Россия, Кемерово

15 января 2017 года

Прошел Новый год, оставив за окном блеклые огни гирлянд и усталые следы праздника. Город словно выдохнул, обмяк в январской хандре, и в этой пустоте мои мысли постоянно возвращали меня ко Льву. Его появление было долгожданным, как солнечный луч, пробившийся сквозь серый утренний туман. Мы встретились в маленьком кафе на углу. Оно было почти пустым, только пара подружек за соседним столиком делила кусок торта.

Лев сидел напротив меня. Он выглядел одновременно вдумчивым и немного отстраненным от мира. Его светлые волосы лежали чуть небрежно, но это придавало его образу мягкости. Я скучала по его привычке тереть переносицу, когда говорил что-то особенно важное. Какао было горячим, и на его поверхности таяла воздушная пенка. Я взяла кружку обеими руками, согревая ладони от холода.

– Наконец-то ты приехал, – сказала я, пытаясь скрыть волнение за улыбкой.

Он поднял на меня взгляд, немного насмешливый, но теплый:

– Скучала?

– Конечно нет! – отмахнулась я, чуть приподнимая плечи. – Просто кто-то должен помочь мне съесть этот огромный мешок конфет.

Он легко рассмеялся. Мимо окна проходили люди, завернутые в длинные шарфы, они куда-то спешили, их дыхание большими клубами таяло в воздухе. Лев наклонился ближе, как будто собирался сказать что-то важное, и я поймала себя на том, что едва дышу, боясь упустить этот момент:

– Лиленька, ты когда-нибудь была в общаге?

– Не-а, – ответила я, делая последний глоток какао. – Никогда.

– Тогда пошли. Покажу, где я живу.

Мы закутались в куртки. Улица встретила нас морозным воздухом. Лев шагал чуть впереди, а я чувствовала, как мое сердце начинает стучать в такт его шагам. Мы подошли к студенческой общаге, и Лев сказал:

– Лиля, слушай внимательно. Ты зайдешь по моему пропуску, – Лев протянул мне пластиковую карточку. – Потом поднимешься на третий этаж. Там жди меня, хорошо?

– Не переживай, Лев! Я ловкая, как кошка, – игриво подмигнула я.

Но ловкости мне явно не хватало. Я зашла в студенческое общежитие и приложила карточку к турникету. Он не сработал. Еще раз. Ничего не вышло. Я стояла в растерянности, не понимая, в чем дело. Вахтерша, маленькая сухая старушка в вязаном кардигане, с испытующим взглядом подошла ко мне.

– Забыла? – спросила она с ноткой насмешки, уголки ее губ слегка дрогнули. – Этот турникет не работает уже год.

– А, точно! – Хлопнув себя по лбу, я подошла к соседнему.

– Этот тоже не работает, – ухмыляясь, пропела старушка. – Что-то я тебя раньше здесь не видела.

Сердце бешено колотилось. Меня поймали с поличным. Ну откуда я могла знать, что два турникета из трех не работают! Лев меня не предупредил. Вот болван! Из-за его неосмотрительности я попала в неловкую ситуацию. Я замерла, пытаясь найти подходящий ответ, но спасение пришло внезапно.

– Любовь Ильинична, вы сегодня просто светитесь, – раздался голос Льва. Он шагнул внутрь с легкой небрежностью, будто его появление здесь было самой естественной вещью на свете. В его улыбке была почти детская непосредственность, которая могла обезоружить кого угодно.

Старушка закашлялась, слегка смутившись от неожиданного комплимента, а я, воспользовавшись моментом, покинула зону ее пристального внимания и незаметно передала Льву его пропуск. Избавившись от предательского пропуска, я вышла на морозную улицу и отправилась на остановку, злясь на саму себя и дурацкую идею. Спустя пару минут позвонил Лев.

– Лиля, подойди к моему окну, я тебе скину пропуск.

– Ты меня подставил! Твоя Любовь Ильинична меня запомнила. Мне не пройти!

– Пройдешь с толпой студентов. Она не заметит.

– Мне что, пятнадцать, чтобы играть в эти игры? Это унизительно. Я никуда не пойду!

Но уже через пять минут я стояла в комнате Льва. На стенах обои грязно-зеленого оттенка, потертые от времени. У входа в комнату было что-то наподобие кухни: варочная поверхность и полки с посудой. В дальней стороне комнаты две кровати напротив друг друга, покрытые разноцветными одеялами: одно с принтом осенних листьев, другое в клетку, немного выцветшее. На столе у окна располагался ноутбук, обложенный со всех сторон листами бумаги и тетрадями. Крошечная лампа бросала тусклый желтый свет. Напротив стола скромно притулился старый деревянный шкаф, слегка перекошенный, будто его собрали наспех. На одной из полок лежала стопка учебников, а рядом – груда комиксов с яркими обложками. Я подошла к шкафу, где стоял парфюм.

– А вот и духи, которые мне нравятся уже пятый год, – произнесла я, разглядывая флакончик.

