Россия, Кемерово
31 декабря 2019 года
С самого утра я стояла на кухне и нарезала салаты. Острый нож отстукивал ритм по разделочной доске, а за моей спиной звучал голос Льва, неторопливый и уверенный: «Лиля, курицу нарезаем тоньше», «Лиля, сыр трем на средней терке», «Лиля, тут надо больше соли».
Я кивала, выполняя каждую его инструкцию, чувствуя, как нарастает теплая волна предвкушения. Сегодня – наша первая новогодняя ночь вместе.
– Лев, я так счастлива, – сказала я, чуть ли не подпрыгивая от радости. – Мы загадаем желания под бой курантов! Наконец-то вместе!
– Да, Лиленька! Это просто чудесно! – ответил он, развешивая гирлянду на окне. Его голос звучал как музыка, спокойная и немного ленивая.
– Каждую новогоднюю ночь раньше я чувствовала себя такой одинокой, – продолжила я. – А теперь… Теперь мои мечты исполнятся! Я загадывала тебя.
Лев, не оборачиваясь, будто невзначай произнес:
– Лиля, утку пора мариновать. Соус готов?
– Да-да, – ответила я, доставая из холодильника мясо птицы. – Но, Лев, ты понимаешь? Мы будем вместе встречать Новый год. Это словно сказка!
– Да-да. С кем встретишь, с тем и проведешь, – подмигнул он. – Я схожу в магазин за икрой и шампанским. Что-нибудь еще нужно?
– Так, возьми два батона, картошки, майонез… Так-так. О! Еще уксус. И яблочного сока, – ответила я.
Лев кивнул, накинул пальто и ушел, оставив меня на кухне в окружении запахов готовящейся еды. Из телевизора доносились голоса «Иронии судьбы, или С легким паром!», словно эхо прошлого, в котором всегда было что-то тоскливое. Но сегодня тоска не ощущалась вовсе. Я готовила, напевая себе под нос, наслаждаясь каждым мгновением.
Квартира наполнилась ароматами. На окнах светились гирлянды, в углу стояла пушистая елка – вся в блеске игрушек. Я закрыла глаза от окутывающей меня нежности и любви, по телу побежали мурашки.
Когда стрелки часов приблизились к шести вечера, я приняла ванну, погладила платье, накрасилась. В зеркале отражалась девушка, которая, кажется, впервые в жизни была абсолютно счастлива. Но время шло. Семь. Восемь. Девять. Льва все не было. Вдруг телефон завибрировал. Сообщение от Артёма: «Лия, привет. Не знаю, общаемся мы или нет, но очень хотел написать и поздравить тебя с наступающим Новым годом. Как ты?»
Я смахнула сообщение и позвонила Льву. Он не отвечал на звонки. Его молчание висело в воздухе, смешиваясь с блеском гирлянд на окне. Казалось, что комната, еще недавно сиявшая праздничными огнями, начинала утопать во тьме. Время растягивалось, превращая каждую минуту в час, и ожидание становилось невыносимым. Я ходила по комнате, поглядывая на часы, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Но каждая мелочь вокруг – запах хвои, звуки старого фильма, мерцающие огоньки – только усиливала чувство одиночества. Внутри росла пустота, как будто вместе с отсутствием Льва из квартиры уходило тепло. Прошел еще час. Ответа все не было. Фонарики на елке весело перемигивались, будто смеясь надо мной. Я снова позвонила – безрезультатно. В темной и пустой квартире, затопленной одиночеством, я открыла поздравление от Артёма и хотела написать ответ, но вдруг послышалось, как в дверной скважине заскрежетали ключи. Обрадовавшись, я побежала встречать Льва, но, увидев его, обомлела.
– О! А вот и моя Лиленька! – воскликнул Лев, входя, чуть покачиваясь. За его спиной стояла Ксюша, улыбаясь так, будто это была ее квартира.
– Лев, ты пьян? – спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается.
– Ну, слегка. Лиленька, познакомься, это Ксюша, – начал он, но я перебила его:
– Что это значит?
– Не будь букой… отпразднуем втроем. – Лев потянулся, чтобы обнять меня.
– Ты пропал на несколько часов, не отвечал на звонки, а теперь приходишь с ней?
– И что такого? Мы веселимся. Не драматизируй, – ответил он, снимая пальто. – Ты всегда такая зануда?
