Франция, Париж

Июнь 2019 года

Париж дышал свободой и потрясал великолепием. Город утопал в лучах утреннего солнца, излучая мягкое тепло. Парижане спешили на работу, произнося на бегу: «Pardon, merci[13]», если обгоняли впереди идущего человека. Меня восхищала эта нарочитая вежливость.

Мы с Артёмом зашли в пекарню за свежими круассанами и отправились в Люксембургский сад, где устроились на газоне в тени среди деревьев.

– Тёма, я в восторге от Парижа, – мечтательно произнесла я, откусывая хрустящий круассан.

– Я заметил, – ответил Артём, разливая по бумажным стаканчикам чай из термоса. – Слезы на глазах на каждом углу.

– Это от счастья, – улыбнулась я. – Видеть Триумфальную арку, гулять по Елисейским полям, проходить по мосту через Сену, лежать на Марсовом поле, поедая эклеры, бродить по аллеям Версаля… – Я запнулась, потом продолжила: – Это даже звучит невероятно… Не верится, что я пережила эти впечатления наяву. Чувствую себя героиней романтического фильма.

– Жаль, что Нотр-Дам пострадал от пожара… – тихо добавил Артём.

– Вот бы отмотать время и успеть увидеть его, – прошептала я и почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

– Мы не можем… – мягко улыбнулся Артём, – но зато можем вернуться в Париж, когда собор восстановят.

Я лишь кивнула, допивая остывший чай и прокручивая в голове воспоминания последних дней. Весь этот калейдоскоп впечатлений не положить на чашу весов с тем, что случилось дальше.

Тот день мы провели в Лувре до закрытия. Более тридцати тысяч экспонатов! Мы, не успевая насладиться искусством каждой детали, проплывали мимо картин, древностей, ваз, скульптур, украшений, статуй, бюстов, золота, хрусталя, убранства. Многое приходилось упускать из виду и задерживаться только в тех местах, где наше внимание что-то цепляло. Конечно, мы не обделили вниманием «Мону Лизу», к которой вело множество указателей. Огромный светлый зал, где находился шедевр Леонардо да Винчи, был забит до отказа. «Джоконда» висела в объемной раме за бронированным стеклом, два серьезных охранника в черном оберегали ее от толпы поклонников. Я представляла картину бо́льших размеров, а она оказалась маленькой, словно открытка, и находилась так далеко, что казалась еще меньше. В зале, кроме людей и одной картины, больше ничего не оказалось. Посетители музея, увидевшие визитную карточку Лувра, вздыхали от восторга и поднимали руку с телефоном, чтобы запечатлеть загадочную красавицу, которая в ответ лишь хитро улыбалась. Я чувствовала себя причастной к чему-то торжественно великому.

Мы бродили по залам Лувра, ноги ныли от восьми часов хождения без отдыха, а голова, словно кувшин, переполненный звенящей красотой, готова была лопнуть. Но остановиться мы не могли – тягучая магия музея держала нас в своих сетях. В зале египетских древностей, среди саркофагов и мумий, мир вдруг закачался перед моими глазами. Я опустилась на выступ стены, едва удерживая равновесие. Артём достал бутылку воды, и я жадно сделала несколько глотков.

– Лия, устала? Тебе нужно на воздух и покушать, – переживал Артём, – ты побледнела.

– Все в порядке, Тём, – успокоила я его. – Мы же в Лувре. Как можно остановиться?

Мы вышли в длинный коридор и попали в белый дворик Марли, располагающийся под прозрачным пирамидным куполом. Свет струился вниз, как жидкое золото, падая на все вокруг – статуи, вазы, деревья, скамейки. Я смотрела на это место и чувствовала, как что-то внутри меня начинает дрожать. Слезы скатывались по щекам от восхищения.

Постепенно выставочные залы и коридоры пустели. Лувр закрывался. Люди, уставшие и наполненные величием, двигались к выходу. Мы поддались медленному потоку туристов и вышли на воздух. По шумной улице Парижа отправились на поиски еды.

В небольшой закусочной неподалеку мы взяли бейглы и устроились на бортике фонтана, окруженного шумной толпой на оживленной улице. Французские бейглы с лососем, нежным творожным сыром, маринованным огурчиком и красным луком выглядели аппетитно. Я устало откусывала свежую булку, погружаясь в размышления о том, что успела увидеть в Лувре.

Мысли невольно унесли меня ко Льву. Как он там? Чем занимается? О чем думает? Что его тревожит? Мы договорились не общаться, пока я путешествую, но Лев иногда нарушал это правило: ставил сердечки или огоньки на сторис в соцсетях, желал доброго утра и спокойной ночи. Мне этого было мало. Я жаждала настоящего разговора, живого общения. Но времени для этого не находилось: я постоянно была с Артёмом, поглощенная новыми впечатлениями.

Мне хотелось обсудить со Львом увиденное: художников, изящные скульптуры, загадочные египетские мумии, величественные залы Лувра, архитектуру Парижа. Я знала, он бы непременно начал рассказывать о закономерностях истории, находя неожиданные связи между событиями и эпохами. Его голос, его мысли – мне их ужасно не хватало. Я скучала.

В голове роились идеи и темы для будущих разговоров. Сколько всего нужно будет обсудить, сколько рассказать! Этот поток мыслей о нем стал для меня тихим фоном, сопровождающим каждый момент путешествия.

– Лия, вечером пойдем на Эйфелеву башню смотреть, – с улыбкой сказал Артём, прервав ход моих мыслей.

– Давай завтра? – устало спросила я.

– Нет, завтра мы уже улетаем в Италию. Сегодня последний вечер в Париже, – заявил Артём.

– Боже-е-е, Тёмушка, милый! Я так устала. Может, домой? – Я взяла Артёма за руку.

– Котик, я обещаю, тебе понравится. Давай зайдем в кондитерскую, возьмем макарон и эклеров. Только представь: ляжем в парке на траве с видом на Эйфелеву башню в ночи. Насладимся романтикой Парижа, друг другом и французскими пирожными.

Я не могла сопротивляться. Артём всегда находил нужные слова. Ради десертов и обещания уютного вечера я была готова пройти еще несколько километров.

Когда бейглы были съедены, я почувствовала прилив сил. Солнце клонилось к горизонту, заливая город красно-оранжевым огненным светом. Париж пылал, словно в пожаре. Мы зашли в кондитерскую Ladurée, там пахло шоколадом и карамелью. Около вытянутой витрины со сладостями толкалась очередь из желающих попробовать знаменитые десерты. Мы встали в конец гудящей толпы. Англичане, немцы, американцы, бельгийцы, русские жадно поглощали взглядом пирожные за стеклом витрины, пока ожидали своей очереди. Спустя час в коробку цвета тиффани нам упаковали малиновое пирожное с ганашем из белого шоколада, несколько макарон – лавандово-черничный и лимонный с ванилью, – пару эклеров с заварным кремом из фисташки и соленой карамели.

– Тёма, поскорей бы уже прийти к башне и вытянуться на газоне, – мечтательно вздохнула я.

– Еще полчаса – и мы на месте, моя дорогая, – приободрил меня Артём.

– У-у, не могу-у, – завыла я, – мои ноги-и.

– Лия, только представь, как сказочно засветится башня. Триста тридцать девять прожекторов зажгут ее золотым светом с наступлением сумерек. Нам нужно успеть к началу нового часа.

– Зачем? – спросила я и посмотрела на часы.

– Каждый час включается яркое мерцание. Всего лишь на несколько минут! – пояснил Артём. – Лучше прийти заранее, чтобы точно успеть.

Мы двигались к цели узкими улочками. Париж окутывал магическим очарованием и умением жить в моменте. Вечером город нарядился, как девушка, которая готовится к первому свиданию. Мерцающие огни украшали здания и витрины, словно миллион блесток рассыпали по городу. Французы сидели в залитых светом ресторанах, потягивали вино, закусывая сыром и орешками.

Дойдя до перекрестка, мы увидели среди домов верхушку башни.

– Тёма, смотри, башня уже зажглась, – сказала я, затаив дыхание. По коже пробежали мурашки от восторга.

– Красота, – протянул Артём, – Заметь, это она просто светится! А мерцание начнется через сорок минут, – констатировал он.

«И чего это Артём так следит за временем?» – подумала я. Вскоре мы вышли на обзорную площадку, где кипела жизнь: невесты в свадебных платьях, брызги шампанского, скейтеры, продавцы сувениров, туристы, шарики, бездомные, палатки с мороженым, галдеж на разных языках, фотографы – события и люди крутились перед глазами. Мы сделали несколько снимков и отправились занять местечко на Марсовом поле. Переходя реку Сену по мосту, мы увидели золотистую башню как на ладони, она выглядела невероятно, отражаясь в водной глади. С одной стороны – просто груда металла, искусно переплетенного в высокую башню, но какая сила, какая мощь притяжения заключается в этом сооружении.

Мы перешли мост и оказались на противоположной стороне улицы. Миновали карусели, прошли под главной достопримечательностью Парижа и нашли местечко на газоне с видом на башню. Я уселась, блаженно вздохнув, и с наслаждением вытянула ноги после утомительного дня. Вокруг нас усаживалось все больше и больше людей. Некоторые садились так близко, что касались моих коленей или спины.

Артём стоял рядом, раскачиваясь на ногах взад и вперед, но не торопился сесть.

– Ты чего? – удивилась я.

– Ничего, просто стою.

– Давай есть пирожные, – предложила я, раскрывая коробку с десертами.

– Да-да, – рассеянно сказал Артём. – Сейчас башня уже загорится.

– О, супер! Снимешь меня, когда она замерцает?

– Угу, – ответил он.

Я подозрительно посмотрела на него. Он казался странным и молчаливым, но я тут же списала это на усталость после долгого дня.

Момент – и публика ахнула. Башня заблестела. Я замерла от увиденного с эклером в руке, так и не успев его откусить. Немного придя в себя, я вскочила от изумления.