– Они с нотками перца и табака, – пояснил Лев.

Я нанесла на запястье несколько капель, и шлейф аромата сразу окутал меня. Я присела на край кровати, словно пытаясь удержать баланс между реальностью и пьянящим миром запахов.

Лев заварил чай. Его движения были спокойными, размеренными, будто он всегда знал, что именно сейчас нужно сделать. Подойдя, он сел рядом, взял мою руку и нежно поцеловал чуть выше запястья. От этого прикосновения тепло медленно разлилось по моему телу.

– Приготовим что-нибудь? – Его голос был мягким, почти неслышным. – Может, хочешь пасту с томатным соусом и базиликом?

– Не сегодня, – ответила я, ощущая, как усталость расползается по телу. – Можно я просто прилягу?

– Конечно, но… – Лев выдержал паузу и улыбнулся. – Только без одежды. Снимай.

Я машинально кивнула и начала стягивать с себя одежду, слой за слоем, словно освобождаясь от чего-то ненужного. Оставшись в нижнем белье, я легко опустилась на жесткий матрас. Лев тоже разделся и устроился рядом. Мы лежали, слушая ритмичное дыхание друг друга. Я боялась пошевелиться, будто любое движение могло разрушить хрупкую связь между нами. Но тишина была недолгой. Лев потянулся ко мне, его горячие губы коснулись моих. Это было неожиданно и одновременно так естественно. Я поддалась, запустив пальцы в его волосы. Он легко, почти играючи, расстегнул мой бюстгальтер. Его ладони скользнули по моей коже, он прошептал:

– Лиленька, твоя грудь – это совершенство. Твоя кожа – бархатная, как лепестки цветов.

Слова звучали так искренне, что у меня перехватило дыхание. Голова слегка закружилась, и в этот момент мир снаружи перестал существовать. Были только мы, тепло его рук, ароматы его парфюма и свежезаваренного чая.

Неизвестно, сколько времени мы целовались, но чай уже успел остыть. Я сделала глоток. Чай с бергамотом разлился по горлу, оставляя тонкий шлейф цитрусового аромата.

– М-м-м, любимый!

– Да, любимая! – отозвался Лев, улыбаясь.

– Я про чай, – уточнила я, но улыбнулась шире.

– Я помню, что ты любишь, – кивнул в ответ Лев.

– Да? И что же еще? – поинтересовалась я.

– Весну, особенно май и запах сирени. Художественную литературу. Музыку в наушниках. Утреннюю прохладу летом и меня…

– Ну, с последним ты перегнул, – рассмеялась я и замолчала на несколько секунд. – Лев, понимаешь… у нас никогда не будет секса, – сказала я, немного наклонив голову.

– Из-за Артёма? – спросил он, не отрывая от меня взгляда.

– Да, – кивнула я, чувствуя легкую дрожь в пальцах и пытаясь удержать кружку.

– Думаешь сейчас о нем?

– Нет, – соврала я.

– Ну и хорошо. Мне бы это не понравилось, – тихо ответил он и положил ладонь на мою грудь.

Касание – словно электрический разряд.

– Ощущения от тебя будто усилены в несколько раз, – на выдохе произнесла я.

– Тебе нравится?

– Даже слишком. Боюсь оторваться от реальности.

– Это простительно, когда эмоции зашкаливают. – Ладонь Льва скользнула ниже.

– Лев, не надо.

– Конечно, Лиленька, мы будем осторожны.

Потом мы болтали о всякой ерунде: почему Красное море называют красным или когда ученые Земли выйдут на связь с другими Вселенными. Наши слова, как облака, медленно дрейфовали в теплом пространстве комнаты.

– Лев, у тебя стоит? – спросила я, искоса поглядывая на одеяло.

– Конечно, ты же рядом! Тебя невозможно не хотеть.

– Можно потрогать? – спросила я и, не дожидаясь ответа, просунула руку под одеяло, но тут же резко отдернула ее. – У нас точно ничего не выйдет!

– Почему же? – он слегка нахмурился.

– Он у тебя гигантский. Даже не войдет.

– Шутишь?

– Да какие тут шутки!

– Обычный, он мне даже маленьким всегда казался, – сказал Лев.

– Я посмотрю?

Я нырнула под одеяло:

– Мне очень нравится, он у тебя классный!

– Но ты не хочешь?

– Секс для нас – табу.

Лев чуть заметно кивнул в ответ, принимая мое решение без лишних вопросов. Мы снова погрузились в разговор о мелочах – о вещах, которые никогда не имели значения и в то же время казались важнее всего. За окном солнце клонилось к горизонту, мрак покрывал всю комнату.

Россия, Кемерово

Конец января 2017 года

Так начались наши отношения. Откровенная переписка, запретные темы, страстные фантазии – границы исчезли. Лев умел разжигать во мне желания, о существовании которых я даже не догадывалась. Это было открытие новой стороны себя – такой, какой я раньше не была. Каждое его сообщение, каждое слово сбивало меня с пути – я заблудилась в лабиринте, где не было карт и компасов. Я не знала, куда ведет этот путь, но шагала вперед.

