Россия, Кемерово
Начало марта 2017 года
Цветы от Льва приходили с настойчивой регулярностью. Как только один букет начинал увядать, его тут же сменял новый. Между нежных стеблей всегда была вложена записка. Строки Маяковского, Есенина, Лермонтова – стихи, полные страсти и тоски. Иногда это были слова из песен, которые мы слушали вместе. И каждый раз, читая эти записки, я ощущала себя на грани – между радостью и меланхолией. Словно эти цветы были не просто символом любви, а чем-то, что ускользало от понимания, оставляя лишь аромат и ощущение пустоты. Лев номинально поселился в моей квартире: на столе всегда стояла ваза с цветами, которые напоминали о нем.
За несколько месяцев Лев подарил мне больше цветов, чем Артём за все годы наших отношений. Разумеется, я чувствовала себя желанной, даже особенной. Но финансовый вопрос висел в воздухе, словно тяжелое облако: «Откуда у Льва деньги на все эти роскошные букеты?» Мы оба знали, что его доходы ограничены.
– Лев, не стоит меня забрасывать цветами, – сказала я однажды за чашкой зеленого чая.
– Почему? Тебе не нравится? – его голос был мягким, но взгляд насторожился.
– Мне очень нравится, – ответила я, пытаясь подобрать слова, которые не ранят. – Но это как-то… неправильно. Мне кажется, будто эти цветы дарят твои родители.
– Ты серьезно? – произнес он, откидываясь на спинку стула. – С чего ты это взяла?
– Ты же не работаешь, – пробормотала я, смущенная. – А деньги… ну, ты понимаешь.
Лев нахмурился, словно эта мысль застала его врасплох. Он скрестил руки на груди.
– Лиля, послушай, – начал он. – Я зарабатываю на раскопках, к тому же у меня повышенная стипендия. Я же не просто студент, я – начинающий ученый.
– Но… ты же все тратишь на меня, – пожала я плечами.
– Лиля, все! – Его голос резко оборвал мою попытку продолжить. – Я не хочу больше это обсуждать. Ты достойна этого. Ты – моя королева.
Я промолчала. Не потому, что согласилась, а потому, что спорить больше не имело смысла. Лев был непреклонен в своем желании окружить меня цветами. Мне оставалось только принять этот факт как неизбежность.
Россия, Кемерово
Конец марта 2017 года
В белой хлопковой пижаме с длинными рукавами я стояла в коридоре, ощущая холодный кафель под босыми ногами. Свет настенной лампы бросал четкие тени на стены. Вечерняя тишина, густая и вязкая, обволакивала все вокруг. Артём стоял напротив, одетый в темное пальто, его волосы были слегка растрепаны. В руках он держал черную сумку.
– Так. Вроде все взял: джойстики, плейстейшен, провода… – перечислял он, подняв глаза к потолку.
– Когда ты вернешься? – спросила я, провожая его в дверях.
– Наверное, мы просидим всю ночь. – Он улыбнулся, слегка смущенно, будто ребенок. – Мы ждали выхода этой игры год! Останусь у друга, а завтра вернусь. Хорошо, Лия?
– Хорошо. Меня как раз подружки в бар позвали, – ответила я, стараясь говорить естественно.
– Рад, что ты не будешь скучать, – подмигнул он мне. – Только покорми кота перед уходом. – Артём никогда не называл нашего питомца Лёвушкой. Он был для него просто «кот».
Дверь захлопнулась. Пространство наполнилось тишиной, которая растворилась, когда я включила песню Луны «Грустный дэнс». Музыка, будто теплый дождь, разлилась по квартире. Я, подхватив косметичку, подошла к зеркалу. Нанесла румяна, тушь, красную помаду. Красные губы резко контрастировали с моими светлыми волосами – словно цветное пятно на черно-белой фотографии. Я провела тыльной стороной ладони по губам, стирая помаду, – все встало на свои места, лицо снова приобрело мягкие очертания.