– Тёма! – прокричала я. – Боже! Ты это видишь? Это потрясающе, почти невероятно!

Артём улыбнулся, обнял меня сзади, и мы погрузились в молчаливое созерцание. Вечерние огни мерцающей башни завораживали. В какой-то момент я ощутила, как яростно бьется сердце Артёма. Его сердцебиение было настолько сильным, что отдавалось эхом у меня в груди. Словно ритмы молотка, эти удары толкали меня вперед. Что с ним? Вдруг сердечный приступ? Уже не думая о мерцающей башне, испугавшись за Артёма, я собиралась повернуться к нему и спросить, что происходит. Но он меня опередил, когда неожиданно отпустил меня и обошел спереди. Он встал на одно колено. Его глаза сияли, а в голосе звучала странная смесь уверенности и дрожи:

– Лия, ты самое удивительное, что случалось со мной. Я готов дарить тебе весь мир, исполнять твои желания и мечты. Ты моя сила, энергия, ты наполняешь меня светом. Я самый счастливый парень на свете, ведь в моей жизни есть ты. Хочу, чтобы ты поселилась в моей жизни навсегда, моя любовь. Моя Лия, ты станешь моей женой? – Артём протянул открытую коробочку с кольцом. В свете башни кольцо сверкало, но не так ярко, как его глаза, наполненные слезами, которые он с трудом сдерживал.

Артём говорил, а мне хотелось кричать. Я не могла слушать его слова. «Остановись. Верни все назад. Не сейчас. Только не сейчас…» Но время неумолимо двигалось вперед. Артём тонул в полумраке. Внутри меня бушевало смятение: я была тронута искренностью, с которой Артём произносил слова любви, но меня охватила паника – а как же Лев? Ведь я люблю его! Почему я только сейчас это осознала?

Принять предложение от Артёма значило разорвать связь со Львом навсегда. Ответив «да», я обрекаю себя и Льва на мучения. Пока я хваталась в своем воспаленном мозгу то за одну мысль, то за другую, Артём все еще стоял на одном колене и ждал ответа, не понимая, что вместо счастья я испытываю нестерпимую боль. В мое сердце как будто вонзился миллион стрел, а расстояние между мной и Львом только увеличивалось. Я чувствовала, как теряю его здесь и сейчас, находясь в Париже с человеком, который любит меня.

Нас окружила толпа, которую я не замечала. Люди напряженно ждали моего ответа, кто-то снимал на камеру. В этом моменте все застыло, кроме моей внутренней борьбы. Внутри меня бушевала буря. А если я скажу «нет»? Это убьет Артёма на глазах у всего Парижа. Впереди нас ждала Италия. Что будет с нами в путешествии после ответа «нет»? Сможем ли мы засыпать в одной постели? Сможем ли мы вообще находиться рядом? Сможем ли мы делать вид, что ничего не произошло? Что будет после? Я не могла сказать «нет», но и «да» не было спасением. Я сделала шаг вперед и дрожащим голосом сказала:

– Да, Тёма, конечно.

Артём надел кольцо на непослушный палец и заключил меня в объятия. Толпа разразилась овациями. Крики, аплодисменты, поздравления. Этот момент стал праздником для всех, кроме меня. Я смотрела затуманенными глазами на всеобщую эйфорию, всех переполняла искрящаяся радость. Артём светился.

Я оглядывалась вокруг, еле держась на ногах, внутри меня все рушилось. Слезы текли по моим щекам, и я не могла остановить их. Каждый вдох казался труднее предыдущего. В этом городе любви я потеряла Льва. Париж больше не был для меня светлым. Теперь он стал городом, где я предала себя.

Италия, Рим, Неаполь, Венеция

Июнь 2019 года

Города Италии утонули во мраке. Пляжи Неаполя, музеи Ватикана, развалины Рима, каналы Венеции – все, что раньше притягивало меня, превратилось в сплошной туман. От романтики, которой меня окружал Артём после предложения, тошнило. Я плохо ела, у меня кружилась голова, развилась апатия, у меня совершенно не было сил. Я желала лишь одного: вернуться поскорее в Россию. Мне необходимо было объясниться со Львом, хотя я все сказала тем, что выложила фото в соцсеть: на фоне Эйфелевой башни Артём целует меня, а я вытягиваю вперед руку, на пальце которой блестит колечко. Снимок излучал счастье. Глупая актриса!

Лев перестал писать мне по утрам и вечерам, чтобы пожелать доброго утра или сладких снов. Мне мучительно не хватало этого. Накатывала тоска. Неужели это точка? Конец наступил тогда, когда больше всего хотелось продолжения.

Каждую минуту путешествия я думала, как Лев переживает новость о помолвке. Может, я поступила слишком жестоко? Не надо было выкладывать фото с кольцом. Тут же я находила оправдание: «Почему я должна объяснять Льву тот факт, что мой парень делает предложение, а я соглашаюсь? На что он рассчитывал?» Я думала, что все еще можно исправить, когда вернусь в Россию, но не имела ни малейшего представления, что конкретно стоило поменять.

Прошла неделя, путешествие подходило к концу. Артём улавливал мое меланхоличное настроение. Кажется, он понимал, что со мной происходит, но не затрагивал эту тему, будто боясь расставить все точки над i, чего на самом деле мне очень хотелось. Каждое утро я просыпалась с мыслью о том, чтобы рассказать ему о своих тревогах. Я хотела признаться в том, что мое согласие было ошибкой, но трусила, не могла решиться на ответственный шаг, ждала, что Артём первым начнет разговор. Но он молчал, и я тоже не предпринимала никаких действий, оставляя все как есть.

Я свыклась с мыслью, что вскоре стану его женой.

Россия, Кемерово

Июль 2019 года

Вернувшись в Россию, я сразу же написала Льву, что желаю встретиться. Сообщение осталось без ответа. Через пару часов позвонила, но он не взял трубку. Сердце бешено колотилось, мне так важно было услышать его голос, но вместо этого я слушала длинные гудки. Ответа не последовало и в другие дни. Отчаяние накрыло меня с головой. Я не знала, как обстоят дела Льва, где он находится, но всяческими способами пыталась разузнать. Вскоре выяснила, что он курировал практику первокурсников в археологической экспедиции под Новосибирском. Я начала искать информацию в соцсетях, просматривая фотографии студентов, которые отмечали геолокацию. На некоторых снимках мелькал Лев: вот он с лопатой, вот подкидывает дрова в костер, вот разбирает находки.

Через пару недель, когда я возвращалась домой после работы, Лев сам позвонил мне и бесцветным голосом произнес на одном дыхании:

– Привет, Лиля! Я сейчас в экспедиции и приеду в конце августа. Встретимся?

Я хотела крикнуть: «Да, конечно! Приезжай скорее, мы все обсудим, во всем разберемся, все решим! Только приезжай. Хочу тебя видеть и слышать, касаться и обнимать».

Но вместо этого прошептала:

– Буду ждать. Когда?

– Тридцать первого августа.

Я не находила слов. Внутри меня боролись два естества. Одно хотело кричать в трубку: «Я готова быть с тобой! Я люблю тебя! Давай начнем строить наши отношения!» А второе назойливо мельтешило рядом: «Я согласилась на предложение Артёма, я стану женой. Я не могу предать его».

– Я тебе звонила и писала. Почему ты не отвечал? – сдерживая слезы, спросила я.

– Все, Лиль, мне пора. Пока! – равнодушно вымолвил Лев.

– Почему? Ответь! – срываясь на крик, задала я вопрос снова.

Но в трубке уже была тишина – Лев сбросил звонок. Глаза наполнились слезами, я выронила телефон на тротуар и упала за ним на колени. Я сидела на асфальте и пыталась понять, что произошло. Наше прошлое превратилось в пыль? Я хотела конкретных действий от мужчины, которого любила. Он покинул меня, когда я больше всего в нем нуждалась. Меня обходили стороной прохожие, искоса поглядывая и перешептываясь. Одна женщина остановилась и спросила:

– Вам помочь?

– Умеете отматывать время?

– Что? – наклонив голову, спросила она.

– Ничего, – грустно ответила я, – все в порядке.

Я злилась на Льва, злилась на себя. Неужели он не понял, как нужен мне? Неужели не почувствовал, как я любила его и все еще люблю?

С помощью слежки в соцсетях я познакомилась со всем отрядом. Одна девушка чаще остальных выкладывала фото, на которых присутствовал Лев. Девушку звали Ксюша, она казалась мне милой. Через пару дней она выложила фото, где они со Львом сидят у костра в обнимку. Лев улыбался. Я сохранила их совместный снимок и пристально рассматривала его целый день. Внешне Ксюша казалась копией меня. Боже! Он нашел мне замену, и она тому доказательство. Я пробила девушку во всех социальных сетях, собрала по крупицам информацию о ней.

Она моложе меня на три года, учится на историческом, симпатичная, зеленые глаза, стройная, темные волосы ниже плеч, смотрела «Симпсонов» и «Футураму», слушала зарубежный рок и металл. У нее был парень, но этот факт меня не успокаивал. Она не была утонченной и красивой, но что-то в ней цепляло. Ксюша могла понравиться Льву, она даже больше ему подходила: ей нравилась археология, у нее со Львом были общие интересы. Еще она постила себе на страничку «Вконтакте» цитаты о счастливой семье и мечтала о детях. Во мне бушевала ревность.

У меня совсем слетела крыша, я отслеживала соцсети Ксюши каждый день по несколько раз. Фотографий со Львом она больше не выкладывала. Я с нетерпением ждала, чтобы экспедиция закончилась и жизнь развела их в разные стороны. Я почти не ела и не спала, стала бледной, появились синяки под глазами. На работе я совершала одну ошибку за другой и была на грани нервного срыва и увольнения. Я жила ожиданием встречи, которая должна состояться 31 августа.