«Знаешь, как я тебя хочу?» – написал мне Лев.

«С удовольствием прочитаю», – едва сдерживая волнение, ответила я.

«Просторная комната с панорамными окнами, через которые видны яркие звезды. Посередине стоит широкая кровать с белоснежным хрустящим бельем. Мы приходим пьяные из какого-нибудь бара. Ложимся на кровать, я начинаю тебя раздевать. Продолжаю?»

«Конечно», – ответила я, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

«Я тебя раздеваю. Осталось снять трусики. Я расстегиваю ремень и вытаскиваю его. Дальше?»

«Продолжай», – ответила я, глотая жадно воздух.

«Я готов. Завожу твои руки за голову, отодвигаю трусики и медленно вхожу в тебя. Хочу, чтобы ты чувствовала меня, мое дыхание и сердцебиение. Хочу, чтобы ты кончила».

Следом отдельным сообщением Лев прислал:

«Ты же хочешь кончить от меня?»

«Я еще не испытывала оргазма», – призналась я.

«Ни разу?»

«Нет».

«Так, стоп! Вы с Артёмом занимались сексом?»

«Конечно! Просто это мой недостаток – неспособность испытывать оргазм. Четыре года практики, а толку ноль. Ни экстаза, ни взрывающегося фейерверка по всему телу еще испытывать не приходилось. Я уже свыклась с этим недоразумением, хоть и печально чувствовать себя несовершенной».

«Теперь довести тебя до оргазма – моя миссия номер один. Хочу тебя еще сильнее», – написал Лев.

Зимний вечер. Снег неспешно оседал на землю, улицы погружались в снежный покой. Мы со Львом вышли из театра и, не говоря ни слова, направились в сторону набережной. Лев первым нарушил тишину:

– Тебе понравился спектакль?

– Да, только концовка какая-то… странная, – ответила я. – Слишком уж счастливая.

– Почему же?

– Ну, понимаешь… – Я тряхнула головой, убирая с волос снег. – Главные герои весь спектакль ссорились, обсуждали свои непримиримые различия. И вот, в конце, раз – и все их проблемы как рукой сняло. Он предложил ей выйти замуж, и, похоже, с этим исчезли все трудности, все вопросы. Но ведь они не исчезли! Ведь как-то не верится, что на этом все и закончится. Пусть они и будут в эйфории первые несколько месяцев, но потом… потом ведь снова встанут вопросы: деньги, цели, мечты. Она мечтает о городской жизни, а он – о деревне. Ей важна карьера и путешествия, а он мечтает о ферме и детях. Это несовместимо, это не решится компромиссом. Кто-то обязательно будет страдать, кто-то пожертвует собой.

– Ну, дети карьере не помеха, – заявил Лев.

– Хм, – усмехнулась я, – да уж, если она их вообще захочет.

– А ты хочешь?

– Детей? – уточнила я.

– Ага.

– Пока нет, – быстро ответила я, не смотря на Льва. И зачем-то добавила: – И Артём тоже.

– Почему?

Я посмотрела на него.

– Понял… А знаешь, я бы хотел от тебя детей – девочку и мальчика. Наверное, даже больше девочку. Маленькая копия тебя, маленькая крошка… Представь, какая она будет…

Я приподняла брови от удивления и, не сдержавшись, усмехнулась:

– В детей надо вкладывать любовь, заботу, знания, деньги, в конце концов. На все это нужны огромные ресурсы. Я к такому сейчас не готова. Себе все перечисленное не могу дать, а что уж говорить о человеке, который будет от меня зависеть.

– Ребенка надо просто любить, остальное образуется.

– Дал Бог зайку, даст и лужайку, да? – засмеялась я.

– Да, – на полном серьезе подтвердил Лев.

– Все ясно.

– Что ясно?

– Что мы тоже не подходим друг другу, как герои в спектакле.

– Но они же поженились! – возразил Лев.

– Да, но мы не видели, как сложится их жизнь дальше.

Лев сделал долгий, почти беззвучный вдох. Мы остановились у светофора и ждали, пока красный свет сменится на зеленый. Я взяла Льва за руку. Раньше я никогда не позволяла себе такого на улице. Мы начали переходить дорогу.

– Ай! – вскрикнула я.

Внезапно посреди дороги что-то теплое и пушистое врезалось в меня. Это была большая белая собака – хаски с яркими голубыми глазами. Она принюхивалась ко мне, и мне показалось, что я уже где-то видела ее. Подняв глаза на хозяйку, я поняла почему. Ею оказалась наша однокурсница Карина. Ее губы были сжаты в тонкие полоски, она пыталась скрыть улыбку. Затем она дернула поводок, и собака послушно пошла за ней. Карина прошла мимо нас, но ее взгляд был направлен в мою сторону – холодный и насмешливый.