Из шкафа я достала черное платье, которое открывало ключицы и обтягивало фигуру, подчеркивая плавные линии тела. Его ткань была мягкой, но чуть прохладной на ощупь, как легкий ветер ранним летним утром. Я аккуратно застегнула молнию на спине. Кулон, тот самый, что Артём подарил на первом свидании, стал финальным штрихом – он отливал серебристым блеском в вечернем свете. Распустив волосы, я взяла флакон парфюма от Lancome и распылила аромат облаком вокруг себя. Его тонкий шлейф окутал меня, словно невидимая вуаль. Взглянув в зеркало, я на мгновение задержала взгляд на своем отражении, будто увидела эту незнакомку впервые. Такси уже ждало у подъезда.
В шумном баре неоновые огни переливались, словно играя друг с другом в догонялки. Мы, три подруги, сидели за круглым столиком почти в центре зала. Воздух был пропитан алкоголем, пряными духами и дымом, исходящим от кальянов за соседними столиками. Музыка, гулкая и ритмичная, стучала в унисон сердцебиению.
Мы переговаривались, подавая друг другу коктейли с яркими названиями, которых не вспомнить. Светлые локоны Алисы мягко выделялись розовым светом, она внимательно слушала Катю, которая оживленно жестикулировала, рассказывая историю о странной встрече со своим одноклассником. Лед в моем бокале медленно таял, образуя капли на стекле.
Я смотрела на них, ощущая, как в шуме и движении этого бара растворяется что-то, что было со мной дома – пустота от захлопнувшейся двери и меланхолия, спрятавшаяся в песнях Луны. Из глубокого оцепенения меня вывело признание Алисы.
– Дима совсем не хочет заниматься со мной сексом! – пожаловалась Алиса.
– А причина? – поинтересовалась я.
– Раньше говорил, что устал, работа. Теперь приходит домой поздно – и сразу спать.
– У него любовница, – заявила Катя, поднимая фужер за тонкую ножку. – Это ясно как день.
– Да брось ты, – перебила я. – Может, стоит сначала поговорить начистоту, а потом уже делать выводы?
– Пыталась, а он все твердит: «Да все нормально, не о чем тут говорить». И молчит, как партизан, слова не вытащишь.
– Можно фиксировать измену, – не отступала Катя. – Алиса, уходи от него, пока не поздно. Вы еще не женаты, детей нет, ты свободна. Не позволяй пудрить себе мозги.
– Не могу. Люблю его, – вздохнула Алиса.
– Сейчас мы тебе эту любовь выветрим, – сказала Катя голосом, не терпящим возражений.
Мы с Алисой замерли в ожидании.
– Итак, Алиса, быстро отвечай на вопросы, – потребовала Катя.
– Ага, – кивнула она с любопытством.
– Сколько вы встречаетесь с Димой?
– Четыре года.
– Делал ли он тебе предложение?
– Нет.
– Обсуждаете ли вы планы на будущее?
– Нет.
– Проводите ли вы время вместе?
– Редко, – отвела глаза в сторону Алиса.
– Сколько у вас уже не было секса?
– 3 месяца.
– Ого! – Катя подняла брови.
– Ну, это не так уж и много, – заявила я.
– Что? – Катя поперхнулась напитком. – Позволь спросить, какая норма для вас с Артёмом?
– Ну… Может, раз в полгода, – сжав губы, ответила я.
– Мда, в вашей паре тоже кто-то кому-то изменяет, – мрачно произнесла Катя.
– Необязательно, – ответила я. – Артёму я доверяю больше, чем себе. Просто для нас секс – не главное в отношениях.
– Секс – это база! Основа основ, – воскликнула Катя. – Про пирамиду Маслоу слышали вообще?
– Мне кажется, эта пирамида устарела.
– Это еще почему? – Катя дернула плечом.
– Маслоу относит секс к базовым физиологическим потребностям, наряду с голодом и жаждой. Но, в отличие от голода и жажды, от недостатка секса еще никто не умирал. Наоборот, мне кажется, что человек, отказавшийся от секса, уходит в интеллектуальное развитие, еще больше отличаясь от животного. Секс может вызывать зависимость, а зависимость, как известно, не всегда идет на пользу, – сказала я, изливая душу подругам.
– Ну-ну, – скептически произнесла Катя.
– Кать, а какая норма у вас с Максимом? – поинтересовалась осторожно Алиса.
– Ежедневно, иногда даже несколько раз в день, – гордо сказала Катя, поднимая бокал над головой.