Россия, Кемерово

27 июля 2019 года

Мой день рождения начался с тяжелой тишины. Отмечать его не хотелось. Я проснулась от звонка телефона, громкого и резкого.

– Доброе утро. Для вас цветы заказаны. Вы дома? – раздался нейтральный голос курьера.

– Здравствуйте, да, – ответила я, внезапно вспыхнув, как лампочка, которая давно жила на грани перегорания.

– Через несколько минут подъеду, – ответил курьер.

Я ожила: заметила, как мягкий свет солнца скользит по стенам, как за окном поют птицы, как Артём, сидящий у окна, улыбается, глядя на меня. «Лев помнит обо мне», – мелькнуло в голове. В груди вспыхнула маленькая искра, и мне захотелось быстрее получить букет, прочитать записку, словно она могла изменить все.

Звонок в дверь. Я открыла дверь, взяла цветы, ощутила их прохладный аромат, но сразу же стала искать записку. Ее не было. Я остановилась, растерянная, чувствуя, как мир вокруг теряет четкость.

– С днем рождения, Лия, любовь моя. Нравятся? – Артём подошел ко мне, обнял за талию и поцеловал в щеку.

Я отстранилась, кивнула и пошла искать вазу.

Телефон разрывался от входящих сообщений, поздравления не прекращались, а мне хотелось лишь одного – звонка от Льва. Подруги приглашали вечером в бар выпить коктейлей, Марк звал на концерт, семья предлагала собраться на домашний семейный ужин. Я отказала всем, как человек, который отказывается от блюд, зная, что ни одно из них не утолит голод.

Артёму удалось вытащить меня на прогулку, я старалась выглядеть счастливой, но миссия оказалась невыполнимой. Мы зашли в маленькое кафе с облупившимися стенами и запахом кофе. Заказали по кусочку торта. Я едва съела пару ложек и ощутила тошноту, которая комком подкатилась к горлу. Все казалось бессмысленным, ничего не могло помочь. Спасение виделось только во Льве, который выкинул меня, как ненужный фантик на обочину.

Цветы от Льва доставили вечером. На мгновение меня охватила радость, но она тут же погасла, как свеча на ветру. Почему так поздно? Неужели Ксюша так сильно увлекла его, что он вспомнил обо мне только в конце дня? Я ревновала и злилась. В цветах я отыскала открытку, на которой были написаны строчки из песни Uma2rman «Проститься». Я перечитывала их снова и снова, пытаясь найти ответ. Лев не позвонил и не написал, оставив меня один на один с тишиной, цветами и строчками, смысл которых от меня ускользал:

Россия, Кемерово

Начало – середина августа 2019 года

Я не могла уснуть. Луна выглядывала из-за шторы, рассеивая в комнате холодный свет. Я взяла телефон с прикроватной тумбочки и обновила страницу Ксюши – она была онлайн. И Лев был онлайн. Время подбиралось к трем часам ночи. Жгучая дрожь охватила тело: меня будто окунули в прорубь с ледяной водой, а затем бросили в печь. Жар и холод сменяли поочередно друг друга. Нервы натянулись до предела. Нам необходимо было поговорить. А что если разговор со Львом уже был лишен смысла?

Я осторожно встала с кровати, чтобы не разбудить Артёма, прошла по коридору и, не включая свет в соседней комнате, уселась на подоконник, поджав ноги. Мысли путались. Написать Льву напрямую и выяснить в каких отношениях он с Ксюшей? Он не отвечал мне. Но я могла удостовериться в своих подозрениях и посмотреть на их переписку с помощью пароля, который дал мне Лев в октябре 2016 года.

Я обернулась к окну, считая звезды. Когда я приняла предложение в Париже, я пообещала себе, что теперь не имею права вторгаться в личное пространство Льва, но мне хотелось хоть какой-то ясности. Непослушной рукой я взяла телефон и набрала пароль. С первой попытки не вышло: появилось окошечко, что пароль неверный. Ввожу второй раз – опять промах. Третий – получилось.

Я принялась читать переписку и чем больше вникала, тем сильнее чувствовала пропасть между моим состоянием и интересами Льва. Он желал ей спокойной ночи и доброго утра, она отправляла ему свои фото, он называл ее классной и забавной. С каждым прочитанным словом я превращалась в безликую массу, состоящую из грусти. От невыносимой боли звенело в ушах. Я царапала свою кожу, оставляя красные полосы, но заглушить душевную боль казалось невозможным. Я не чувствовала царапин на теле, а в душе бушевала буря. Я была сокрушена.

Поняла, что впустую теряла время в ожидании 31 августа. Пока моя любовь медленно умирала на подоконнике, Лев писал ей сообщения: «Ксюша, жаль, что ты уехала из экспедиции, скучаю по нашим посиделкам у костра», «А помнишь, как мы считали звезды после второй бутылки вина?», «Ты удивительная!».

Вдруг со страницы Льва меня выкинуло. Я попыталась ввести пароль, но тщетно. Через несколько минут мне пришло сообщение от Льва: «Не вмешивайся!»

«Ему пришло уведомление, что я зашла на его страницу. Он сменил пароль», – промелькнула мысль. Эмоции, слова, мысли свалились все разом. В гневе и слезах я писала Льву короткие сообщения одно за другим: «Срочно сообщи новый пароль», «Что ты от меня скрываешь?», «Объясни, кто такая Ксюша?» и «Почему общаешься с ней?».

Конечно, все эти сообщения остались без ответа, на звонки Лев тоже не отвечал. Он отдалился, а я хотела быть с ним. Я впала в депрессию. Знакомые, родные, коллеги и друзья хотели знать, что со мной происходит, но я не могла рассказать, да и не хотелось. А что я могла сообщить? Что мой любовник меня бросил? Вряд ли я получу поддержку. Меня бы никто не понял.

Я чувствовала, что не справляюсь. Просыпаясь утром на работу, я подолгу не могла заставить себя встать. Мне хотелось провести в кровати целый день, рыдать, рвать на себе волосы, биться головой об пол. После долгих уговоров я все же вставала на ватные ноги, которые отказывались меня держать. Я хваталась за стены, падала на пол и еле добиралась до ванной. Терпеть душевные муки не хватало сил, меня словно разрывало на куски. Я снова звонила Льву, который не отвечал на звонки и ничего не желал слышать о моем состоянии. Лишь однажды он взял трубку и радостным голосом сообщил:

– Лиль, ну не убивайся так сильно! Все образуется.

До того как Лев отключил звонок, я успела услышать обрывок фразы: «…зеленый шарф, он так идет твоим глазам». Раздался смех девушки, леденящий мою кровь.

Я знала: они вместе проводили время, гуляли, ходили по магазинам и в кино. Лев провожал ее до дома, дарил подарки. Он уже приехал с раскопок, он был в городе, но о приближающейся встрече не напоминал. Может, ее и вовсе не будет? Вскоре Ксюша выложила пост на своей страничке, что рассталась с парнем. Я оказалась словно в кошмарном сне, даже хуже – это был ад наяву.

Я загрузила себя работой сверхурочно. Ходила на смены почти каждый день и трудилась не покладая рук. Но даже работе не удавалось избавить меня от навязчивых мыслей. Через пару дней я случайно разбила витрину с десертами, осколки разлетелись по всему залу, напугав посетителей. Стоит ли упоминать, что все пирожные, находившиеся в витрине, пришлось списать.

Артём все это время оберегал меня: встречал после работы, не устраивал допросов, хотя понимал, почему я разбита. Приносил в кровать чай с мятой, укутывал в одеяло. Он окружил меня теплом и любовью – это успокаивало на время, а потом я снова впадала в тревожное состояние и бесконечно плакала.

В середине августа я увидела Льва на улице – он шел по другой стороне дороги. Не обращая внимания на поток машин, я побежала через проезжую часть к нему навстречу. Неожиданно раздался скрип тормозов. В паре сантиметров от меня резко остановился автомобиль. Вокруг были слышны крики прохожих, озлобленный водитель выбежал из машины, а я, не выпуская из поля зрения Льва, кинулась к нему. Водитель что-то грозно кричал вслед, размахивая руками, но мне не было никакого дела до него, до скопления машин на дороге, до прохожих, которые с любопытством оборачивались.

– Лев! – прокричала я, догоняя его.

– Ты что, следишь за мной? – скривился он, оглядывая меня с ног до головы.

– Я так рада тебя видеть! – Я потянулась ко Льву, чтобы обнять его. – Мне столько нужно тебе рассказать.

Лев надменно сделал шаг назад, отстраняясь от меня.

– Выглядишь не очень…

– Лев, ты чего?

– Мне надо идти, – подумав, ответил Лев.

– Пройдемся вместе? Поговорим? – предложила я.

– Говори здесь, – сурово произнес Лев.

– Может, ты проводишь меня до дома, пока мы будем разговаривать? – Я подняла взгляд на Льва.

– Что? До дома, где ты живешь со своим женихом? Нет, конечно, – пренебрежительно рявкнул Лев.

– Пошли, – настаивала я, почти теряя над собой контроль от безысходности. Я потянула его за рукав рубашки.

Лев резко отдернул руку.

– Нет!

– Почему? Это из-за нее? Она тебя ждет?

Он молчал и оглядывался.

– Мне пора.

– Но, Лев, мы встретимся хотя бы 31 августа?

– Посмотрим, – ответил он туманно.

– Я хочу увидеть тебя хотя бы на пять минут, приеду, куда ты скажешь.

Кажется, мы поменялись ролями: теперь я просила его о встрече, а он избегал. Лев решил закончить отношения, игнорируя мои чувства. Все связывавшие нас когда-то нити с треском рвались. Мне стало трудно дышать, голова кружилась.

Лев небрежно попрощался и быстро скрылся из виду. Домой идти не хотелось, я рухнула на ближайшую скамейку. Что я наделала? Что мы наделали?

Россия, Кемерово

26 августа 2019 года

– Лиля, привет, – послышалось из трубки телефона. – Приглашаю тебя на день рождения, – пропела Алиса, – буду праздновать в нашем любимом местечке.

