Я смотрела на облепленного датчиками бессознательного мужчину. Красивый брюнет с точеными чертами лица лежал бледный, неподвижный. И не подумаешь, что это быстрое и смертельно опасное существо – вампир.
Наследник князя Домагацкого крепко спал и не проснулся, даже когда его шикарная, оборудованная палата заполнилась посетителями.
– Ему хуже, регенерация замедлилась, раны заживают плохо, – отстраненно произнес князь. – Ведьмы клянутся, что это не они. Когда я приехал, чтобы поговорить лично, то столкнулся с Анной Швец, пришлось пить чай в компании недружелюбно настроенных дам.
Макс, стоящий у самого входа в палату, недоверчиво хмыкнул.
Я показала кулак, без слов напоминая, что его пустили сюда по великой милости князя, и перевела взгляд на бесчувственного бледного парня.
– Верховная ковена там оказалась случайно? Или ведьмы испугались и вызвали подкрепление?
– Второе. Конфликт выходит на новый уровень: зачем-то ковен вступился за рядовых сестер, хотя я ни словом, ни делом не угрожал им.
Это ему так кажется, а физически слабые женщины испугались. Невольно оказавшись в зоне вампирских интересов, они поспешили перестраховаться, обратившись за защитой к верховной.
– Превентивные меры, ваша светлость.
Князь недовольно поморщился.
Запищали приборы – медсестра, сидящая у постели княжича, засуетилась, выполняя какие-то манипуляции.
Я отметила, как напряглись плечи старшего Домагацкого, и приготовилась.
Обернувшись, вампир смерил меня черным, полным горького гнева взглядом.
– Сделайте что-нибудь, Александра. Или ваша слава преувеличена?
В глазах потемнело. Ощущение, что меня каменной плитой приложили – князь подкрепил слова ментальным приказом, чтобы повысить мотивацию. Гад.
Я отсекла агрессивное воздействие, но пережитые мгновения никогда не забуду. Гад и мерзавец.
– Тихо-тихо, брат! Не сломай моего конфликтолога. – Широкая спина Константина Кристовского закрыла от гнева князя.
Уже и не надо, но все равно спасибо.
Когда в глазах прояснилось, я увидела Макса, прижатого к полу телохранителями князя. Рон, помощник Кристовского, прижимал к горлу моего защитника нож с черным лезвием, явно артефакт. Кровь залила белую футболку Макса, но он продолжал молча сопротивляться, спеша на помощь.
– Господа! – окликнула я вампиров и процедила сквозь зубы: – Вы ничего не забыли?
И взглядом указала на своего приблудного «ангела».
– Рон, отпусти, – тихо приказал Кристовский.
Князь скупым жестом отозвал своих охранников.
Вскочив на ноги и встряхнувшись, Макс скрестил руки на груди, игнорируя страшную рану на шее. Унижение, ярость, жажда поквитаться читались без помех на его грязном лице.
– Александра, простите моего брата, – вроде бы искренне произнес Кристовский. – Его единственный ребенок, сокровище всего клана, сейчас в таком состоянии. И как ему помочь, никто не знает.
Домагацкий, хищно раздувая ноздри, пренебрежительно бросил:
– Хватит расшаркиваться перед человечкой! Пусть делает свою работу, раз ее наняли!
Вот и оголилось истинное лицо аристо. Знала, что этот момент наступит, но до последнего надеялась на чужое благоразумие.
– Дмитрий, не заставляй меня жалеть о передаче титула, – тихо произнес Кристовский.
У князя заходили желваки на скулах. Бросив на меня быстрый взгляд, он не ответил старшему брату, хотя явно хотел ввернуть нечто едкое.
Вот же повезло наблюдать разборки вампиров! Они помирятся вскоре, а я останусь в их памяти неудобной свидетельницей.
Я сделала вид, что заинтересовалась своим маникюром. Кстати, обновить пора в самом деле.
– Госпожа Иванович, простите мою несдержанность, – церемонно, без эмоций произнес Домагацкий.
Как же не хотелось произносить банальное «ничего страшного»! Меня корежило от осознания, что извинения принять придется.