– Думаю, каждый выбирает свою норму, вот и все. Три месяца – еще не конец, – подмигнула я уже приунывшей Алисе. – Хотя если посмотреть на ситуацию в целом, то выглядит плачевно.
– Вот-вот, – подтвердила Катя. – Алиса, собирай вещи и уходи от него. Это не отношения. Он уже все решил. Ты не его приоритет.
Глаза Алисы наполнились слезами. Я с укором посмотрела на Катю.
– А что? – Катя развела руками, будто ничего не случилось.
Алиса промокнула глаза салфеткой, на секунду замерла, а потом сказала неожиданно твердо:
– Я хочу напиться!
Катя восторженно завизжала, словно ей предложили поездку на край света. Я закатила глаза и едва слышно прошептала:
– Потрясающий план.
Все завертелось как карусель, пропитанная неоновым светом и пьяным дыханием толпы. Музыка пробивалась сквозь гул голосов, казалось, ее ритм заменял сердцебиение каждого, кто танцевал. Мы с подругами поднимали бокалы один за другим. Напитки напоминали мне лето: были свежими, сладкими, но оставляли опьяняющий эффект. Алиса вдруг сбросила свои туфли с таким отчаянием, словно освобождалась от невидимых цепей. Она поднялась на барную стойку, где свет от диско-шара заиграл на ее коже как вспышки фотоаппаратов.
Мужчины в зале разразились одобрительным свистом, хлопками и возгласами, а я, наблюдая за всем этим, почувствовала странное отчуждение. Мир вокруг сжался в одну единственную точку – ту, где танцует Алиса. Картинка смазывалась, алкоголь растекался по моим венам.
– Катя, надо везти Алису домой, – сказала я, наблюдая, как Алиса начинает танцевать тверк.
– Да, – присвистнула Катя, – ей точно пора.
Мы сняли подругу с ее воображаемой сцены. Она не сопротивлялась. Катя вызвала такси и сказала мне:
– Я увезу ее и вернусь. Десять минут, туда и обратно.
– Ладно, – согласилась я.
Алиса что-то с улыбкой пробормотала мне на прощание и обмякла в объятиях Кати, которая тащила ее к такси. Я осталась одна за столиком, наблюдая за круговоротом людей, их улыбок и разговоров, которые казались пустыми, как бокалы на столах. Телефон завибрировал. Лев. Его сообщение застало меня врасплох:
«Лиля, ты где?»
«В баре на Ноградской», – написала я.
«Рядом есть отель. Встретимся?» – пришел ответ через минуту.
Я ответила согласием и заказала еще бокал, пытаясь утопить чувство вины. Спустя несколько песен написала Кате: «Я очень устала, поехала домой» – и вышла из бара.
Ночь на улице была морозной. Я шла по замерзшему тротуару на каблуках, звуки моих шагов гулко разносились по всей улице. Еще был шанс послать все к черту, развернуться и поехать домой. Дрожащей рукой я набрала номер Льва и уточнила адрес. Он уже ждал меня. На ресепшен меня пропустили, не задавая лишних вопросов. Я поднялась на четвертый этаж, где в воздухе смешались запахи дешевого табака и моющих средств. Неровный стук в дверь, я, не говоря ни слова, вошла, разделась и легла на кровать. Меня била нервная дрожь, будто я сильно замерзла.
Лев выключил свет, и комната погрузилась в полумрак. Я слышала, как он снимает одежду. Внутри все смешалось – страх, желание, предвкушение. Я лежала голая на кровати, в гостиничном номере на одну ночь. Как я дошла до такого? Ладно, успокаивала я себя, это всего лишь любопытство, ничего серьезного. Выпила я, между прочим, четыре бокала алкоголя. Но когда он прикоснулся ко мне, я неожиданно сказала:
– Лев, давай не будем…
Он, ничего не отвечая, залез ко мне под одеяло и чем-то зашуршал.
– Я купил XXL. Волноваться не нужно.
Он вошел в меня. Я на мгновение задержала дыхание, ожидая сопротивления, но его не было. Только легкая, теплая волна, расходящаяся откуда-то изнутри. Я обняла Льва. Мысли плавали в полусне, туман окутывал сознание. Его движения, его дыхание, едва уловимый ритм – все складывалось в непонятную, но завораживающую мелодию. Я не пыталась ее осознать. Просто чувствовала кожей. В какой-то момент границы исчезли. Был только он, только я, только эта бесконечная, пульсирующая близость, только этот первый, настоящий оргазм, в котором растворилось прошлое, настоящее и будущее.