– Привет, котик! На набережной? – уточнила я.

– Ага.

– Супер! – воскликнула я. – Когда?

– Мой день рождения выпал на четверг. В будний день, сама понимаешь, проблематично собрать гостей. Решила отмечать 31 августа в 18:00, – пояснила Алиса. – Это суббота, и все смогут. Ты же придешь?

Когда я услышала дату, закружилась голова.

– Лиль, – послышался голос Алисы, и в нем завибрировало легкое нетерпение.

– А?

– Ты чего там? Придешь на праздник?

– Конечно, не могу же я пропустить день рождения любимой подруги, – из последних сил ответила я.

– Здорово, жду!

Россия, Кемерово

31 августа 2019 года

Такси мягко затормозило у входа в ресторан. Держа в руках букет бело-розовых эустом, я поднялась на летнюю террасу. Там, за круглым столом, уже оживленно болтали приглашенные. Казалось, вечер был в самом разгаре. Алиса была в красном платье с глубоким вырезом и находилась в центре внимания.

– Вау, – вырвалось у меня, когда я увидела подругу, – выглядишь сногсшибательно!

Алиса лукаво улыбнулась, словно знала что-то, чего не знал никто другой.

– А то! У меня, кстати, новость! Но я потом тебе расскажу, – заговорщически прошептала она.

Я прищурила глаза и улыбнулась.

– А у меня для тебя подарок. – Я вручила имениннице коробочку, аккуратно завернутую в праздничную бумагу и перевязанную бежевым бантом.

– Можно открыть сейчас? – спросила Алиса, ее пальцы уже скользили по краям упаковки.

– Конечно! – кивнула я.

Алиса осторожно разворачивала бумагу, как вдруг подбежала Катя и расхохоталась:

– Да че ты так аккуратно? Рви от всей души!

– Да подожди ты, – одернула я. – Алиса, пусть все твои мечты сбываются, а чтобы запечатлеть каждое яркое мгновение, я решила подарить тебе…

Алиса тем временем достала из коробки подарок и прошептала:

– «Полароид»…

– Вот это штуковина, – присвистнула Катя.

– Лиля, я же о нем так давно мечтала! – со слезами на глазах сказала Алиса и крепко обняла меня.

Через несколько минут мы уже сделали первый снимок. Картинка появлялась медленно, как будто рассеивался туман. Сначала расплывчатый силуэт, потом тонкие линии – и вот уже очертания превращаются в нечто знакомое. Момент, когда простая бумага становилась чем-то большим, чем просто вещь, – воспоминанием.

После ужина с многочисленными тостами и поздравлениями вечер перетек в танцы, хохот и веселье. Танцы под живую музыку наполнили террасу беззаботностью, которая бывает только летом. Я сидела в одиночестве за столом и наблюдала, как танцуют гости. В руках держала бокал вина, но даже не подносила его к губам. Его глубокий рубиновый цвет завораживал, позволяя забыть о времени. Я смотрела, как веселье охватывает всех, но сама не могла поддаться его вихрю. Иногда вынуждено улыбалась, ловя взгляды подруг. Лев, назначивший свидание на сегодняшний день, так и не написал.

– Лиль, – прервала мою тоску Катя, – ты заметила, как Алиса похорошела?

– Ага, – кивнула я, выискивая Алису среди танцующих.

– Ты смотри, как около нее Игорь вертится! – продолжила Катя. – Весь вечер ухаживает за ней: то бокал наполнит, то стул подвинет, то пиджак на плечи накинет. Ну джентльмен!

– А кто он вообще? – спросила я, разглядывая парня, который ходил вокруг Алисы словно по невидимой орбите. – Раньше я его не видела.

– Они учились вместе. А недавно совершенно случайно столкнулись на улице – и завертелось, понимаешь? – Катя подмигнула мне с загадочной улыбкой. – Видимо, очень плотно завертелось.

Я перевела взгляд на Алису и Игоря, которые отплясывали на танцполе и, держась за руки, громко хохотали.

– А Игорь ничего такой, симпатичный, – отметила я. – А где, кстати, Дима? – спросила я с удивлением, заметив, что его нет среди гостей.

– Какой еще Дима? – Катя приподняла бровь.

– Парень Алисы, – ответила я с ноткой раздражения и снисходительно посмотрела на подругу.

– Ах, Дима! Так его и нет. И хорошо! Алиса, может, поэтому такая счастливая, – хихикнула Катя.

Алиса, словно почувствовала, что разговор идет о ней, покинула танцпол и подошла к нам.

– Девочки, вы чего тут? Пойдемте танцевать!

– Алис, мы тут поняли, что Димы нет, – начала было я.

Алиса вдруг вздохнула и присела рядом.

– Вот именно это я и хотела рассказать. – Алиса отвела глаза в сторону. – Дима мне изменял. Мы расстались.

– Не может быть! – воскликнула я, чувствуя, как этот вечер вдруг стал другим.

– Я так и знала! – Катя фыркнула. – Никогда он мне не нравился, тот еще козлина.

Я взяла Алису за руку.

– Ты самая замечательная, добрая, умная и красивая девушка, – сказала я, подбирая слова, словно пыталась удержать ее от слез. – Он просто не понимал, что рядом с ним находилось сокровище.

– Может, ты и права, – ответила Алиса. – Просто тяжело осознавать, что все это время я жила в иллюзии.

– Алиса, выкинь Диму из головы. – Катя указала взглядом на Игоря. – Вот, классный парень.

– Да, – смущенно улыбнулась Алиса. – Знаете, мне так легко на душе. Наш разрыв с Димой будто освободил меня. Я думала, что он единственный, кто мне нужен, и всячески пыталась ему угодить. Все это время я просто обманывала себя, считая его идеалом. А он меня просто не любил.

– А я давно тебе это говорила, – фыркнула Катя.

– Я все больше убеждаюсь, что в наших отношениях я на многое закрывала глаза.

– Ты сильная, – восхитилась я Алисой, – я бы так не смогла!

– Ой, Лиля! – усмехнулась Катя. – Ты как всегда! Ты-то уж точно ходила бы за изменником еще годы, упрашивая обратить на тебя внимание.

Насмешка Кати задела меня за живое, но я не подала виду, а лишь глупо хихикнула.

– А Игорь, – улыбнулась Алиса, вставая из-за стола, – он мне и правда нравится. Думаю, у нас сложится. Пойду к нему.

Игорь подхватил ее за талию и увлек на танцпол.

– Красивая пара, – отметила я.

– Что у тебя со Львом? – спросила Катя с неожиданной прямотой.

– Да так, не общаемся, – со слабой улыбкой ответила я.

– Оно и видно.

– Почему? – Я уставилась на подругу.

– Бледная, как мертвец, будто жизни в тебе не осталось. Любишь его?

– Да, – не думая, произнесла я.

– Ну и дура! – сказала Катя, убирая волосы в хвост. – Артём для тебя делает все: заботится, ухаживает, деньги домой приносит, делает предложение в самом романтичном городе мира, исполняет твои мечты, обожает, балует, любит безусловно. А ты что? Влюбилась в археолога? У него хоть квартира есть? А машина? Что он тебе хорошего сделал?

– Безусловная любовь, конечно, хорошо, – прошептала я, погружаясь в свои мысли, – но со Львом я впервые почувствовала себя по-настоящему желанной.

– Лиля, послушай меня сейчас внимательно! Мир не крутится только вокруг романтики и влюбленности. Артём – надежный парень, он всегда готов тебя поддержать, помочь, сделать твою жизнь комфортной. Но ты почему-то отдаешь предпочтение неопределенной страсти.

– Это не так, – покачала я головой. – Лев увлекает меня энергией любви. Я чувствую эту любовь каждой клеточкой тела. Знаешь, я впервые испытала оргазм с ним! – выпалила я.

– О-о, – присвистнула Катя, – ты не понимаешь, какую цену тебе за это нужно будет заплатить. Ты на крючке, Лиля! И Лев это уже прекрасно понимает! Он придет, когда ему вздумается, исчезнет, когда решит утонуть в своих археологических изысканиях. Готова на такую жизнь ради минутного удовольствия?

Катя была полностью права. В моей голове эти мысли были с самого начала, но мое упрямое сердце уже сделало неразумный выбор.

– Я не могу изменить свои чувства, – сказала я, глядя в пространство.

– Можешь! Чувства – это тоже выбор!

– Мне так тяжело, Кать, – прошептала я. – Я чувствую, как разрываюсь между ними и утрачиваю себя.

Катя замолчала, ее взгляд стал тяжелым. Мы обе смотрели на стол, будто искали там ответы. Несколько минут прошло в тягостной тишине, пока я не решилась прервать ее.

– Кать, я, наверное, поеду домой. Голова разболелась, – солгала я, ощущая, как слова ложатся на язык горьким привкусом.

– Лиль, давай я тебе таблетку дам. Сразу отпустит, – предложила Катя, уже порывшись в своей сумочке.

– Не надо, правда. Просто устала. – Я мягко взяла ее за руку. – Передай Алисе мои поздравления еще раз. Не хочу отвлекать ее от Игоря.

Катя посмотрела на меня с печальной нежностью и вдруг обняла, крепко и с теплотой, от которой защемило в груди.

– Лиль, держись. Я за тебя переживаю.

– Да я в порядке, – улыбнулась я.

– Да ты сама не своя в последнее время.

– Не переживай. – Я подмигнула ей, как будто это могло развеять ее сомнения. – Все хорошо.

Спустившись с террасы на набережную, где музыка расплывалась в ночном воздухе, я достала телефон и, после короткого колебания, набрала номер Льва. Гудки прозвучали всего пару раз, и я услышала холодное слово:

– Привет.

Когда я услышала его голос, что-то внутри меня дрогнуло – то ли радость, то ли тревога.