Я расцепила наши со Львом руки и побежала к тротуару.

– Все пропало, все пропало, – шептала я в отчаянии, чувствуя, как моя уверенность растворяется.

Мое настроение мгновенно изменилось, и мне уже не хотелось быть рядом со Львом. Я хотела исчезнуть отсюда и попасть туда, где не было бы Карин и их взглядов, не было бы этого сумасшедшего мира. Я села на тротуар и расплакалась. Нас заметили! Заметили! Что же я наделала? Что я делаю здесь со Львом? Я должна все закончить. Лев пытался успокоить меня, но безрезультатно. Потом всю дорогу домой мы молчали, хотя мне хотелось кричать.

На следующий день в группе начали ходить слухи. Девушки косились в мою сторону. Через пару дней одна из них, Оля, подошла и, явно не зная, как начать, тихо спросила:

– Карина сказала, что видела, как ты со Львом на улице… – Она замялась.

Меня охватила паника, но я пыталась держать лицо.

– Что сказала Карина? – спросила я, словно мне было интересно услышать продолжение, хотя на самом деле я уже знала.

– Она видела, что вы со Львом целовались на улице, – выпалила она на одном дыхании и замерла, уставившись на меня.

Я рассмеялась, точно услышала глупую шутку, и с наигранным удивлением сказала:

– Целовались со Львом? На улице?! Мне кажется, Карина что-то перепутала.

Оля сразу расцвела в улыбке:

– Да, я тоже так думаю, – сказала она. – Но все девчонки обсуждают это последние дни! У тебя же Артём. А Лев-то… Лев! Он же просто зайка! Он бы точно не стал вмешиваться в чужие отношения!

Оля повернулась и, чуть покачиваясь на тонких каблучках, исчезла за углом. Я почувствовала, как с плеч соскользнуло какое-то бремя. Лев всегда был правильным, честным, рассудительным, надежным. Тем, кто всегда приходит на помощь и никогда не ввязывается в интриги. Таким его знали все – одногруппники, преподаватели, знакомые. Он нравился своим воспитанием и спокойствием, был тем, кому верили по умолчанию. И именно эта его репутация стала моим алиби. Люди скорее поверят ему, чем Карине, которая частенько распускала слухи. Да и кто вообще мог усомниться во Льве? Только я знала, каким он был на самом деле. Не идеальным. Не таким уж правильным. Иногда – пугающе другим.

Россия, Кемерово

17 февраля 2017 года

Окна в аудитории были приоткрыты, в воздухе витало ощущение предстоящей весны. Ее приход чувствовался в каждой мелочи: в неуловимом шорохе ветра, в первой капели, в легком предчувствии чего-то нового. Наконец-то долгая зима отступала, хотя в этом году я ее почти не заметила.

Профессор рассказывал о грядущей Всероссийской конференции во Владивостоке. Его голос был ровным и слегка гипнотическим, как будто он говорил сам с собой. Это мероприятие должно было стать важным этапом для тех студентов, кто написал достойные научные работы. Мы с Марком отсиживались в стороне: никаких научных работ мы не выдвинули на конкурс. А Лев написал и через пару дней должен был отправиться во Владивосток. Лектор долго расписывал этапы проведения конференции, перечислял темы докладов, словно пытаясь убедить нас в ее значимости. Иногда он подозрительно поглядывал на меня. Я почувствовала что-то неладное и шепнула Марку:

– Что это он на меня так пялится?

И тут дверь внезапно открылась. В аудиторию вошла секретарь деканата. Она остановилась у кафедры и громко произнесла:

– Лиля Кауфман, зайдите в деканат.

Я растерянно переглянулась с Марком. Внутри что-то дрогнуло – не страх, скорее ощущение подвоха. У дверей деканата я остановилась, собрав остатки спокойствия, но тревога только усиливалась. Распахнула дверь, и мне показалось, что воздух внутри был на несколько градусов холоднее.

– А, вот и вы! – обратилась ко мне секретарь. – Кауфман, заходите.

Я кивнула и вошла.

– Вы почему до сих пор не написали заявление на конференцию? – с сухим равнодушием спросили из-за стола.

– Конференцию? – я переспросила, чувствуя, как голос слегка дрожит.

– Да, во Владивосток. Вы что, передумали? А как же ваша тема по архитектуре? Прекрасная работа, у вас есть все шансы занять призовое место. Садитесь, заполняйте заявление.

Я машинально следовала инструкциям, чувствуя, как чужая реальность буквально навязывается мне. Поставив подпись, я вышла из деканата, дрожа от смеси удивления и негодования. На улице я набрала номер Льва, который помнила наизусть.

– Это ты сделал? – почти закричала я в трубку.

– Лиля, что случилось? – Лев казался искренне удивленным, но слишком спокойным для человека, который мог бы быть в чем-то виноват.

– Ты написал за меня статью про какую-то там архитектуру?