Мы лежали в тишине, и я смотрела в потолок, пытаясь найти ответы в узорах трещин. Но ответов не было, только глухая боль в груди. Я поняла, что пересекла черту, за которой уже нет пути назад.
Я, шатаясь, прошла в ванную. Под плотной струей воды туман от выпитого рассеивался, меня тянуло в сон. Плавно возвращаясь к реальности, я осознавала, что моя жизнь больше не будет прежней. Я вытерлась жестким полотенцем и, не оборачиваясь к зеркалу, вышла из ванной. Налила у входа стакан воды и вернулась в комнату. Лев еще лежал в постели.
– Лиля, любовь моя, это лучший момент в моей жизни.
– А в моей – худший. Убирайся! – Яростно, одним рывком я сорвала с него одеяло и окатила недопитой водой.
Лев от неожиданности вскочил. Я легла на сухую часть кровати и отвернулась к стене. Слезы катились по щекам. Что же я наделала? Лев лег рядом и обнял меня. От бессилия я провалилась в сон.
Наутро все казалось другим. Голова гудела, как старый радиоприемник, тело ныло, и меня преследовало ощущение, что я извалялась в грязи, которая не смывалась даже ледяной водой. Лев пытался что-то говорить, но я не слушала. Вышла из номера, как будто спасаясь от чего-то невидимого, но пугающе реального. На прощание я сказала:
– Лев, это последняя наша встреча. Мы не будем общаться и видеться. Не надо караулить меня у дома и университета. Отныне мы даже не друзья.
Лев, несогласный с моим решением, затащил меня обратно в номер, сжав сильно запястья. От боли я вскрикнула. Он закрыл дверь и, повысив голос, произнес:
– Лиля, у нас теперь отношения. Куда ты пошла? Нам нужно все обсудить.
Я устало прошла в комнату и села на кровать, взявшись двумя руками за голову. У меня не осталось сил, чтобы возражать, говорить, спорить. Лев не останавливался:
– Лиля, милая моя! Солнце, мы же теперь вместе!
Лев приблизился ко мне и стал целовать, поправляя мои растрепанные светлые пряди. Внезапно зазвонил телефон, это был Артём. Выбора не оставалось, и, выйдя из ужасающего оцепенения, я ответила на звонок:
– Тёма, привет, – затаив дыхание, произнесла я.
– Как ночь прошла, Лия? – мягко спросил он.
– Ночь? Спала как убитая, все как обычно.
– А танцы и бар?
Я хлопнула себя по лбу и истерично хихикнула:
– А, бар! Скучно. Немного выпили, потанцевали, поболтали и по домам разъехались.
– Что-то я не вижу тебя дома, Лия. Где ты?
– Ты уже вернулся? А я… за хлебом вышла в магазин, – соврала я дрожащим голосом.
Я сбросила звонок и в панике выбежала из номера. Я шла по еще пустым улицам города, кутаясь в пальто, которое не спасало от сырости утреннего воздуха. Мокрые тротуары отражали слабый свет уличных фонарей. Снег почти прекратился, но изредка холодные снежинки попадали мне за воротник. В голове кружились обрывки воспоминаний о ночи: тусклый свет номера, глаза Льва, которые пытались быть нежными, но казались чужими.
Когда я подошла к дому, Артём уже был на кухне. Свет пробивался через занавески, создавая уютное пятно тепла в этой холодной реальности. Я долго стояла перед дверью, не решаясь войти. Когда я все-таки повернула ключ, он встретил меня с привычной заботой, словно чувствовал, что мне нужно время, чтобы сказать хоть слово. Около Артёма вертелся Лёвушка.
– Я не купила хлеб, – сказала я, стоя в дверях, – и Лёвушку я вчера забыла покормить.
– Я знаю, Лия. Ничего страшного. У нас есть хлеб, а кота я покормил. – Артём заботливо снимал с меня пальто.