– Веселимся? А я что, декорация?
– Ты серьезно собираешься злиться из-за этого и испортить нам праздник?
Лев с недоумением развел руками и прошел за Ксюшей в гостиную, оставив меня одну. Из комнаты доносился ее смех и голос Льва. Я стояла в коридоре, до Нового года оставалось пара часов.
«Ладно, ничего страшного, она сейчас посидит и уйдет», – успокаивала я себя.
На кухне я закончила последние приготовления, поставила запекаться утку. Потом налила стакан сока и решила присоединиться ко Льву и его гостье – не сидеть же в канун праздника в одиночестве. Собралась с духом и вошла в комнату, но от увиденного ноги будто вросли в пол, а пространство поплыло перед глазами. Ксюша сидела на коленях у Льва, он прижимал ее к себе, поглаживая одной ладонью за ягодицы, а второй кормил виноградом. Они смеялись, будто меня здесь не существовало. Резкая боль пронзила виски́, руки затряслись, едва удерживая стакан.
– Лев? – произнесла я слишком тихо, чтобы меня услышали.
Парочка не обратила на меня внимания и продолжила флиртовать, не сводя друг с друга глаз. Волна гнева поглотила меня. Не контролируя разрушительный порыв, я с криком запустила в соперницу стакан с соком, который летел прямо в цель, оставляя за собой мокрый след по комнате. Это было не намерение, а инстинкт – бежать или уничтожить. Страх мелькнул в их глазах. Это было мгновение, но его хватило, чтобы я испугалась сама: «А вдруг я действительно убью ее?»
Лев среагировал быстрее, чем я могла бы представить. Его движение было почти элегантным – он помог ей увернуться, откинув на диван, а стакан полетел дальше и врезался в дверцу стеклянного шкафа за их спинами. Вспышка звука, осколки, хаос в замедленном времени. Осколки осыпали комнату, как крошечные звезды. Такого поворота не ожидал никто. Я стояла, дыша тяжело, будто вся ярость мира поселилась во мне. Лев и Ксюша поднялись с дивана. В них было что-то театральное.
– Психичка! Ты меня чуть не убила, – заорала Ксюша, поправляя прическу. – Лёва, пусть она уйдет!
Лев смотрел на меня, сдерживая улыбку, будто он не мог до конца поверить в реальность происходящего.
– Лиля, что ты делаешь? – Его голос прозвучал почти насмешливо, как будто он стоял в стороне от этого урагана.
Услышав вопрос Льва, я расхохоталась. Внутри боль прожигала все тело. Мой смех не был веселым. Это был смех, который пугает, потому что в нем нет ничего человеческого.
– Лёва, она сумасшедшая, выгони ее. Я ее боюсь, – капризным тоном произнесла Ксюша.
– Все хорошо, – ответил ей Лев. – Видишь, ей весело, сейчас все помиримся!
– Ты думаешь, мне весело? – Я посмотрела на него, улыбнулась уголком губ и сделала шаг в сторону Ксюши.
– Лёва, – запищала Ксюша, – убери ее от меня!
Когда я кинулась на Ксюшу, Лев оттолкнул меня в сторону, я упала на пол в осколки. Десятки стеклышек впились в мое тело. Боль была резкой и отрезвляющей.
– Лиля, уходи сейчас же, – сказал Лев ровным голосом.
Я лежала на полу, чувствуя, как внутри бушует ураган. Злость, обида за унижение, беспомощность – все это накрывало меня волнами, не давая отдышаться. Каждая клетка тела кричала о несправедливости. Я медленно поднялась, ощущая, как осколки стекла впиваются в кожу.
Оставаться было невозможно, но уйти – означало признать поражение. Этот дом, эти стены – все стало клеткой, из которой я должна была вырваться. С трудом удерживая равновесие, я направилась к выходу. Под взглядами, которые казались одновременно осуждающими и равнодушными, я быстро накинула пальто поверх праздничного платья. Шагнула в сторону кухни, чтобы забрать телефон. На мгновение задержала взгляд на праздничном столе, где стояли блюда, над которыми я трудилась весь день. Салаты, горячее, десерты – все это казалось теперь нелепым.