– Ага, – игриво пропел Лев. – Проведем несколько дней вместе в другом городе. Ты разве не рада?

– Ты даже не подумал сказать мне об этом? – Моя злость росла. – Меня вызвали в деканат. Смотрели как на полоумную.

– Хотел сделать тебе сюрприз…

– Скорее себе! – перебила я его.

– Люблю тебя, Лиля.

Я бросила трубку, глядя на свои дрожащие руки. Лев управлял моей жизнью так, словно она была сценарием, написанным для его удобства, а я – просто персонажем, лишенным права выбора. И самое странное – я позволяла ему это.

Перед отъездом во Владивосток я пошла в парикмахерскую. Запах краски и легкий шум фена создавали странное ощущение отстраненности, как будто все происходящее не касалось меня напрямую. Пока мастер осветлял мои волосы, я внимательно рассматривала свое отражение в зеркале, словно искала там что-то давно потерянное. Казалось, с каждым движением кисти исчезала часть той Лили, которую я знала.

Лиля с каштановыми волосами была другой – осторожной и правильной, не способной на предательство и измену. Та Лиля, которая так отчаянно боролась за свои ценности, осталась в прошлом. Теперь передо мной появлялась Лиля-блондинка. Она смотрела на меня с легкой усмешкой, как будто знала что-то важное, но держала в секрете. Может быть, она смелее и способна совершать поступки, которых я избегала. Или, наоборот, она была создана для бегства от самой себя.

Россия, Владивосток

Февраль 2017 года

Владивосток встретил нас серым небом и воздухом, густым от морской сырости. Автобус с дребезжащими окнами медленно пробирался через улицы, показывая город приезжим. Я мельком увидела порты с грузовыми кранами и дома, окутанные туманом.

Автобус довез нас из аэропорта прямо в отель, где и проходила конференция. Конференц-зал находился на первом этаже. Высокий потолок, стены оклеены бежевыми панелями, а пол устлан толстым ковролином. Мое выступление с научной работой, написанной Львом, прошло быстро. На вопросы членов жюри ответить я не смогла, призовое место не выиграла. Но получила номинацию, название которой почти сразу исчезло из памяти, оставив лишь смутное чувство неудовлетворенности.

На регистрации при заселении в номер выяснилось, что произошла ошибка: ко мне в номер заселили соседку. Мы пытались что-то объяснить администратору, но он лишь развел руками и предложил два варианта: либо одной из нас ждать в вестибюле, пока освободится комната, либо поселиться вместе. Мы выбрали второе.

Соседка оказалась из другого университета. Она была молчаливой, даже немного застенчивой. Ее вещи лежали аккуратной стопкой на тумбочке – ни одной случайной детали. Мы почти не разговаривали: ее ответы были короткими, а взгляд всегда скользил мимо, как будто я была частью декора. Казалось, она жила в своем собственном мире, где других просто не существовало.

Ночью, когда моя соседка тихо посапывала во сне, я осторожно приоткрыла дверь и выскользнула в пустой коридор. Стены, освещенные приглушенным светом, будто тянулись бесконечно. Я постучалась в номер Льва. Дверь открылась почти сразу, словно он стоял за ней, ожидая меня. На нем был белый отельный халат.

– Я тебя ждал, Лиленька, – сказал он, слегка улыбнувшись. Его взгляд был спокойным, но я ощутила, как внутри все вздрогнуло и загорелось.

Я пересекла комнату и опустилась на край кровати. Лев, не торопясь, сел в кресло напротив.

– Хочешь, закажем в номер фруктов? – спросил он.

– И шампанское? – засмеялась я. – Было бы супер, как в романтических комедиях.

Когда заказ принесли, мы устроились у окна, с которого открывался вид на дремлющий город. Лев налил шампанское в бокалы. Я сделала глоток и посмотрела на него.

– Лев, помнишь, когда ты поцеловал меня впервые?

– Конечно, я запомнил этот день – пятнадцатое января.

Я улыбнулась, оторвав виноградину от грозди.

– Ты удивил меня тогда. Ты очень хорошо целуешься для человека без опыта.

– Это потому, что ты – чудесный учитель, – сказал он и чуть наклонился вперед. Мне показалось, будто он сейчас произнесет что-то важное, но Лев замолчал, словно передумал.

– Я первое время ужасно целовалась. Мы с Артёмом первые друг у друга. Но обучение продвигалось неплохо. – Я подняла бокал на уровень глаз и стала рассматривать маленькие пузырьки.

– Как так получилось, что вы стали встречаться? – спросил Лев, наливая себе второй бокал.