Я не заслуживала его. Слезы застилали глаза, а сердце разрывалось от тайны. Дни тянулись, как густой туман. Взгляд Артёма был полон молчаливого ожидания, как будто он все знал, но считал, что я должна прийти к признанию сама. Тяжелая ноша измены убивала меня изо дня в день.
Спустя неделю, когда тишина между нами стала невыносимой, я не выдержала. Говорила путано, ломала фразы, с трудом подбирала слова. Мой голос дрожал, я делала долгие паузы. Артём слушал молча, его лицо оставалось неподвижным, но пальцы нервно барабанили по столу. Когда я закончила, его молчание стало оглушающим. Он встал, сделал шаг ко мне и обнял так крепко, будто желал меня раздавить. Трудно было дышать, но я знала, что не имею права жаловаться.
На следующий день Артём старался быть веселым, будто ничего не произошло, но я ощущала, что между нами повисло напряжение. Я боялась, что разрушила все ценное, что мы имели, и теперь это не поддается восстановлению. Я раскаивалась, но понимала, что не могу вернуть время вспять.
Артём с начала нашего знакомства был спокойным, уравновешенным, немного отстраненным. За время наших отношений мы ни разу серьезно не ссорились, он даже голоса на меня не повысил. Когда я была недовольна, он смешил меня, и я сразу сменяла гнев на милость. Признание в измене внешне не повлияло на его равновесие. Он оставался спокойным, хотя я чувствовала боль, которую он не мог выразить и держал в себе. Мое сердце от осознания этого сжималось. Какой силой надо обладать, чтобы сражаться один на один с собственными муками?
На этот раз Лев не преследовал меня. В университете я всячески избегала встреч с ним. Дни без Льва проходили спокойно: я о нем не думала, он о себе не напоминал. Я обрезала свои длинные светлые волосы выше плеч. Снова изменив имидж, я стала уже не той девушкой, что изменила. Или мне только так казалось.
Россия, Новокузнецк
Апрель 2017 года
Я отправилась в Новокузнецк – город в нескольких часах езды от Кемерово. Мне предстояло провести там месяц, скрупулезно исследуя старые документы в архиве для своей магистерской работы. В университете мой отъезд приняли спокойно. Некоторые преподаватели даже сказали, что уважают такой шаг, подразумевая, что не каждый способен на столь кропотливый труд. С работой в медицинском центре пришлось попрощаться. Зарплату там задерживали регулярно, а на мои планы в связи с отъездом отреагировали со злобой. «Увольняйся, если тебе учеба мешает работать! Уедешь – зарплату не выплатим!» – заявил начальник. Его лицо, перекошенное от раздражения, всплывало в памяти.
В Новокузнецке я сняла небольшую квартиру недалеко от архива, завтракала в соседней кафешке, где с утра подавали свежие ароматные булочки. После завтрака я на целый день запирала себя в пыльном темном архиве. Вечером, после утомительного поиска информации, выходила на улицу, вдыхала полной грудью согретый солнцем весенний воздух и шла домой болтать с Артёмом по телефону. Мы обсуждали, как прошел день, и делились новостями. Я чувствовала, что жизнь наконец-то вошла в гармоничное русло, что все несчастья позади.
Очередным утром я встала с постели, включила плейлист с песнями Serebro и, танцуя под трек «Сломана», приступила к утренней рутине. Умылась, накрасилась, на ходу натянула черные джинсы и свитер. За окном снег медленно падал крупными хлопьями, укрывая город белым покрывалом. Я вышла из дома и отправилась в архив. Зайдя в здание, я почувствовала знакомый аромат табачного парфюма. Этот аромат, казалось, застрял где-то в моей памяти, вызывая неприятное чувство. Хорошо, что это только воспоминание. Прошла по коридорам до читального зала и расположилась за прикрепленным за мной столом, который был завален документами. Со вздохом я принялась изучать источники. Найденные крупицы информации тщательно выписывала и делала пометки. Мне снова почудился знакомый аромат, он становился все ближе и ближе…
– Привет, Лиля, – послышался голос из-за спины. – Красивая стрижка, тебе очень идет. Только не сразу тебя узнал.
Я вздрогнула. Лев. Его появление здесь, в этом архиве, было настолько неожиданным, что я на секунду замерла. Хотелось сделать вид, что ничего не произошло, но голос оказался слишком реальным.