В груди сжалось. Слезы снова подступили к глазам, но вместо того, чтобы разрыдаться, я сжала кулаки. Решение пришло мгновенно. Я схватилась за деревянную поверхность стола обеими руками и с силой перевернула его. Посуда, салаты, напитки – все с грохотом рухнуло на пол. Звук бьющихся тарелок эхом разнесся по комнате. Это был мой протест, мой способ показать, что меня больше нельзя игнорировать: «Вот ваш праздник, вот ваша идеальная картинка!»
– Лев, вышвырни ее, она опасна для людей! – услышала я голос Ксюши.
Дверь захлопнулась за мной с глухим треском. Ключ повернулся трижды. Лишившись последних сил, я сползла по железной двери на пол и почувствовала острую боль порезов. Вскоре я уже не различала, где боль физическая, а где душевная. Я достала телефон и взглянула время – 23:15. Оставалось сорок пять минут до Нового года. Время текло медленно. Наблюдая за цифрами на экране, я разблокировала телефон, где высветилось недописанное сообщение для Артёма. Я дописала поздравление, перечитала три раза и отправила. Мне до ужаса хотелось поговорить с ним. Я набрала номер, но он не отвечал. Я отправила еще одно сообщение с текстом: «Пожалуйста, позвони». Ответа не последовало.
За дверью раздались стоны. Уставившись в пустоту впереди, я слушала прерывистые крики Ксюши и приглушенные Льва. Вскочив на ноги, перепрыгивая через четыре ступеньки, я сбежала до первого этажа.
Нет, я должна вернуться и остановить их! В мгновение я развернулась и на одном дыхании поднялась до квартиры Льва. Стоны стали громче. Я занесла кулак, чтобы постучать, но замерла. Нет, бессмысленно! Я должна уйти. Внутри что-то оборвалось и умерло. В это мгновение я вообще перестала чувствовать, меня оглушило эмоциональным взрывом. Я отвернулась от двери. Стоны стали глуше. Я медленно спустилась по лестнице.
Мимо меня с веселыми криками пробегали жильцы и поздравляли с наступающим Новым годом. Я вышла из подъезда на улицу и вдохнула морозный воздух, как вдруг обнаружила, что стою босиком на снегу. Я забыла обуться, сапоги остались там, в квартире, за закрытой дверью. Я выругалась вслух, но вернулась в подъезд, потому что другого выхода не было. Что делать дальше, я не знала. Хотелось уйти отсюда подальше, нужна была только обувь. Я снова поднялась на пятый этаж. Стоны прекратились. Я поскреблась в дверь:
– Лев, я оставила обувь, хочу забрать.
Вся ситуация казалась полным абсурдом. Тишина. Затем шепот за дверью. Голос Ксюши:
– Не открывай ей, Лев, она ненормальная. Может, у нее нож и она прирежет нас.
Лев что-то пробормотал, но дверь осталась закрытой. Через мгновение он сказал:
– Я скину сапоги с балкона. Иди вниз.
Я была потрясена, но ничего не оставалось делать. Как в тумане, я спустилась на первый этаж и вышла во двор.
– Лови, – услышала я сверху женский голос.
Я подняла голову, прямо на меня летел сапог. Я увернулась.
– Огонь! Давай второй, – залилась смехом Ксюша и толкнула в бок Льва, который разжал пальцы и выпустил второй сапог, будто специально закинув в самый глубокий сугроб. Я услышала недобрый смех, и они скрылись из виду.
Не веря, что все это происходит со мной, я с недоумением оглянулась по сторонам. Сомневаться в реальности не пришлось, ведь ступни моих ног уже растопили наледь на тротуаре и промерзли до костей. Я сначала подошла к тому сапогу, что лежал недалеко, и надела его, затем полезла по сугробам за вторым.
Обувшись, я поплелась по пустынным улицам. Все уже наверняка сидели по уютным домам со своими семьями, собравшись за праздничным столом, в ожидании боя курантов, чтобы загадать желания. До Нового года оставалось пятнадцать минут, а я шла, сама не зная куда, пока не увидела у себя над головой взрывы салюта. Я остановилась и с замиранием смотрела, как яркие золотые вспышки освещали темное небо. Фейерверк прямо с крыши дома запускала шумная компания. Вскоре взрывы салюта стихли, люди покинули крышу, а я продолжала смотреть наверх.
Настал момент тьмы – переломный момент. Казалось, моя жизнь не подлежит восстановлению. Череда поражений в войне за любовь толкала меня туда. Всего за несколько минут можно избавиться от гудящего тела, раздирающей боли. Полная решимости, я двинулась к уничтожению всех своих проблем.