Он не изменил мнения, не раскаялся, а я не простила выпад в свой адрес, но вежливо улыбнулась:
– Я могу лишь догадываться, какие чувства вы испытываете, господин Домагацкий, и принимаю извинения.
Вот так вот, никаких больше «светлостей», обойдется.
Князь, если и заметил, виду не подал.
– Итак, Александра, что вы делаете для того, чтобы помочь моему племяннику? – деловито поинтересовался Кристовский.
– Собираю информацию, – честно ответила я.
Князь, еще недавно казавшийся интеллигентным и зрелым, пренебрежительно фыркнул.
Старается задеть? А еще недавно пытался очаровать. Что изменилось?
– Поделитесь своими изысканиями? – спросил без издевки, серьезно Кристовский.
Ага, дело в нем. Что-то князя насторожило в поведении старшего брата, его отношении ко мне. Ладно, подумаю об этом позже.
– Я еще не закончила, выводы не сделала.
От язвительности князя меня спасла резко распахнувшаяся дверь.
Невысокая девушка в безразмерном сером кардигане и голубом шарфике, прикрывающем часть лица, вплыла в палату, казалось, не касаясь ногами пола.
Проскользнула беспрепятственно, словно невидимая, мимо неподвижных телохранителей князя и уже возле кровати опустила капюшон и шарф. От ее светлых волос и нежной кожи исходило сияние, как от бриллиантов. Изящная, с дивно прекрасным лицом чистого ангела с человеческих икон. Златовласка с неимоверно огромными сапфирно-синими глазами и соблазнительно чувственными губами заворожила мужчин. Они боялись сделать лишний вдох, чтобы не спугнуть виденье.
Волшебная девушка склонилась к пострадавшему вампиру. Ниже. Еще ниже…
Розовый язычок нежно лизнул исцарапанную щеку княжича – прекрасное девичье лицо тотчас гадливо скривилось.
– Чужая боль, черная, прогорклая, – с плохо скрытым отвращением произнесла блондинка.
Пузырь завораживающих чар лопнул, возвращая вампиров к реальности.
– Сидхе! – зло прорычал князь и бросился на девушку, чтобы защитить сына.
Она грациозно скользнула в сторону, не позволяя себя схватить.
– Нет! – крикнула я. – Это моя сотрудница Элис! Прекратите!
Элис ловко спряталась за спину весело скалящегося Макса.
О, неужели он единственный, кто не попал под действие гламора? Жаль, сейчас точно не понять, я за ним не следила, важнее были вампиры.
– Что происходит, Александра? – строго спросил Кристовский.
Его младший брат, оставив попытку схватить Элис, зло прошипел:
– Твоя протеже натравила на моего ослабленного сына голодную сидхе-амори!
Я шагнула к Кристовскому и коснулась, привлекая внимание, его плеча.
– Элис установила, что на парне печать чужой обиды.
Я нарушила молчание, лишь когда мы сели в небольшую, но очень быструю и юркую машинку Элис.
– Есть что добавить?
– Это обида, – повторила моя подчиненная, – застарелая, прилипшая недавно.
– Как это? – удивился Макс и положил руку на спинку сиденья, задев мои волосы. – Старая, но появилась на вампиреныше недавно?
Элис окинула его любопытным взглядом и, молча отвернувшись, повернула ключ зажигания.
Меня раздражала рука псевдоангела поблизости от моей шеи, его неуместное любопытство. Но как-то это показать? Спорить с ним сейчас? Еще чего, дела важнее.
– Элис, это мой телохранитель Макс, – деловито представила я мужчину, старательно скрывая истинное отношение к нему. – При нем можно обсуждать наши дела. Так откуда на княжиче старое проклятье?
– Обида, – поправила Элис. – Нам нужно понять, кого он мог обидеть давным-давно, но встретить на днях и поймать неприятности.
– Давний враг? Или все-таки ведьмы? – Размышляя вслух, я набирала номер Сергея, нашего кудесника в сфере информации и техники.
– Привет, босс, – бодро ответил молодой мужчина. – Час назад я бросил тебе все слухи, домыслы о младшем Домагацком, нарыл инфу по нескольким быстро замятым скандалам. Смотрела?