– Привет, – холодно ответила я, стараясь сохранить невозмутимость, и погрузилась в документы.
Что он здесь делает? Откуда он узнал, что я в Новокузнецке? Этот вопрос не давал мне покоя. Лев устроился напротив и принялся что-то изучать, как будто все происходящее – обычное дело. Его присутствие тяготило меня, но я упорно пыталась сосредоточиться на работе.
Спустя какое-то время он спросил:
– Не хочешь составить мне компанию на обеде?
Я покачала головой. Лев ушел. Но как только дверь за ним закрылась, я ощутила странное облегчение, перемешанное с тревогой. Час спустя он вернулся. И снова его молчаливое присутствие заполнило пространство. День близился к концу, я собрала бумаги и направилась к выходу. Лев пошел следом. Мы оказались на крыльце архива. Снег шел так же, как утром, укутывая нас своей белоснежной вуалью.
– Какие у тебя планы, Лиля?
Я долго держала паузу, не зная, что ответить. Сказать, чтобы он катился к черту? Или сделать вид, что ничего не произошло? Между этими мыслями моя душа колебалась, словно маятник.
В тот вечер я уснула в объятиях Льва, но перед этим позвонила Артёму, чтобы не нарушать нашу традицию. Его голос звучал, как всегда, тепло и надежно. Меня не отпускало чувство, словно я стояла перед запертыми дверями, ключ от которых выпал и затерялся в сугробах.
Что же мне теперь делать с этой ночью, с этим городом и с самой собой?
Россия, Новокузнецк
Май 2017 года
Лев поселился в моей съемной квартире, словно старый знакомый. Каждое утро мы отправлялись в архив – Лев корпел над своей статьей, а я рылась в пыльных сводках в поисках материалов для магистерской работы. В архиве стояла мебель, от которой пахло старостью, и свет ламп казался блеклым, как воспоминания из детства. Мы проводили там долгие часы, почти не разговаривая. Лев водил пальцем по страницам, изредка прищуриваясь, а я терялась в лабиринтах текстов. Вечером мы выходили на улицу, усталые, но довольные, и шли ужинать. В крошечных кафе мы садились в углу, заказывали что-то простое и долго обсуждали книги, фильмы, а иногда не произносили ни слова.
На выходные приезжал Артём. С ним мы гуляли по тем же улочкам, заходили в те же кафе, а вечером ложились в ту же постель, где по будням спал Лев. Это странное чередование не вызывало у меня диссонанса, как будто оба этих мира могли сосуществовать внутри одной квартиры, одного города, одной жизни. В понедельник Артём уезжал в Кемерово, а Лев возвращался в Новокузнецк. В этом чередовании была странная гармония, которой я не искала ни объяснений, ни оправданий.
– Ненавижу выходные, – заявил Лев, появляясь на пороге квартиры. – Впервые в жизни!
– И почему же? – загадочно улыбалась я.
– Они отнимают тебя, моя любовь! – целуя меня, прошептал Лев.
– Какой, однако, ты романтик!
– Лиля, я хочу сделать для тебя что-то невероятное! Проси что хочешь – что угодно! – заявил Лев, подхватывая меня на руки. – Хочешь, я напишу за тебя магистерскую работу?
Неплохая сделка, как может показаться на первый взгляд. С того дня Лев взялся за мою магистерскую работу на тему: «Культурно-исторический облик города Новокузнецка». Я думала, что он добровольно сдался в рабство, но вышло ровным счетом наоборот. Теперь я была в его власти. За учебу в магистратуре приходилось слишком дорого платить. Всем светлым в моей душе. Лев показывал мне наработки по магистерской. Я вычеркивала целые абзацы и возвращала ему со словами: «Переделай». Он брал исписанные листы, откладывал в сторону и валил меня на кровать, где мы могли проводить пару часов. Потом он одевался и говорил:
– Хорошо, моя любимая Лиленька. Все сделаю.
Ужасно осознавать, но мне нравилась эта игра. Я возбуждалась от одной мысли, когда думала, каким способом мне приходится платить за выпускную работу. Но я боялась признаться самой себе, что это давно была не игра. Написание магистерской работы – это лишь оправдание моего желания быть со Львом. Но я не отдавала себе отчета, что быть с ним – это уже моя потребность, которую я прикрывала всевозможными способами.