– Мы учились в одной школе, он на год младше меня, поэтому никогда не пересекались. Познакомились на вечеринке общего друга. Артём сразу начал ухаживать: приглашал на свидания, погулять или в кино. А я все отказывала. Потом он куда-то пропал. Помню, тогда еще подумала: «Отлично, мне сейчас совсем не до отношений». А через несколько недель он встретил меня после школы с цветами и плюшевым медведем. Я согласилась, чтобы он проводил меня до дома. Оказалось, он устроился на какую-то подработку, типа расклейки объявлений. Хотел заработать, чтобы привлечь мое внимание. Я тогда была тронута: никто до Артёма так настойчиво не добивался меня. Так и завязались наши отношения, плавно и естественно. Если честно, то мы даже не знаем точной даты, когда начали встречаться. Решили, что будет отсчетом тот день, когда Артём пригласил меня на первое свидание. Тогда он подарил мне этот серебряный кулон в виде раскрывающегося сердца. – Я дотронулась кончиками пальцев до подвески на шее.

– Ты его любишь? – откусывая кусочек груши, спросил Лев.

– Конечно!

– И за что же?

– Это допрос? – рассмеялась я.

– Нет, просто хочу знать, что тебе в нем нравится.

– Зачем?

– Если эта стратегия сработала с ним, то сработает и со мной.

– Хм, думаю, у тебя не выйдет быть таким, как Артём. – Я положила дольку апельсина в рот и задумалась. – Я люблю его за надежность, честность, смелость, умение брать ответственность, когда я в этом нуждаюсь. Он слышит и понимает меня, учитывает мои желания. Еще он чуткий, нежный, умеет любить, не причиняя боли.

– Ну прям идеал! – воскликнул Лев. – Только я не услышал фразы: «Когда я с ним, то у меня земля уходит из-под ног» или «Я обо всем забываю, когда вижу его».

– Мне кажется, это присуще влюбленности на первом этапе, а мы встречаемся шесть лет.

– А что насчет секса? – допивая третий бокал, спросил Лев.

Я положила кусочек льда в рот и, перекатывая его туда-сюда, спросила:

– Хочешь потратить вечер на это?

– Мне хочется знать о тебе все. – Лев разлил последнее шампанское по бокалам.

– Слушай, в наших отношениях секса почти нет. Я не получаю удовольствия ни от процесса, ни от результата.

– А желание ощущаешь?

– Бывает, – кивнула я.

– Но не кончаешь?

– Верно, – согласилась я.

– И из-за этого вы не занимаетесь сексом часто?

– Слушай, мне уже надоела эта тема. Артём понимает, что меня это расстраивает. Вот и все, такая сексуальная жизнь.

– То есть никакая, – заключил Лев.

– Ага, – грустно протянула я, разглядывая Льва через пустой бокал.

В пространстве повисла тишина, Лев смотрел на меня, подперев подбородок рукой, часы уже показывали час ночи.

– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь, – заговорила я, – по-другому.

– Я обычный, это ты смотришь на меня иначе. Может, приляжем? – предложил Лев.

Мы легли на кровать, которая была заправлена белым хрустящим бельем. «Как из фантазии Льва», – подумала я. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом уличного фонаря. Я натянула одеяло, чтобы укрыть нас обоих. От его близости становилось тепло и спокойно, как будто весь мир перестал существовать, оставив только нас двоих.

– Мечтаю уехать с тобой на остров, – прошептал Лев.

– На какой? – спросила я, нарочно разрушая его иллюзию своей прагматичностью.

– Не знаю, на любой. Хочется спрятаться от всех.

– Навсегда? – рассмеялась я. – А как же твоя археология?

Он замолчал на миг, словно подбирая слова:

– Да, согласен, все это непросто. Здесь у меня коллектив, который надеется на меня, – сказал он, его голос стал чуть тише. – Научные открытия, раскопки, собрания, съезды… Мой научный руководитель вложил в меня слишком много, чтобы я сейчас просто взял и ушел. Он пророчит мне блестящее будущее. А начинать все с нуля – страшно. Да и не знаю, чем бы я еще мог заняться.

Я долго молчала, разглядывая едва различимый силуэт его лица в темноте.

– Лев, когда твоя мечта станет больше, чем твои страхи, то ты начнешь действовать.

– И какая же моя мечта?

– Ну, я. Остров. Ты же сам сказал, – произнесла я с легкой обидой. – Вот я, вся твоя. Но нужно поменять свою жизнь. Готов?

– То есть выбрать профессию, не привязанную к месту?

– Допустим, – согласилась я.

Он задумался, и я почувствовала, как его сомнения заполнили комнату, как дым.

– Но ты же не готова сама уйти от Артёма?

– Нет.

– Значит, нет никакого смысла.

– Я ушла бы от Артёма, если бы ты мог предложить другую жизнь, – сказала я, ловя его взгляд.

– Правда?

– Ты можешь проверить, – улыбнулась я, будто бросая вызов.

Лев молчал. Его молчание было густым, как ночь за окном. Потом он неожиданно спросил:

– Не страшно тебе засыпать со мной?

– Нет, а стоит бояться?

– Надеюсь, я ничего плохого тебе не сделаю.