– Лев, привет, – тепло сказала я. – Мы встретимся?

– Да, я вызову тебе такси. Говори адрес, – потребовал Лев.

– Может, ты приедешь на Набережную и мы прогуляемся? Погода приятная, на улице хорошо и…

– Нет, приедешь ко мне, – оборвал меня Лев.

Такси подъехало быстро, как будто все уже было решено заранее. Фары коротко мигнули, освещая асфальт, и я опустилась на заднее сиденье. Машина тронулась мягко, и я проводила взглядом размытые линии улиц за окном. В груди тянуло неприятным предчувствием: Лев позвал меня к себе не просто так. Я размышляла о том, как не оказаться в постели прежде, чем мы поговорим.

Мы свернули в незнакомый двор, где приглушенный свет подъездного фонаря слабо освещал пространство. Я вышла из такси и осталась в пугающей темноте. Телефон в руке вибрировал – Лев прислал номер квартиры. Входная дверь подъезда была приоткрыта, словно ожидала меня. Пятый этаж. Поднимаясь по ступеням, я ловила странное чувство: как будто шла не к человеку, а к чему-то неизбежному.

Стучусь. Дверь распахивается, и Лев, не говоря ни слова, берет меня за руку. Его взгляд будоражит, а прикосновение обжигает. Одним рывком он затаскивает меня внутрь. Комната встречает меня слабым светом лампы. Лев подхватывает меня на руки и несет в комнату, где бросает на диван. Резкое движение – и пуговицы моего платья, как порванные бусы, разлетаются по комнате. Они глухо стучат по полу и стенам.

– Лев, – шепчу я, запинаясь между его торопливыми поцелуями, – подожди.

Он не слушает. Его прикосновения вызывают страх и усталость одновременно. Как будто тону и не хватает сил плыть дальше.

Лев не откликался на просьбы и продолжал покрывать поцелуями мое тело. Я скучала по этим рукам. Все лето я жила без них, словно в засухе. Наконец-то мы близки, я ждала его тепла слишком долго, чтобы сейчас его оттолкнуть. Я боялась прерывать этот момент словами. Не сопротивлялась его страсти, позволила снять с себя одежду. Но его напор теперь был диким, почти безумным, что заставляло меня искать путь назад. Я выкрутилась из его липких объятий и отстранилась.

– Лев, нам необходимо поговорить! – заявила я.

– Потом… потом, Лиля. – Лев приблизился к моим губам.

Мои попытки вырваться сводились к нулю. Сил почти не осталось, волосы растрепались, мятое платье валялось в пыли, макияж размазался от мокрых поцелуев. После нескольких неудачных попыток мне наконец удалось расцепить объятия Льва. Я быстро схватила платье и двинулась к выходу, стараясь надеть на ходу легкий ситец в ромашку.

– Куда ты? – Лев преградил путь, останавливая меня.

– Ухожу. – Я сдерживала слезы, застегивая дрожащими руками уцелевшие пуговицы. – Я пришла поговорить, но вижу, что тебе это не нужно.

Лев вздохнул, громко, почти театрально, взял меня за руку и повел на кухню. Я неохотно последовала за ним, отрешенным взглядом разглядывая обстановку. На столе стояла открытая бутылка вина. Лев достал из шкафчика два стакана.

– Будешь? – спросил он, указывая на бутылку.

– Не хочу.

– А я выпью.

Лев невозмутимо налил полный стакан и присел на расшатанную табуретку. Я стояла в дверях напротив и смотрела, как он залпом выпил. Затем перевернул пустую бутылку и вылил в стакан последние капли.

– Закончилось, – уныло признал Лев и опрокинул остатки в себя.

Все мои чувства к нему превратились в тяжелое, вязкое омерзение. Лев встал, не глядя на меня, и начал рыться в холодильнике. Он достал пряники и кусок сыра. Откусил сыру, закусил пряником – странное сочетание, символ хаотичного беспорядка, который сейчас царил в моей душе. Происходящее напоминало дурной сон, из которого я не могла выбраться: я будто смотрела на все со стороны, чужая собственному телу, лишенная голоса и воли.

– Чья это квартира? – осторожно спросила я.

– Моя. Я ее снимаю, – ответил Лев, едва повернув голову. – Как ты когда-то хотела.

– Ты живешь один? – я пыталась создать логическую цепочку.

Лев внимательно посмотрел на меня, будто оценивая, что я скажу дальше.

– Ты об этом хотела поговорить? – спросил он.

– Нет. – Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Просто хочу хоть что-то узнать о тебе.

Лев медленно покачал головой, словно это было бессмысленно.

– Лиля, ближе к делу. О чем ты хотела поговорить?

– О нас, о будущем, о том, что мы чувствуем…

– Ты рассталась с Артёмом? – прервал меня Лев.

– Нет, – устало ответила я.

Лев помолчал, а затем с легкой насмешкой спросил:

– Ну и о чем тогда говорить? Расстанешься – приходи.

Внутри меня что-то оборвалось. Его слова, как осколки стекла, резали мои чувства.

– Ты влюблен в нее? – с трудом выдавила я, чувствуя, как слова застревают в горле. – В Ксюшу.

Лев повернулся ко мне. Его улыбка была пугающе безразличной.

– Допустим.

Я стояла на пороге кухни, словно на грани пропасти, и смотрела, как мои мечты падают в бездну. Смириться с этим было невозможно. Лев не собирался уступать, а я не могла остаться. Я посмотрела на него долгим взглядом, ощущая унижение. Молча развернувшись, я направилась к входной двери. Но она оказалась заперта. Я начала искать ключ, но его нигде не было.

– Лев, открой, – крикнула я в тишину.

Ответа не последовало.

– Лев! – повторила я с ноткой отчаяния.

– Куда ты собралась? – Он вышел в коридор.

– Не вижу смысла оставаться. Ты влюблен в нее, но удерживаешь меня. Зачем?

Лев улыбнулся уголком рта, и в его глазах блеснула пьяная искра.

– Для секса, – сказал он, как будто это был самый очевидный ответ.

Моя злость вспыхнула мгновенно.

– Ненавижу тебя! Хуже тебя в моей жизни ничего не случалось! – крикнула я, чувствуя, как каждая клетка моего тела наполняется яростью.

Лев зло расхохотался, подошел вплотную и зажал мне рот ладонью, подхватил на руки и затащил в комнату. Я протестовала и сопротивлялась – безрезультатно. Он положил меня на диван и придавил с такой силой, что трудно было что-то сказать. Даже попытки пошевелиться не увенчались успехом.

– Лев, – с придыханием смогла выговорить я, – прекрати, мне больно.

Он не обратил внимания на мои слова.

– Я же знаю, что ты хочешь меня, Лиля! – полушепотом сказал Лев, разрывая на мне трусы.

Я слышала, как Лев расстегнул молнию на брюках. Он силой развел мои ноги и резко вошел в меня. Я вскрикнула от боли. Лев не останавливался, двигался быстро и грубо, прижимая меня к поверхности дивана. С той ночи я предательски помню каждый палец Льва на своем теле. Он сжимал меня, оставляя следы, которые, казалось, никогда не исчезнут.

Даже мои громкие всхлипы не отрезвили его. Когда он кончил, то отпустил меня. Я нетвердым шагом прошла до ванной и закрылась. Схватилась за раковину трясущимися руками, слезы лились по щекам. В какой-то момент мои колени подогнулись, и я сползла на холодный пол, чувствуя себя потерянной и одновременно обнаженной до самой сути. Голос из-за двери вывел меня из оцепенения:

– Ты в порядке?

Я не ответила. Вместо этого открыла кран, и поток воды начал наполнять ванну. Я забралась в горячую воду, которая тут же обожгла кожу, но это было лучше, чем холодное безразличие воздуха. Намыливая тело снова и снова, я шептала себе, как заклинание: «Лиля, это просто игра. Это ничего не значит. Это всего лишь сон. Ничего не было. Ничего не было, правда?»

Но боль между ног была слишком реальной, чтобы ее отрицать.

Я вышла из ванной. Лев, побледневший, сидел на диване. Увидев меня, он вскочил, а затем рухнул на колени передо мной. Его голос дрожал, как у человека, который знает, что обратного пути больше нет.

– Прости меня, – умолял он. – Прости.

– Открой дверь, – шепотом попросила я, стараясь сохранить крохи спокойствия.

– Нет, ты останешься здесь! Пока не успокоишься.

Его слова подлили масла в огонь, который уже начал пожирать мое терпение.

– Ты мне противен! Я не хочу находиться с тобой в одной квартире!

Он приблизился, и я почувствовала, как воздух стал плотнее.

– Не подходи ко мне! Открой дверь! – заорала я.

– Лиля, успокойся!

– Спокойна я была, когда явилась сюда! Это было ошибкой!

Я шла домой, убитая горем. В темноте улиц, среди мерцающих огней города, я ощущала, как кусочки меня осыпаются на землю, подобно пеплу. Никакой разговор не спас бы нашего положения. Мужчина, которого я любила, навсегда ушел из моей жизни, а нового Льва я не знала вовсе.

Россия, Кемерово

Сентябрь – октябрь 2019 года

Мои мысли снова крутились вокруг Льва, как спутник вокруг мертвой планеты. Я вспоминала нашу последнюю встречу, словно прокручивала старую пленку, где каждая сцена норовила прерваться на напряженном моменте. Старалась всячески отвлечься, но каждый вечер оказывалась возле его дома, ноги будто сами несли меня к нему. Я стояла под окнами, пытаясь разглядеть его силуэт за тяжелыми шторами. Иногда удавалось войти в подъезд, где я прикладывала ухо к холодной двери, ловя звуки его жизни. Я слушала, как он ходит по квартире, как его шаги отдаются гулким эхом в моей голове. Я ловила его голос – отрывистые будничные фразы. Эти звуки были моей единственной связью с ним, обрывочной и болезненной. Иногда я хотела постучать, но рука зависала в воздухе, будто в ожидании разрешения от кого-то. Вместо этого я садилась на лестничной площадке, обнимая колени, и могла просидеть так часами, иногда в наушниках звучала Elvira T «Такси». Мысли приходили и уходили, будто волны, разбивающиеся о берег. У меня не было ясной цели, мысли постоянно путались, сменяя одна другую: постучаться и закатить скандал или примириться и навсегда забыть о случившемся.