– Еще нет. Сережа, новое задание: поищи точки соприкосновения княжича и наших ведьм. Была ли у него возможность пересечься когда-либо и нанести обиду.
– Наступал ли он кому-то из них на любимую мозоль? – хмыкнул Сергей.
– Ты верно уловил суть. Через час будем в офисе. Нароешь что-то интересное, сразу звони.
Когда я отключилась, Элис поинтересовалась:
– Раз в офис только через час, куда сейчас?
– В наше кафе, мы с Максом толком не позавтракали.
Элис не смолчала, зацепилась за пикантную информацию.
– А что, босс, телохранитель бережет твое тело и по ночам? – поинтересовалась она игриво.
– Ночь – самое непредсказуемое время суток, – отозвался Макс беспечно. – За Александрой нужен присмотр круглосуточно.
– Судя по твоей щедро раскрашенной синяками физиономии, ты присматриваешь весьма успешно.
Макс помрачнел. Видать, вампиры потрепали не только физически, но и морально, подорвав веру в свои силы.
Я же была не в претензии. Вампиры невероятно быстры, не всякий оборотень и боевой маг справится. Что говорить об обычном человеке? А Макс – тренированный парень, но ему далеко до мага.
В кафе «День Пи» вкусно готовили, следили за порядком, а еще быстро обслуживали. И, главное, мой офис находился в пяти минутах. Переходишь оживленный перекресток – получаешь сытный обед и невероятные пирожные на самый придирчивый вкус.
Припарковавшись, Элис попросила:
– Идите, я присоединюсь к вам минут через пять.
Понимая, зачем ей уединение, я молча вышла из машины.
Макс, замедлив шаг, нагло обернулся.
В салоне черного авто серебристо мерцало. Элис будто в коконе оказалась, скрывшись в вихре завораживающего сияния.
– Шею свернешь, – предупредила я, испытывая очередной острый приступ неприязни.
– Впервые вижу, чтобы суккуб сама намеренно глушила свою привлекательность.
– Элис – сидхе-амори, – исправила я, помня, как моя бесценная сотрудница не любит пошлое прозвище.
– Ага, – хмыкнул чурбан. – Я и говорю – суккуб, демоница страсти.
Неисправим… Грубый, бестактный хам и мужлан. К превеликому счастью, не мне его воспитывать. Спасибо за это Вселенной!
Выдохнув, я поспешила к таким желанным пироженкам. Закажу крепкий кофе, корзинку с нежным ванильным кремом и миндальной стружкой, хрустящую трубочку с молочным шоколадом, политую белым, – и все это без угрызений совести съем! После пережитого стресса можно не следить за фигурой.
– Саша, подожди. – Макс схватил меня за руку. – Я облажался сегодня с вампирами, исправлюсь. Понимаешь, у меня сложности с контролем способностей – это часть наказания. Но я обещаю…
– Ой, я так голодна! Пойдем скорее!
Выдернув руку из захвата, поспешила в кафе.
Извиняющийся тон голоса Макса, неподдельная искренность ничего не затронули в моей душе. Человек, который нетерпим к чужим особенностям, не заслуживает понимания и поддержки. Жестоко? Полностью согласна, но что поделать…
Хм, Макс только что скрипнул зубами? Или это камень под подошвой его кроссовок?
К моменту прихода Элис мы успели пообщаться с официанткой и посмотреть меню.
– Я взяла на себя смелость и заказала для тебя, – сообщила я девушке. – Как обычно, вишневый чай и кекс. Или сегодня ты хотела бы чего-то другого?
– Спасибо, босс! Кекса с чаем мне вполне хватит, – прошелестела практически бесшумно Элис.
Свой безразмерный балахон она оставила в машине и в обтягивающем чудную точеную фигуру синем платье словно превратилась в блеклую тень, мимо которой легко пройти, не заметив. Нереально прекрасная Элис использовала гламор, чтобы не усилить очарование, а наоборот, скрыть притягательную суть, стать неприметной.
Почему она пряталась, я никогда прямо не спрашивала, но не раз намекала, что всегда может на меня рассчитывать.