Ноги становились тяжелее, было страшно. Надо покончить с этим до Нового года, надо спешить. Преодолев ступени девятиэтажного дома, чердак которого был открыт, я поднялась на крышу. Ветер бил в лицо. Подо мной раскинулся город – равнодушный, чужой. Шаг за шагом я подошла к краю. Еще мгновение – и все закончится. Пустота была столь же притягательной, как и ее безразличие.
Я посмотрела вниз и отчетливо представила, как непоправимое уже случилось. Подкосились ноги, тело обмякло. Сделав шаг назад, я присела. Пять минут до Нового года, надо решаться. Я встала и снова медленно подошла к самому краю.
Раздался телефонный звонок. Я сжимала трубку в руке, на экране высветилось такое родное имя – Артём.
– Лия, с новым годом! Я не услышал твоих звонков и сообщений, извини! – сказал Артём. Его голос был теплым и живым.
– Новый год наступил? – спросила я.
– Да, бьют куранты! Пять… Шесть… Семь…
– Хочу жить! – прошептала я.
– Лия? Не услышал тебя, что?
– Я просто загадала желание.
Россия, Кемерово
1 января 2020 года
Я позвонила. Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стоял Артём, в глазах – испуг и облегчение.
– Тёма, – сказала я, пытаясь выдавить улыбку. – Спасибо, что позвонил.
– Лия… – Он выглядел ошарашенным. – Что с тобой? Я не знал, что думать! По телефону твой голос звучал… странно. Словно из другого мира.
– Я просто приехала… – лишь растерянно произнесла я.
– Ну что же ты стоишь? – Он шагнул в сторону, пропуская меня в квартиру.
Внутри было темно. Только из дальней комнаты пробивался слабый свет. Мы прошли в гостиную. На столе горели свечи, вокруг – шампанское, запеченный кролик с черносливом, бутерброды с икрой, несколько салатов. Я бросила на Артёма вопросительный взгляд.
– Ты один? – улыбнулась я.
– Да, – ответил он. – Почему ты спросила?
– Слишком романтичная атмосфера, – ответила я.
– Я знал, что ты придешь. Чувствовал это. – Он неловко пожал плечами. – Но готовить я не умею. Рестораны с доставкой творят чудеса.
Я хотела ответить, но слова застряли где-то. Вместо этого я молча сдерживала слезы. Здесь было так тепло и спокойно.
– Давай я помогу тебе раздеться. – Артём потянулся к моему пальто. – Почему ты без шапки? Где твой шарф? – Артём ошарашенно посмотрел мне в глаза и побледнел. – Лия! Что с тобой стряслось?
– Все нормально.
– Боже! Ты вся в крови! Тебя надо в больницу!
Я не успела ничего сказать. Он аккуратно усадил меня на диван, быстро принес аптечку. Комната превратилась в импровизированную операционную. Артём тщательно вымыл руки, а затем с осторожностью начал обрабатывать мои раны. Кровавые лоскуты одежды были сняты, открылись порезы и ссадины.
– Осколок слишком глубоко вошел. Сейчас нужно потерпеть, Лия. Готова? – решительно спросил он.
Я кивнула, сжав зубы, но все равно заплакала. Не от боли – от безысходности. Сейчас я сидела здесь в безопасности, Артём заботился обо мне.
Кто та девчонка, что стояла час назад на краю крыши, думая, что все кончено?
Кто та девчонка, что терпела унижение от Льва и его друзей?
Кто та девчонка, которая чувствовала себя уязвимой и незащищенной?
Кто та девчонка, что четыре года назад ввязалась в смертельно опасную игру по правилам ее поклонника?
Леденящий кровь мороз прошелся по коже. Я с ужасом понимала, что та девчонка – я сама.
Вытерев слезы, я обернулась на своего спасителя и испытала странное чувство. Я смотрела на его сосредоточенное лицо по-новому, словно до сегодняшнего дня я расценивала Артёма через какую-то завесу прошлого. Мы познакомились будучи подростками, а теперь, когда он вырос, я не узнавала его. Я пропустила этап его взросления. Наверное, похожее чувство испытывают родители, которые много времени уделяют работе, а дети предоставлены сами себе. Передо мной был взрослый мужчина, которого я совсем не знала. Артём не расспрашивал меня, откуда на моем теле ссадины: думаю, что он и так все понял. Вспоминать, а тем более рассказывать эту жуткую историю, я пока была не готова, и Артём чувствовал мое настроение. Спустя полчаса он закончил выполнять роль хирурга:
– С утра поедем к врачу, это нельзя так оставлять, – сказал он, убирая аптечку. – А сейчас тебе надо отдохнуть и поспать.