Время протекало медленно и безрадостно. Октябрь наполз на город как тяжелый туман. Дождь смешивался с мокрым снегом, делая улицы похожими на грязные зеркала. В один из таких дней я снова оказалась у его двери. В квартире раздавались голоса. Лев был не один. Женский смех, звонкий, как колокольчик, вспорол тишину. Каждое слово, каждое движение за дверью словно накладывали новые слои боли в моей груди. Я сползла по стене и осталась сидеть на полу. Уйти казалось невозможным, но и оставаться было пыткой.

Этот смех был словно удар по всем моим надеждам. И все же, несмотря на холод его равнодушия, я хотела быть на месте той девушки. Хотела слышать его голос, смеяться с ним, касаться его мягких волос. Любовь – странная вещь. Что может остановить влюбленного? Обман, измены, предательство? Любые преграды ему не помеха. Стоя здесь и слушая нежный флирт за железной дверью, я поняла, что дошла до предела. Лев никогда не покинет моего сердца, как бы ужасно он со мной ни обращался. Я хотела быть с ним, меня к нему тянуло, я любила его. Лев уже давно стер меня из своей жизни, но я не могла стереть его из своей. Это было похоже на болезнь, от которой нет лекарства.

Я закрыла глаза, выдавливая из себя решение. Если мне нужен Лев, я должна сделать то, что он хочет. Я должна закончить это. Уходя с его лестничной площадки, я знала, что сегодня вечером поговорю с Артёмом. И это будет концом для нас.

Россия, Кемерово

Конец октября 2019 года

Дома все пошло не так, как я ожидала. Разговор начался со слез:

– Тёма, я ничего не чувствую. Может, мне уехать на время?

Мои слова поразили его, словно молния, разделившая надвое наше общее небо. Я думала, он давно понял, что пропасть между нами стала ощутимой, но, когда я произнесла эти слова вслух, его глаза потухли. Слово за словом я методично разрушала наш общий мир. Артём сидел словно статуя, тяжесть моих слов раздавила его. Сказать: «Я ничего не чувствую» равнозначно фразе «Я тебя больше не люблю». Не так ошеломительно, однако смысл один. Мои слезы текли непрерывным потоком из глаз, и он, несмотря на собственную боль, пытался меня утешить.

– Лия, ты сейчас на эмоциях. Не делай поспешных выводов. Давай обратимся к психологу.

– Это не поможет. Все уже изменилось, – ответила я, будто читая заранее подготовленную реплику. – Мне кажется, я хочу быть с ним.

– С ним? – Его голос дрогнул. – Ты плакала из-за него по три раза в день. Я думаю, тебе нужен не он. У меня есть контакт хорошего терапевта.

– Ты ничего не понимаешь! – прервала я Артёма. – Мне тяжело. Я не могу больше притворяться, что все в порядке. Моя душа давно не с тобой, она рвется к нему. От такого положения дел не выигрывает никто. Ни ты, который видит меня грустной, ни я, которая страдает о другом, ни Лев, который ждет меня.

Артём молчал, и его тишина казалась бесконечной.

– Я уеду, – сказала я наконец. – У нас нет будущего. Все эти путешествия, твои планы… Это давит на меня.

Он молчал. Я не выдержала:

– Почему ты молчишь?

– Я не знаю, что тут можно сказать, Лия…

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

– Если ты считаешь нужным…

– А ты? Ты хочешь, чтобы я уехала, или нет?

– Нельзя опираться всю жизнь на желания других людей, Лия. Поступай как считаешь правильным. Я приму любое твое решение.

Эти слова, спокойные и рассудительные, запустили механизм, как у бомбы замедленного действия. Я быстро вскочила с дивана, вытащила походную сумку, распахнула шкаф и побросала в нее часть вещей: джинсы, носки, свитеры, майки, колготки. Артём сидел на краю дивана и отстраненно наблюдал, как я бегаю по комнате и невнятно бормочу под нос: «Где мой зарядник? А, вот он! Нужен фен… Или не брать?» Хотелось не забирать некоторые вещи, оставляя возможность снова сюда вернуться. Я остановилась на мгновение, пытаясь запомнить каждую деталь комнаты. Казалось, вещи смотрели на меня с укором. На подоконнике, поджав под себя лапки, сидел Лёвушка и с любопытством наблюдал за происходящим. Я вышла из комнаты, забежала в ванную, одной рукой смахнула флаконы и баночки с полочки в сумку. Артём следовал за мной по пятам, молчаливый и неподвижный, как тень. Его взгляд, полный смирения, резал сильнее любого слова. Я металась по квартире, бросая в сумку нужное и ненужное, словно пыталась собрать осколки своей жизни. Сборы заняли, казалось, меньше минуты. Когда все было готово, я выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что косяк содрогнулся. На лестничной площадке я остановилась, прислонилась к холодной стене и разрыдалась. Что дальше? Вернуться? Ехать ко Льву? А может, к родителям? Но родители будут спрашивать. Я не выдержу их вопросов.

Около часа я просидела в подъезде у окна. Отступать было некуда – я вызвала такси. Когда я вышла на улицу, снег падал большими хлопьями. Машина уже ждала у подъезда. Сев на заднее сиденье, я отвернулась к окну и уставилась перед собой. Мокрый снег таял на стекле. Я знала, что причинила боль Артёму, и ненавидела себя за это. Но уже ничего не могла исправить. Сжав кулаки, я дала сигнал водителю ехать вперед и откинулась обессиленно на сиденье.

Водитель, мельком взглянув в зеркало заднего вида, мягко поинтересовался:

– Почему такая прекрасная девушка грустит?

– Любовь, – ответила я.

– О-о, только у несчастной любви бывает такое лицо. Если не знаешь, как поступить, – слушай сердце. Не думай, а чувствуй. Мы с женой так прожили вместе уже 30 лет – полная идиллия! – С этими словами он отпустил руль и с улыбкой ударил себя кулаком по груди.

Машина остановилась у дома. Я выходила из такси, и водитель сказал напоследок:

– Только сердце твой компас! Только оно даст верное направление.

Слушая свое сердце, я оказалась глубокой ночью перед подъездом Льва с огромной сумкой вещей. Мне казалось, я поступаю правильно. Поднявшись на пятый этаж, я замерла перед дверью. В горле пересохло, время застыло. Собравшись с духом, я громко постучала. Тишина.

– Лев, открой, это Лиля, – полушепотом сказала я.

Я прижалась лбом к двери, зажмурилась от страха. Что, если он там не один? Может, Лев еще в квартире с девушкой? Плевать! Я уже не уйду, не сказав главных слов, пусть и в закрытую дверь. Я чувствовала его за ней, словно он стоял совсем близко.

– Лев, прошу тебя… – я заговорила, почти теряя голос. – Может быть, ты не хочешь меня видеть после всего, что произошло между нами. Но выслушай. Мы сделали так много ошибок. Я здесь, потому что ты – моя жизнь. Я наконец поняла это. Поздно, но поняла. Я готова оставить прошлое позади. У нас есть будущее, и я вижу его только с тобой.

Я сделала паузу, сдерживая слезы, и продолжила:

– Я хочу строить с тобой жизнь, наш дом, растить детей, путешествовать, завести собаку. Все это – только с тобой. Давай начнем сначала. Я скучала по тебе безумно. Я любила тебя всегда, но боялась признаться даже самой себе. Мне было страшно любить. Я убегала, снова и снова, пока не осознала, что загнала себя в ловушку. Теперь я знаю: от любви нельзя бежать. Ее нужно принимать, нужно идти ей навстречу. Любить – это прекрасно. Жаль, что я поняла это так поздно.

– Лиля, моя любовь. Скажи, что это не сон, – голос Льва послышался за спиной.

Не веря услышанному, я оторвалась от двери и обернулась. Лев стоял на лестнице и смотрел на меня.

– Ты здесь? – первое, что вырвалось у меня от изумления.

Не говоря больше ни слова, Лев перешагнул одним махом три ступеньки, разделяющие нас, и подхватил меня на руки.

Россия, Кемерово

Конец октября – ноябрь 2019 года

– Ты ко мне навсегда? – спросил Лев, когда мы оказались в темной квартире.

– Да, – ответила я.

– Вы с Артёмом расстались?

– Конечно.

Лев подошел ко мне, приподнял пальцами мой подбородок и поцеловал.

– Значит, все отлично, Лиля.

Началась наша совместная жизнь со Львом, о которой я так мечтала. Но почему-то я ощущала полутона: почти счастлива, почти доверяю, почти люблю, почти вместе. Да, я пообещала самой себе, что забуду старые обиды, сотру боль, что причинил мне Лев, но это оказалось не так-то просто. И, кажется, Лев тоже это чувствовал.

Видимо, одного желания начать все сначала недостаточно. Как вычистить из сердца боль и страдания, оставленные самым близким человеком? Как избавиться от этого осадка, который прочно осел где-то глубоко внутри, невидимый, но ощутимый? Ты можешь не думать об этом, но помнить – всегда помнить. И ждать. Ждать нового удара от того, кому, как ты думал, можно доверять. Организм учится защищаться, прячет тебя за непробиваемой стеной, чтобы пережитое не повторилось. Но эта защита дорого обходится – мешает жить и верить.

Я знала все болевые точки Льва, так же как он мои. Лишь единицы обладают той хладнокровной жестокостью, чтобы использовать это знание против другого. Это некий тест на близость, доверие. Со Львом я этого не ощущала. Никакой близости. Никакого доверия.