Невыносимость положения слишком тяготила меня. Признаться Артёму было немыслимо, но мне необходимо было с кем-то поделиться.
Выбор пал на Катю. С ней мы дружили с самого детства. Выросли в одном дворе, играли в классики, искали монеты на дорогах и в заросших канавах, чтобы потом бежать в магазин за мороженым. Шили куклам наряды из лоскутков, дразнили мальчишек, подбирали бездомных котов и пытались их откормить огурцами.
Иногда мы намеренно закидывали мячик на крышу подъезда, а потом, смеясь, просили симпатичного мальчишку снять его. Наше детство состояло из маленьких приключений. Мы видели первые слезы друг друга – от разбитых коленок до разбитых сердец. Делились секретами и пытались понять, как устроен этот взрослый мир, который то манил, то пугал своей загадочностью.
Однажды Катя нашла в спальне родителей что-то необычное – квадратное в фольге. Квадратиков было много. Она стащила один, спрятав за пояс платья, вынесла во двор и похвасталась со мной находкой. Мы вертели в руках блестящую упаковку, на ней красовалась клубника и надпись на английском. Недолго думая, мы решились открыть. Внутри было вязкое круглое нечто, оно пахло резиной и клубникой. Мы осторожно развернули предмет, который оказался шариком. Как только мы поняли, что его можно надуть, радости не было предела.
– Катя, это же мечта! – воскликнула я.
– Да, только почему родители от нас это прячут?
Мы пожали плечами и поочередно наполняли шар воздухом. Клубничный шар оказался огромным. С новой игрушкой мы протаскались целый день. Только вечером, когда папа Кати возвращался с работы, он заметил шарик. Его лицо сначала застыло, потом вытянулось в странной гримасе. Он коротко приказал Кате идти домой. На следующий день Катя поделилась:
– Лиль, родители объяснили, что это шарик для взрослых, чтобы не было детей.
– А как он работает? Мы теперь не сможем иметь детей?
– Сможем. Но я не поняла, что с ним нужно делать.
Мы долго молчали, размышляя о том, что взрослый мир скрывает свои чудеса.
– Обидно, что в мире взрослых шарики намного ароматнее и вкуснее, чем достаются нам, несчастным детям, – буркнула я.
Годы шли, наша дружба осталась такой же крепкой. Мы продолжали делиться всем – радостями, печалями, самыми сокровенными тайнами. Поэтому в тот вечер, когда я решила рассказать Кате об отношениях со Львом, я набрала ее номер без сомнений, но ощущая волнение.
– Приветики, – весело ответила Катя.
– Привет. Ты знаешь, я давно хотела с тобой поговорить. У меня… – Словно разом выпустив пар из кипящего чайника, я стала рассказывать все: как изначально общение казалось невинным, как я оправдывала каждое свое действие и как теперь эта связь стала огромным клубком, который я не могу распутать.
Катя выслушала меня до конца. Она не перебивала, не задавала лишних вопросов. Только когда я закончила, она тихо спросила:
– А как же Артём? Ты же говорила, что у вас все хорошо.
– Я знаю, Катя, но… все изменилось. Мне кажется, я жила вполсилы, пока не встретила Льва, – я попыталась объяснить, но слова звучали нелепо.
– Лиль, я понимаю, что ты чувствуешь. Но мне жаль Артёма. Он ведь так тебя любит…
– Я знаю, и мне самой тяжело. Просто я не могла больше молчать, – призналась я.
Она подумала немного, а затем ответила:
– Ты поступаешь так, как чувствуешь. Но только будь честной с собой и с Артёмом. Это важно.
После разговора мне стало легче. Катя, как всегда, осталась тем единственным человеком, которому я могла довериться, даже если ее видение не совпадало с моим.
Когда нездоровые отношения заходят все дальше, внутренний конфликт обостряется. Видно, как личность Лили раскалывается надвое: одна ее часть страстно желает быть со Львом, а вторая – остаться верной себе и Артёму, быть в безопасных и стабильных отношениях. Блондинка, способная на измену, сама соблазняет и подстрекает Льва, хотя на словах не хочет переходить черту. Вторая часть утопает в стыде и вине за предательство и унижение, на которые она сама согласилась.