– Только обнимай меня, пока я буду спать, – попросила я, прижимаясь к нему ближе, как будто стремясь раствориться в его тепле.

– Все будет хорошо, – сказал Лев, поправляя мои светлые пряди волос.

– Лев… Мне нравится, как ты пахнешь, – произнесла я.

Он обнял меня под грудью, и это прикосновение оказалось последним, что я запомнила перед тем, как провалиться в глубокий сон. Сон, где не было ни Артёма, ни научных конференций, ни островов – только всепоглощающая безмятежность.

Проснувшись, я впервые ощутила странную радость, которая проникала в меня с каждым вдохом. В комнате было тихо, лишь ровное дыхание Льва нарушало эту тишину. Его грудь поднималась и опускалась плавно и неспешно. Я приблизилась к нему, поцеловала его шею, затем грудь и опустилась еще ниже. Учащенный ритм его дыхания меня не обманул: он проснулся.

– Хочешь меня? – тихо спросила я, не отрывая взгляда.

– Очень, – отозвался Лев.

– Могу помочь тебе.

– Руками?

– Могу предложить что-то более заманчивое.

Я залезла под одеяло, спустилась ниже и осторожно стянула трусы со Льва. В голове не было мыслей – только желание быть ближе, ощущать каждое мгновение всем телом. Каждый жест, каждое прикосновение отзывались в моем теле жаркими волнами. Хотелось трогать, касаться, целовать и гладить Льва. Мурашки пробегали по коже, словно электрические разряды, оставляя после обволакивающее тепло. Лев медленно притянул меня к себе:

– Это было невероятно. Ничего подобного не испытывал. Ты меня вчера спрашивала, почему я так хорошо целуюсь для первого раза, сегодня у меня встречный вопрос: «Почему ты так классно делаешь минет?»

– Дурак, – засмеялась я, – может, у меня талант.

– Спасибо тебе, – сказал Лев. – Получается, ты меня лишила девственности.

– Лев, нет! Во-первых, спасибо за минет говорят только шлюхам! А во-вторых, у нас не было секса. И в-третьих, ты все еще девственник.

В тот вечер мы возвращались в Кемерово – к обыденности, которая требовала нашего присутствия. Наши пути расходились: я возвращалась к Артёму, а Лев – в студенческую общагу. Мы сидели рядом в самолете, я положила голову на его грудь, а он осторожно гладил меня по светлым волосам. Тишина между нами была тяжелой, но Лев нарушил ее и задал вопрос, который не вязался с этим моментом.

– Если бы ты действительно любила Артёма, то стала бы делать мне минет? – спросил он задумчиво, глядя в иллюминатор.

– Минет не влияет на мою любовь к Артёму, – ответила я. Мои слова звучали твердо, но внутри что-то сжалось.

– А что же влияет? – Его голос стал настойчивее.

– Секс, – сказала я, не раздумывая.

– Но сегодня у нас с тобой и был секс, Лиля! – возмутился Лев.

– Я так не считаю, – улыбнулась я, но мне было горько.

– Лиля, я тебя не совсем понимаю. То есть мы можем целоваться, обниматься, устраивать себе все эти игры с минетом и кунилингусом, но это не секс? Это что, как какое-то легкомысленное развлечение?

– Именно! – ответила я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя чувствовала, что мои слова теряют смысл.

– Лиля, ты себя слышишь?

– Что? – я вздохнула, почувствовав, как становится тяжело.

– Я повторюсь: у нас уже был секс! – перешел на повышенный тон Лев. – Мы уже были в постели, не так ли? Мы уже пересекли эту черту!

– Нет, нет! Мы же просто дурачились. Ничего серьезного.

– Любопытно! – лопаясь от нетерпения произнес он.

– Лев, что ты от меня хочешь? – устало спросила я.

– Я хочу, чтобы ты признала: ты изменила Артёму.

– Нет, не согласна, – замотала я головой.

– Пойми, Лиля, ты мыслями всегда со мной – вот это уже измена. Об остальном я вообще молчу. Ты должна уйти от Артёма раз и навсегда, – заключил Лев.

– Куда же мне идти? – полюбопытствовала я. – У тебя есть квартира? Или меня поселят в твоей общаге?

Он замолчал. Я почувствовала, как его молчание растягивается. Небо за окном самолета не меняло своего цвета.

– Будем жить в квартире, – наконец сказал Лев. – Арендую.

– На какие деньги? Ты занимаешься наукой, которая приносит копейки, – я не могла удержаться от сарказма.

Он снова замолчал, и я поняла, что перегибаю палку.

– Прости, Лев, – прошептала я и погрузилась в раздумья.

Лев хотел, чтобы я ушла от Артёма, а что будет дальше – представить довольно сложно. Он не работал, занимался наукой, ездил на раскопки и жил в студенческой общаге. Все его деньги – это стипендия, немного накоплений за археологические раскопки, остальное ему высылали родители. Где мы будем жить? На что существовать? Разве я могла видеть будущее с ним? Менять он ничего не планировал.