Жизнь со Львом была не той жизнью, к которой я привыкла. Бытовые разногласия всплывали каждый день.

Однажды Лев позвонил с работы:

– Лиля, я возвращаюсь, что купить?

Вопрос поставил меня в тупик. Покупками всегда занимался Артём. Я понятия не имела, какой продуктовый минимум должен быть в доме.

– Ой, да ничего не надо! – отмахнулась я, подразумевая, что Лев принесет домой фруктов и сладостей.

Но он вернулся с пустыми руками. Заглянув в холодильник и увидев его практически пустым, Лев недовольно сказал:

– Лиля, я же спросил, что купить! Могла бы посмотреть! Ты должна следить за продуктами и готовить!

Я застыла, ошарашенная его тоном, а потом внезапно залилась смехом. Этот смех был странным, нервным, как если бы я услышала особенно нелепую шутку.

– Лиля, что смешного? – Лев с непониманием уставился на меня.

– Я должна следить за продуктами и готовить? – едва выговорила я, задыхаясь от смеха.

Лев перевел взгляд в сторону, словно размышляя, как лучше ответить, а потом твердо сказал:

– Да, должна.

– Ну уж нет. Это твоя забота, – сказала я, успокаиваясь. – Я в этом ничего не понимаю. И готовлю только по настроению.

– Надо учиться, Лиля! – отрезал он. – Есть ты тоже хочешь по настроению?

Я совершенно не была к такому готова. С Артёмом мы заказывали доставки еды, ходили по ресторанам и кафе. Готовила я лишь пару раз в месяц, когда хотелось домашнего борща или блинчиков. Но стоять у плиты и готовить ежедневно мне не представлялось возможным.

– Хорошо, – согласилась я, прищурившись, хотя уже знала: это будет ужасно.

С каждым днем Лев просил меня брать на себя все больше дел. Снять показания счетчиков. Оплатить квартиру. Купить продукты, приготовить еду. Вызвать мастера по установке роутера. Постепенно все бытовые заботы оказались на моих плечах, и времени на себя у меня не осталось. Тогда он предложил уволиться. И я согласилась.

Теперь моя жизнь свелась к уборке, готовке и бесконечным походам в магазин. Я стала тенью самой себя. Однажды, натирая полы, я услышала, как Лев вернулся домой. Через всю квартиру крикнула:

– Привет, Лев! – И продолжила уборку.

Ответа не последовало. Я слышала, как Лев разделся в прихожей. Он прошел в комнату и сел на диван:

– Лиля, так не пойдет. Ты должна встречать меня в дверях.

От услышанного я встала в полный рост и повернулась к нему.

– Лев, по-моему, попахивает каким-то патриархатом. Это же просто смешно. Мне бросить мыть полы и на крыльях любви лететь обнимать тебя? Или как там в твоих фантазиях? – Я вопросительно улыбалась.

– Лиля, разве ты не соскучилась? – нахмурился Лев.

Я с удивлением подняла брови и посмотрела на него.

– Если ты хочешь, чтобы тебя обнимала потная и грязная девушка, которая до этого убирала квартиру пять часов, то в следующий раз встречу тебя именно так, – уступила я, отводя взгляд.

– Так-то лучше, – холодно сказал Лев. – Но к моему приходу ты должна быть всегда готова. В следующий раз я не потерплю такого отношения.

Я стояла ошеломленная, не понимая, шутит ли Лев. Но, похоже, он был серьезен в своих высказываниях на все сто. Лев подошел ко мне по мокрому полу, прижал меня к себе и поцеловал взасос. Я уловила едва заметный аромат сладкого женского парфюма, но через мгновение забыла об этом, растворившись в поцелуе. Лев вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я вспомнила об Артёме, который никогда не навязывал свои правила жизни, никаких советов и наставлений. Нам хорошо жилось вместе, не приходилось делать замечания друг другу, словно мы идеально подходили для совместного быта. Лев же относился ко всему слишком серьезно, даже к тем вещам, о которых я не задумывалась.

Ноябрьское солнце пробивалось яркими лучами на кухню. Мы со Львом пили кофе. Я пыталась наслаждаться нелюбимым напитком, будто не для себя пью, а для него. Льву нравился кофе, а я хотела разделить с ним хотя бы кусочек его мира, чтобы стать чуточку ближе. Я намеренно создавала эту привязанность, чтобы сблизиться с человеком, которого любила. Я чувствовала, что мне не хватает в жизни красок, мне хотелось большего, чем домашние обязанности.

– Лев, хочу вернуться на работу, – поделилась я.

– Господи, Лиля, зачем? Тебе разве не хорошо дома? – удивленно вздернул бровь Лев.

– Мне хочется общения с людьми. Я почти потеряла контакт с внешним миром. Ты целый день на работе, а я тут одна.

– Лиля, я же тебя обеспечиваю. Чего тебе не хватает?

– Да дело не в этом, Лев.

– Ничего не понимаю. – Лев встал из-за стола и поставил кружку в раковину. – Вернусь к обеду. Надеюсь, у тебя настроение будет получше.

Я последовала за Львом в прихожую, провожая на работу, он что-то болтал, я поправляла ему рубашку.

– Ой, что-то замаралось. – Я провела пальцами по воротнику. – Это что? Помада?

– Твоя, наверное, Лиля.

– Я не пользуюсь розовой помадой, – сказала я, нахмурив брови.

– А, ну, может, кровь.

– Какая?

– Ну брился, порезался! Лиля, что пристала? Я опаздываю.

– Но это помада с блеском! – воскликнула я, когда присмотрелась пристальней к пятну.

– Ой, ну может коллега нечаянно задела!

– Губами?

– Лиля, ну! Мы в лифте едем, как кильки в бочке.

– Как кильки в бочке, – повторила я за Львом.

– Ага, во дела, – покачал головой Лев. – Ладно, некогда переодеваться.

Лев вышел в подъезд, а я осталась стоять, глядя на дверь. Она приоткрылась через несколько секунд, и Лев, показавшись только головой, заговорщически произнес:

– Может, на обед котлетки с подливой?

– Конечно, – отозвалась я.

– Ты прелесть! – Лев закрыл дверь.

Я лишь посмотрела вслед и со вздохом вернулась на кухню, где начала убирать со стола посуду. Перемыв тарелки и кружки, я распахнула окно, морозный воздух пробрался в комнату. Солнечный свет заливал всю комнату – стало очевидным, что кухонный гарнитур требовал уборки. Я налила в тазик теплой воды, добавила химическое средство, взяла тряпку и стала стирать слой грязи и жира с поверхностей шкафчиков. Затем легкая уборка перетекла в генеральную: я открывала все дверцы, вытаскивала содержимое полок и тщательно терла внутри, затем составляла продукты и кухонные предметы обратно. Завершая процесс, я протерла шкафы насухо и отошла на пару шагов назад, любуясь своей работой.

– Красота, – воскликнула я вслух. – Ой, а сколько время? В магазин же надо!

Я быстро натянула на себя спортивные теплые лосины, собрала волосы в гульку на затылке, накинула пуховик и, захватив мусор, выбежала из дома. В голове составляла список из продуктов, чтобы ничего не забыть: фарш – говядина и свинина, лук, молоко, хлеб, морковка, картошка. В дверях магазина я столкнулась с выходящим парнем и начала падать.

– Я вас держу, вы в порядке?

– Да, да, все хорошо, – промямлила я, оглядываясь.

– Лиля, это ты?

– А? Что?

– Я тебя не узнал! Что это у тебя? Пакет с мусором?

Я подняла голову и от неожиданности замерла.

– Марк! – прокричала я от радости через секунду. – Привет! – Размахивая пакетом с мусором, я полезла обниматься.

– Эй-эй-эй, может, сначала выкинем это… – Марк брезгливо кивнул в сторону прозрачного мешка.

– Ой, да, конечно. – Я смущенно хихикнула. – Забыла его выкинуть! В магазин спешила.

Мы пошли к баку. Воздух был холодным, а Марк – странно чужим. Или это я сама была чужой?

– Совсем не ожидал тебя здесь увидеть… в таком виде, да еще и с мусором, да и, честно говоря, не сразу тебя признал. – Марк окинул меня взглядом, поджав губы.

– Что не так? – нахмурившись, спросила я.

– Да так…

– Марк, говори! Мы же друзья! – Я кинула мусор в зеленый бак.

– Были друзьями…

– Ну и сейчас, скажи по старой дружбе! – строго настояла я.

– Лиль, ты вообще как? Пропала со всех радаров, соцсети вести перестала, фотки не выставляешь, даже на последнее мое сообщение не ответила, – обидчиво произнес Марк. – И выглядишь, мягко говоря, странно.

Я молчала, не в силах что-то сказать, пристально посмотрела на Марка, будто не понимала, что он говорит. Мы снова вернулись к дверям магазина, где столкнулись несколько минут назад. Я перевела взгляд с друга и посмотрела на себя в отражение витрины: неаккуратная прическа, кожа серого оттенка, болотного цвета пуховик с капюшоном, протертые лосины с растянутыми коленями. Что-то внутри меня щелкнуло.

– Ты прав, Марк, ну и видок у меня…

– Лиля, да дело даже не в одежде. – Он покачал головой. – У тебя все хорошо? Может, тебе нужно помочь?

– Наверное, мне уже не помочь.

– У вас с Артёмом все в порядке? – спросил друг.

– Я теперь со Львом… Ладно. Мне некогда! Надо котлеты жарить, я опаздываю. – Обойдя застывшего от изумления Марка, я зашла в магазин.

Россия, Кемерово

12–13 декабря 2019 года

Торговый центр окутывал нас вязкой, липкой атмосферой. Пространство казалось бесконечным. Я шла рядом с Викой, бывшей коллегой из кондитерской. Сегодня она искала платье для корпоративного вечера, а я – для новогодней ночи со Львом. За три часа мы уже изрядно вымотались. Подходящего наряда не нашлось на всех четырех этажах здания.