– Спасибо, Тёма, – ответила я, а потом улыбнулась. – Знаешь, я такая голодная, что готова съесть быка. Давай отпразднуем наш Новый год! Не хочу в таком настроении уходить спать!
Артём разлил по бокалам шампанское, сопровождая рассказом, что совершенно не разбирается в алкоголе. Мы болтали о чем-то легком, смеялись, наслаждались едой. На какое-то мгновение все это стало казаться нормальным и привычным. А потом Артём задал вопрос, который повис в воздухе как груз:
– Ты была с ним все это время?
– Да, – ответила я, поникнув головой.
– Два месяца я себе места не находил. Решил, что если ты не вернешься до конца года, то все… между нами все закончится.
– Прости, – прошептала я.
Просить прощения на самом деле не хотелось: я ничего не чувствовала – ни сочувствия, ни понимания, ни грусти. Ничего, кроме чувства благодарности к Артёму.
– Лия, я устал. Давай приляжем?
Мы легли в кровать, громко мяукал кот. Я не могла уснуть. Артём прошептал: «С Новым годом, Лия. Я так счастлив, что ты рядом» – и обнял меня.
– Тёма…
– А? – отозвался он.
– Я была на краю крыши, когда ты позвонил. Ты спас меня.
Он ничего не сказал, а лишь крепче прижал меня к себе. Я слышала, как бешено бьется его сердце. И, кажется, он плакал.
Как мы помним, чем сильнее зависимость, тем более кошмарные вещи может совершить абьюзер по отношению к своей жертве. Новогодняя сцена – отвратительная, бесчеловечная и жестокая – громкое тому подтверждение. Лев переходит все границы добра и зла. Если вам кажется, что в реальности такого не может быть, вы просто не знакомы с жертвами насилия.
Любовные зависимости в психологии считаются потенциально смертельными. Они могут довести жертву до полного психического истощения, которое выливается в тяжелые психосоматические заболевания, часто не поддающиеся лечению. Или доходят до суицида.
К моменту, когда происходит самый жестокий акт насилия, человек уже в слишком тяжелом душевном состоянии, он утрачивает надежду и веру в то, что еще можно что-то исправить. Боль и отчаяние застилают глаза, толкая на страшное. Поддержка близких в этот момент играет критическую роль. Кто знает, как развернулась бы эта история и была бы написана эта книга, не будь у Лили надежного плеча.
Пиковое переживание страшных событий окончательно приводит героиню в чувство. Она впервые осознает, что действительно с ней случилось, и присваивает себе эти переживания. Она также замечает окружающее – видит Артёма новыми глазами. Старых у нее уже не будет.
Акт вопиющей жестокости и насилия часто заставляет жертв вырваться из зависимости. Абьюзер делает нечто такое, что уже никогда нельзя простить, уже никак не списать со счетов. Но так бывает не всегда: во множестве историй насилие длится годами и десятилетиями, потому что партнер так и не переходит черту, которая, кстати говоря, постоянно отодвигается.
Дойти до крайней точки происходящему позволило еще и то, что вещи не были вовремя названы своими именами. Насилие не было названо насилием, а значит, не было осмыслено как таковое.
Красный флаг № 13: Физическое насилие – это не звоночек, это «Царь-колокол»: оно недопустимо ни в какой из обозримых вселенных. Никогда, ни при каких обстоятельствах.
Когда над нами совершают насилие, это ломает что-то внутри. Это навсегда меняет нас, лишая первозданной целостности, а с ней – и ощущения ценности. Собственная жизнь может перестать казаться нам важной. В этом месте необходимо напоминать себе о том, ради чего мы живем. О близких, о минутах счастья, о былых целях и стремлениях, о домашних животных, которые от нас зависят. Стоит заранее выстроить собственную опору на ценностях и смыслах, которые уберегут от саморазрушения. Помните, что нет ничего важнее вашей жизни, и нет ничего, что бы ее стоило.
Самые темные времена однажды пройдут, а вы будете после них.