Две официантки принесли наши заказы, самый солидный – мрачному Максу.
– Спасибо, – буркнул он и без аппетита принялся за мясо в кунжуте.
– Саш, а что тебе прислал Сергей по княжичу? Дашь посмотреть? – попросила Элис.
– Минуту, сейчас брошу файл.
Когда нажимала «отправить» на экране эргофона, справа отчаянно завизжали:
– А-а-а!
Я вздрогнула, хоть и видела, что за соседним столиком молодая пара отмечала день рождения своего малыша. Разноцветные шарики, мягкие игрушки, мороженое и сам пухлощекий ребенок… Все так приторно мило, что захотелось чаю с лимоном.
И да, я завидую, увы. Все, что у меня есть сейчас, отдала бы за такое, как некоторые считают, банальное счастье. Любящий муж, здоровые дети, жизнь без сложностей и тягостных воспоминаний.
– Сдержанные вампиры помешаны на продолжении рода. И ради шанса получить драгоценного наследника спускают целые состояния на презренных кровавых путан. – Макс произнес грубые слова с таким отвращением, что мне захотелось вылить на него кофе.
– Кровавые невесты, а не путаны, – ровно произнесла я, поправляя неожиданного моралиста. – В вампирские банки крови девушки идут не от лучшей жизни, и называть их презренными путанами – низко для мужчины.
Макс снисходительно хмыкнул:
– Брось их защищать. Все знают, что там происходят кровавые оргии.
Как же мне хочется его стукнуть!
Именинник и его родители восторженно захлопали в ладоши – высокий, фигурой похожий на цаплю официант вынес в зал торт. Большой замок из крема и шоколада украшали миниатюрные герои сказок. Зачарованные фигуры двигались, вокруг торта порхали золотые бабочки, обсыпая пол искорками. Какая громоздкая сладкая махина и такой крохотный поднос!
Я пересела на другой стул, поближе к Элис, и показала ей фото на своем эргофоне.
– Странный снимок, согласна со мной?
– Чем странный? – удивилась сидхе. – Стандартный семейный портрет: муж, жена и ребенок. Разве что мужчина гораздо старше своей супруги? Возрастной мезальянс. Но кого только не соединяет в пару любовь?
Псевдоангел пренебрежительно фыркнул:
– Любовь соединяет… Ты хотела сказать выгода, суккуб?
Официант с тортом поравнялся с нашим столиком.
Восторженно пищащий именинник взмахнул игрушкой и попал по воздушным шарикам. Сдвоенный хлопок. Официант покачнулся, сбиваясь с шага… торт слетел с подноса прямо на стул, где я должна была сидеть.
– Криворукий болван! – выругался Макс, щедро обрызганный кремом.
Бедный официант не знал, перед кем извиняться: перед пострадавшим мужчиной или семейством маленького именинника. В итоге сделал правильный выбор: сосредоточился на хныкающем малыше и его родителях. Вскоре к ним присоединились администратор и еще несколько официантов, оперативно принесших другие десерты в знак извинения за угробленный торт.
Злой Макс ушел в туалет приводить себя в порядок.
– Скажи ему, – посоветовала Элис. – Он ничего о тебе не знает, вот и говорит гнусности.
– Да нет, здесь другой случай: просто он сам гнусный.
Сидхе покачала головой.
– Чаще всего глупости говорят не со зла, по незнанию. Скажи ему, Саш.
Элис оставила деньги за свою часть заказа и встала.
– Буду ждать вас в машине.
Макс закончил сушить джинсы под сушилкой для рук и подошел к зеркалу.
Оттуда на него смотрел придурок. То есть он сам.
Он вел себя мерзко. Дались ему эти дети, суккубы, вампирские невесты. Зачем он говорил гадости? Он крылатый воин, априори не способен на воспроизведение себе подобных. Странная демоница, прячущая свою суть, тоже безразлична. И уж точно ему наплевать на глупых человечек, дающих свою кровь ради призрачной возможности оказаться истинной для вампира.
Так почему его прорвало? Огнем жгущие шрамы на спине не оправдание. Ему хотелось увидеть реакцию Иванович на грубость? Задеть, чтобы убедиться, что она живой человек, что умеет ошибаться? Кажется, получилось.