– Кошмар, – выдохнула Вика, откидывая прядь волос с лица, – в этом городе дефицит красоты.

– Не отчаивайся! Сейчас пройдемся по второму кругу, – обнадеживающе ответила я.

– Лиль, ты правда считаешь, что мы найдем платье в бутиках с названиями «Модная Елена», «Милан» и «90-60-90 – все по 90»?

– Самое интересное, что названия бутиков не влияют на смену ассортимента, – улыбнулась я.

На третьем этаже от запаха пластика и монотонной музыки меня стало подташнивать. Вика сдалась, махнув рукой:

– Надену прошлогоднее платье. Все равно никто не заметит.

Мне пришлось снизить планку требований к образу. И когда, кажется, все надежды растаяли, в углу одного из магазинов я увидела его – бархатное платье изумрудного цвета. Оно выглядело так, будто ждало меня. Платье идеально облегало фигуру, спускалось чуть ниже колен, на груди полукруглое декольте падало небольшими волнами драпирующейся ткани, спина полуоткрыта, а держалось оно на тоненьких бретельках. Я сделала фото в примерочной и отправила Льву. Его ответ пришел почти мгновенно: «Лиля, ты великолепна. Я хочу тебя в этом платье. Срочно приезжай!»

– Четыре тысячи триста, – жуя жвачку, вяло произнесла девушка за кассой.

– По карте, пожалуйста.

После покупки платья, попрощавшись с Викой, я поспешила домой.

Лев встретил меня с порога страстным поцелуем. Я не сопротивлялась. Он раздел меня и продолжил водить широкими ладонями по моей коже, прижав к стенке в узком коридоре. Я расстегнула ремень, в тишине послышался звук открывающейся молнии. Стоя на коленях перед Львом, в темноте я почти не различала его лица. Я слышала его прерывистое дыхание. Проезжающие на улице машины попадали светом фар в окно и освещали его тело. Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой и беззащитной, но это только усиливало мое лихорадочное состояние.

– Любимая, хочу тебя всю, – прошептал Лев.

Он повалил меня на пол. Им владела страсть, но его движения были плавными и мягкими, будто он делал это сотни раз, от чего я заводилась еще больше. Он вошел в меня. Я чувствовала, как он наполнил меня, словно во мне не осталось пустоты. Лев целовал каждый позвонок моей спины, начиная от шеи и двигаясь к пояснице. Лев прижался ко мне и прошептал: «Лиля, ты моя великая любовь». Внутри меня растекалось что-то прохладное. Я тихо спросила:

– Лев, ты кончил?

– Да, моя богиня! Не переживай, я не боюсь ответственности. Ты подаришь мне ребенка, и мы заживем прекрасной жизнью!

Я никогда не видела человека счастливее Льва, но проснулись сомнения: он уже все решил за нас.

Мы лежали на полу в коридоре, между кухней и залом, и молча улыбались, будто у нас появилась общая тайна. Поцелуи стали нежными. Лев шептал: «Лиля, я тебя невероятно сильно люблю! Ты единственный человек, который мне нужен. Я хочу заботиться о тебе и нашем ребенке. Я хочу прожить с тобой всю жизнь и никогда никуда не отпускать».

Позже, после ужина, он лежал у меня на коленях. Я перебирала его волосы, наслаждаясь тишиной, пока не заметила на его шее странное ярко-фиолетовое пятно.

– Лев, что это у тебя? – спросила я, рассматривая кожу. – А вот еще, и еще!

– Что? Где? – Он поднялся, трогая кожу.

– Посмотри в зеркало, – нахмурилась я, – похоже на засосы.

– Так это ты же мне сегодня оставила, – рассматривая себя в зеркало, объявил Лев.

– Я не целовала тебя в шею… – прошептала я, перебирая в памяти то, что было пару часов назад.

– О, еще как целовала! Ты просто забыла, Лиля! Твои жаркие губы, до сих пор чувствую их прикосновения на коже. – Лев неуклюже подмигнул мне.

– Не помню такого…

– Ну ты даешь! – он рассмеялся. – Сделала – и забыла. Было же так жарко. Ты сама не помнишь, как увлеклась?

Его слова звучали так уверенно, что я почти поверила. Почти. На следующее утро я стояла в аптеке.

– Таблетки экстренной контрацепции, пожалуйста, – туманно попросила я фармацевта. Ее равнодушный взгляд прожег во мне дыру, которую я не могла заполнить ни словами, ни мыслями. Что-то в этой истории было неправильным, но я не знала, с чего начать распутывать клубок.

Комментарий психолога

Когда Артём сделал Лиле предложение, все углы треугольника врезались в нее невероятно остро, внутренний конфликт достиг своего апогея. Ввиду невозможности ясно осознать все свои чувства и потребности, в решении о замужестве победили стыд и вина за обман, предательство и измену. Решение, принятое из таких чувств, не приносит удовлетворения, не делает героиню счастливее и уж точно не разрешает запутанную драму ее жизни.

Невозможность найти выход приводит героиню в депрессию, она сходит с ума от ревности, перестает есть и спать, душевная боль достигает тех масштабов, когда ее способна временно заглушить лишь боль физическая. В этот момент все подавленные глубинные переживания, что держали ее в отношениях, выходят наружу.

В этом месте критически важна поддержка, но даже с ней выйти из тяжелого душевного состояния очень сложно. Боль такая, что готов сделать что угодно, лишь бы это прекратилось. Зависимость здесь не распадается, а, наоборот, усиливается: кажется, что только объект вожделения способен утолить невыносимое, разрушающее изнутри страдание. Именно это толкает ее выбрать Льва.

По той же причине Лиля терпит насилие, унижение и отвержение с его стороны, которые теперь становятся гораздо более жесткими. Она готова вынести абсолютно любое отношение к себе, только бы не чувствовать больше того, что она пережила, боясь его потерять.

Чтобы избежать боли потери, Лиля привязывается все сильнее: она принимает его представления о совместной жизни, подчиняет свое поведение ему и полностью строит жизнь по его указке. Для этого нужно все больше отказываться от себя: своих представлений, мнений, чувств. А еще нужно не называть вещи своими именами, в первую очередь не называть насилие насилием – к чему это приведет, вы увидите дальше.

Новый виток зависимости затягивается, словно петля на шее. Решение быть со Львом так же не делает ее счастливой, как и согласие на замужество до этого. Она не может простить старые обиды, не может доверять, не может быть расслабленной и спокойной. Первое время этому находятся разумные оправдания, но чем дальше, тем очевиднее становится самообман и проблемы в отношениях.

Есть прямая связь: чем сильнее человек зависит, тем более ужасные вещи может делать его партнер, особенно если имеет патологические черты нарциссического характера. Лев игнорирует ее претензии и просьбы, требует подчинения своим правилам, осуществляет физическое, сексуальное и репродуктивное насилие. Лиля окончательно становится марионеткой в его руках, домовым эльфом, который не имеет права уйти, пока хозяин его не отпустит. Зависимость заставляет ее закрывать глаза на недопустимые вещи, засыпать тяжелым, болезненным сном.

Существует расхожее заблуждение, что нарциссические партнеры выбирают себе слабых, неуверенных, непривлекательных «серых мышек». Практика показывает, это не так. Только со временем Лиля превращается из обаятельной красавицы в замученную и обессиленную девушку с серым лицом и растянутыми коленками на штанах. Бедственность ее положения замечают окружающие, и она говорит Марку, что ей уже нельзя помочь. Как правило, на этой стадии жертва настолько истощена физически и морально, что выбраться кажется нереальным. Опоры на свои силы уже не остается.

Красный флаг № 11: Все ваши ресурсы уходят на то, чтобы наладить или просто вынести эти отношения, что приводит к физическому и психическому истощению, депрессии, психосоматическим заболеваниям.

Самая трудная для выполнения рекомендация

Момент острой боли в отношениях с манипулятором – это краеугольный камень всей драмы. Именно невозможность прожить чудовищное внутреннее страдание привязывает жертву к абьюзеру: она отчаянно надеется, что он сможет спасти ее от этой боли, но это никогда не работает. Задача здесь – не избавиться от тяжелых чувств, а прожить их. Выход из этой западни лежит через дно, он всегда с другой стороны темного тоннеля, которому не видно конца. Если вы испытываете чрезвычайно болезненные переживания в отношениях, вам нужно заручиться поддержкой и позволить им буквально разорвать вас изнутри. Я знаю, кажется иначе, но от этого не умирают. Поначалу будет казаться, что боли нет конца и края, что пережить это просто невозможно. Но чувства будут приходить, а затем отпускать, накатывая волнами. Принимая свои эмоции, вы сможете понять, какая душевная рана все это время делала вас зависимым. Но проходить через это без поддержки близких, друзей или специалиста будет очень сложно, каждому нужно плечо рядом в тяжелые моменты.

Рекомендация для тех, кто подвергается насилию в отношениях

Одна из самых сложных вещей в абьюзивных отношениях – это впервые осознать насилие как насилие. Как и героиня, вы можете лишь интуитивно, где-то на задворках сознания ощущать, что в этой истории что-то неправильно, но не иметь возможности четко сказать: этот конкретный поступок является насилием. Чтобы проверить свой взгляд на реальность, попробуйте описать ситуацию непредвзятому человеку и попросить его классифицировать, является ли она абьюзивной. Например: «Если партнер единолично, без моего согласия выбрал зачать со мной ребенка – это насилие?» Абсолютно точно – да.

Когда вы назовете вещи своими именами, вы сможете оттолкнуться от этого и начать обеспечивать себе физическую и эмоциональную безопасность, обращаться за помощью к друзьям, родным, психологам, группам поддержки или кризисным центрам.

Также помните две вещи: первая – вы не виноваты, за насилие всегда несет ответственность только его автор; и вторая – вы не одна: огромное количество исследований говорит, что каждая третья женщина подвергалась сексуализированному или иным видам насилия в отношениях.