Неспособность интегрировать свои поступки и их последствия в жизнь нарушают целостность личности, что приводит к большому внутреннему напряжению. Заметно, как поступки героини становятся все более резкими, отрывистыми, странными: посмотрите на сцену в отеле, где она обливает Льва водой после того, как они переспали. Две стороны ее личности переключаются моментально, и это сбивает ее с толку, но пропасть между ними настолько велика, что смотреть туда страшно.
Напряжение, вызванное противоборством ценностей, призвано разрешить конфликт, но Лиля не способна сделать такой выбор, потому что тогда пришлось бы отказаться от чего-то важного. Вместо этого она делится своими переживаниями с подругой в надежде найти поддержку, но по большей части – чтобы избавиться от гнетущей тревоги, вины и стыда.
Подавлять конфликт помогают искажения мышления: Лиля оправдывает свою связь со Львом самыми изощренными способами, вроде магистерской диссертации, которая ей по большому счету вообще не нужна. Сложность в том, что это видно лишь со стороны, если смотреть непредвзятым взглядом. Изнутри зависимости самые безумные аргументы кажутся логичными, ведь логику можно заставить служить своим целям. Возможно, когда вы читаете книгу, вы ясно видите подвох, а возможно, вас и самих уже затянуло в эту запутанную и туманную историю.
В этом тумане явная и очевидная разница героев перестает иметь значение. У них почти противоположные взгляды на жизнь: планы на деньги, место и стиль жизни – они отличаются буквально во всем, но отношения все равно продолжаются. Лиля акцентирует внимание на несоответствии, но разве за этим следует выбор? Надеяться на Льва здесь не приходится: его мотивация, по крайней мере на словах, – это любовь, от которой земля уходит из-под ног. Но стоит заметить, что Лев свою жизнь – учебу, раскопки, работу – менять не собирается, а жизнь Лили почти полностью подстроена под него. Как героине удается игнорировать такие важные вещи?
Я уже говорила о глубинных потребностях в прошлой главе, но это не все. Невозможно не заметить, сколько в этих отношениях игры, легкости и романтики. Лиля играет со Львом, хотя играет серьезными вещами, но обоим это нравится. Зависимость – это не только про бесконечную тревогу и душевные метания, в ней всегда есть захватывающая игра и моменты окрыляющей легкости, когда ничто важное не обременяет и можно парить над облаками. Беда лишь в том, что однажды придется спуститься на землю, и посадка не будет мягкой.
Этим же объясняется цикличность зависимых или абьюзивных отношений: после «медового месяца», полного страсти и романтики, начинает накапливаться напряжение, затем происходит либо обострение конфликта, либо акт насилия, и герои расходятся. Со временем воспоминания о неприятных переживаниях сглаживаются, тяга к человеку нарастает – и вот герои снова в объятиях друг друга. Эта карусель может вертеться вечно или до тех пор, пока не случится непоправимое.
Красный флаг № 6: Отношения строятся по принципу спирали: «медовый месяц» сменяется периодами дурного отношения, а после попытки разорвать контакт все повторяется вновь.
Рано или поздно зависимые отношения начинают разрывать изнутри, создавая внутренний раскол, усиливая пропасть между частями личности. Одна часть страстно желает быть с возлюбленным, другая кричит об опасности или погибает под гнетом вины и стыда. Заметить это раздвоение можно по тому, как в одно время мы думаем и ведем себя одним образом, а в другое – противоположным.
Чтобы помочь себе интегрировать обе части, попробуйте психодраматическую технику: представьте, что каждая из ваших сторон – это отдельная личность. Например, у Лили это блондинка, способная на измену, и порядочная девушка с каштановыми волосами. По очереди займите роли каждой из сторон, представьте себя полностью таким человеком, вживитесь в персонажа кожей. Задайте себе вопросы из обеих ролей: «Какой (каким) я ощущаю себя изнутри?», «Чего я хочу, в чем нуждаюсь?», «Что я хочу сказать или сделать второй части?». Попробуйте прожить этот опыт максимально полно, чтобы услышать потребности каждой грани своей личности, это сделает внутренний конфликт ясным, а значит – решаемым.