должна будешь, – фыркнула я и кое-как поднялась. Ходить было больно, но это ничего – Стефан вылечит. Осталось только до него добраться, м-да. – Что сидим, чего ждем? Или тебе тут так понравилось, что уходить не хочется?

Пайпер встрепенулась:

– Есть идея, как отсюда выбраться?!

– А то! Пилочка найдется? И шпильку свою давай, хе-хе.

Мою сумку охранники прихватили, зато Пайпер, умничка, свою успела сунуть под стеллаж. Инструментов было жаль, не без того, но брала я самый минимум: магодетектор, пару отверток да плоскогубцы. А фотоаппарат Пайпер уцелел.

Она безропотно вручила мне требуемое и спросила с живым интересом:

– Что ты собираешься делать?

Что, что… Меня здорово несло. Злость не худший стимул для вдохновения. А возможностей здесь – хоть отбавляй. И автоматы прямо тут, на складе! Повезло.

– Знаешь, как говорят? Женщина из ничего может сделать три вещи: салат, скандал и прическу?

Пайпер молча кивнула, глядя на меня во все глаза.

Я подбросила на ладони пилочку и хмыкнула:

– Так вот, женщина-технарь – четыре. Еще короткое замыкание!

* * *

Трудились мы вдвоем. Времени-то не больно много. Вдруг этот самый «шеф» такой же псих, как Ходжес? А с пилочкой против револьвера не очень-то повоюешь!

Зато против кабеля – очень. Немного упаковочного картона, найденные тут же опилки, густо полить смазкой… Красота!

– Ты сумасшедшая, – заключила Пайпер, когда раскусила мой нехитрый план. – Мы же сгорим!

– Не трусь, – я отряхнула руки. – Где-то тут был погрузчик… Ключа в замке зажигания, правда, нет. Не настолько нам повезло. Но это не проблема, так? – И подмигнула ей.

Еще пара минут – и наш нехитрый транспорт тихо загудел. Осталось только подхватить на его «усы» ящик потяжелее, чтобы дверь сподручнее выбивать.

– Залезай! – скомандовала я Пайпер и похлопала по сиденью. А сама спрыгнула вниз. Выгребла из ближайшего ящичка пару горстей болтов 13.75 (моя прелесть!) и сунула в карман.

– Ты что делаешь? – проворчала журналистка. – Между прочим, это кража.

– Вот еще! – фыркнула я, прихватив между делом еще пару деталек поинтереснее. – Это незаконное, а значит, ничье. И вообще, мне же положена моральная компенсация?

Теперь щелкнуть рубильником…

Громкий треск, искры – и по заботливо подложенной растопке поползли первые язычки пламени.

– И что теперь? – осведомилась Пайпер, когда я вновь плюхнулась на место водителя этого драндулета.

– А теперь, – я хохотнула и потерла руки. – Валим!

* * *

Дверь мы – я, погрузчик и визжащая Пайпер – вынесли с третьей попытки. Причем, кажется, именно визгом.

Наружные ворота поддались сразу. Хлипкие? Или я быстро учусь?

За спиной уже весело полыхало. Где-то в отдалении завывали пожарные сирены.

Я оглянулась на ходу и успела заметить, как во двор с перекошенными лицами выскочили горе-охранники.

– Деваться некуда, деваться некуда, – передразнила я Ходжеса. – Ха!

Светало…