Чем лучше мы узнавали друг друга, тем больше противоречий копилось. Наши взгляды на жизнь расходились по важным вопросам: я мечтала путешествовать, на что он твердил, что это пустая трата денег; я не мыслила и дня без любимого человека, а он постоянно был в командировках; я хотела жить в других странах, а он не собирался бросать археологию. Я не рассматривала Льва как серьезного кандидата в партнеры или мужья, а наслаждалась с ним страстью, которой не было рядом с Артёмом. Но совесть разъедала мою душу, таков был налог на счастье.

Когда я оставалась наедине с собой, я злилась, что допустила Льва слишком близко, позволила разрушить мою жизнь и мои отношения с Артёмом. Лев умело манипулировал моими чувствами и разумом. Мне было нестерпимо больно.

Комментарий психолога

Противоречий в этой истории становится все больше. В зависимых отношениях почти всегда есть конфликт: с самим собой, ценностями, обстоятельствами или обязательствами. Если до этого героиня пыталась решить его тем, что разрывала связь на стороне или признавалась в ней партнеру, то, когда зависимость зашла дальше и укрепилась, понадобились другие средства. Те самые средства, к которым прибегал Лев, когда убеждал ее, что это всего лишь дружба и ничего плохого они не делают.

Чтобы сохранять все так, как есть, и не разрешать противоречий, нужно искажать реальность. Зависимость в принципе строится на искажениях, это словно кривое зеркало, где ложь и правда смешиваются, и одно уже не отделить от другого.

Представления о нормальном и ненормальном смещаются, мы перестаем понимать, что адекватно, а что нет, теряем способность поступать правильно в связи со своими ценностями.

Несмотря на несколько попыток Лили разорвать связь, она все равно оказывается в постели Льва, не замечая полной картины их отношений, подчиняясь зову сердца. Мы видим, как она сама соблазняет и подстрекает парня, но в то же время отрицает их сексуальную связь, даже когда ее припирают к стенке. Дело в том, что, кроме потребности в близости и любви, у нас также есть потребность в сохранении самооценки. Нам важно считать себя хорошими людьми: честными, порядочными, нравственными. И чтобы сохранить положительное представление о себе, Лиля начинает подгонять свои взгляды под свои цели – в этом заслуга не только Льва.

Ровно тот же процесс виден в том, что девушка меняет прическу: она одновременно страстно желает Льва и хочет сохранить невинность, непричастность к измене. У нее, разумеется, получается не так убедительно, как у ее нарциссического партнера – друзья и одногруппники считают его не способным на такие грехи. «А Лев-то… Лев! Он же просто зайка! Он бы точно не стал вмешиваться в чужие отношения!» – восклицает общая подруга.

Еще одно несоответствие есть в том, что Лиля приглашает Льва в свою жизнь, предлагая ему изменить свою, чтобы они могли стать полноценными партнерами. По сути, она дает ему послание: стань другим человеком, и тогда я буду твоей. При этом он ей и не нравится, и не подходит. Он не привлекает ее внешне, у него совершенно иные взгляды на жизнь. Но это осознание остается на периферии. В здоровых отношениях партнер нам интересен и в целом нравится, в нездоровых же мы можем головой понимать: не мой вариант, но все равно невидимая сила тащит нас к нему.

Одна из характеристик эмоциональной зависимости – это как раз неспособность дифференцировать свои чувства, осознавать всю полноту и разнообразие своего отношения к людям и событиям, зачастую очень противоречивого. Запутанность нашего отношения к другому человеку, неспособность объяснить свои чувства даже себе – звоночек, который должен настораживать.

Красный флаг № 5: Отношения с человеком вызывают в вас серьезный внутренний конфликт, ваше отношение к нему со временем становится все более неоднозначным и запутанным.

Упражнение на честность с собой

Нам бывает сложно признаться даже себе в некоторых чувствах, переживаниях и желаниях. Но честность с собой – залог душевного здоровья и эффективных отношений с другими людьми. В конце концов, именно чувства и стоящие за ними потребности определяют наши жизненные сценарии, и было бы неплохо понимать, куда они нас ведут.

Чтобы лучше разобраться, что с вами происходит, попробуйте рассказать себе историю актуальных событий, начиная каждое предложение со слов: «Если бы я была до конца честна с собой, я бы призналась себе, что…» Я могу лишь фантазировать об этом, но, возможно, монолог Лили мог бы звучать так: «Если бы я была до конца честна с собой, я бы призналась себе, что испытываю сильное влечение ко Льву. Если бы я была до конца честна с собой, я бы призналась себе, что хочу, чтобы он изменился, и наша совместная жизнь стала возможной. Если бы я была до конца честна с собой, я бы призналась себе, что обманываю его и себя, чтобы продолжать считать себя приличной женщиной». Говорить себе правду может быть очень неприятно (не просто же так мы скрывали ее!), но такая тактика всегда выгоднее самообмана.