То, как она вела себя с вампирами, заставило сомневаться. Далеко не простушка эта человечка. Даже глупости, которые она совершала, в итоге приводили к нужному результату. Нужному ей.
Может, и слабая физически, но хитрая, раз два вампира, родных брата, едва не сцепились из-за нее.
В больнице Макс отметил, как покровительственно-собственнически вел себя Кристовский с девушкой, поглядывая на ее шею, будто мысленно пробуя на вкус. Уж не решил ли кандидат в мэры, что Иванович подходит ему в жены? Та самая женщина, которая идеально дополняет генетически.
Макса это предположение почему-то задело. Князя и вовсе взбесило – он принялся оскорблять Иванович, намеренно провоцируя брата.
Макс угрюмо посмотрел на себя в зеркало. Кровоподтек под глазом побледнел, но еще держался. Красавчик, ничего не скажешь.
И ничуть не лучше упыря, раз вылил свое раздражение на девчонку. И то, что официант уронил на него торт, красноречивый знак Вселенной: как говорится, вошел не в ту дверь, и его тыкают в ошибку носом.
Ладно, он был неправ. Но не настолько, чтобы извиняться.
Забавляют моменты, когда снобы или сплетники попадают в неловкое положение из-за своих слов. К примеру, из недавнего: «Ах, эти выходцы из загибающихся деревушек такие вульгарные, им не хватает такта и вкуса. Им далеко до нас с вами, городских жителей в энном поколении. Не так ли, госпожа Иванович?»
И ты, глядя в глаза, равнодушно пожимаешь плечами: «Без понятия. Я родилась и выросла в маленькой деревне».
Хочу верить, что после подобного конфуза такой сноб в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем решит возвыситься за чужой счет.
Когда чистый Макс вернулся из туалета, я послушалась совета Элис и заодно использовала свой любимый прием.
Глядя в глаза навязчивому мужчине, тихо сообщила:
– Моя мать была, как ты говоришь, кровавой путаной.
Макс хмуро бросил:
– Что ж, родственников не выбирают.
Совсем не такой реакции я ожидала! Он решил, что я ее стесняюсь?! А я ею горжусь!
– Мне было пятнадцать, когда случился локальный прорыв рептилоидов. За пару часов они превратили наш поселок в пепелище. Все, что у нас осталось, это вещи, в которые мы с мамой были одеты. Ни денег, ни документов, вокруг разрушения, паника и беспорядки. Чудом попав в ближайший город, мы не получили ни малейшей помощи – таких пострадавших в то время были тысячи. Нужно было платить за съемную комнату, еду, восстановление документов, а мама не могла устроиться даже уборщицей без паспорта. Потрепыхавшись без малейших результатов, она пошла в вампирский банк, чтобы продать свою кровь.
Я сделала паузу. Макс молчал и не думал смущаться.
И я продолжила рассказ:
– Дурная репутация, риск, что клиент увлечется и выпьет до смерти, – ничто, когда твой ребенок голоден и может оказаться без крыши над головой.
– И все же зря. Даже после одного укуса у человека нередко возникает зависимость, – заметил Макс. – И это верное кровавое рабство до конца недолгой жизни донора.
– Маму это не пугало после всего испытанного. Первым, кто ее укусил, стал Ольгерд Елецкий. Он сразу понял, что для него мама особенная.
– Прямо как в проплаченных вампирами любовных романчиках – любовь с первого укуса, – хмыкнул Макс.
– Идеальная совместимость, – возразила я, не став говорить, что позже пришла и любовь.
Ольгерд умел красиво ухаживать, был невероятно заботливым, да и вообще хорошим вампиром, как бы это странно ни звучало, и мамино сердце растаяло. Если бы не авиакатастрофа, вероятно, у меня был бы брат-вампир…
– Рассказывая о своей матери, что ты хотела мне доказать? – уточнил псевдоангел. – Что кровавые путаны – не путаны? Твоей матери невероятно, сказочно повезло, тысячам других женщин – нет. Продавая право пить кровь, они в итоге начинали оказывать и сексуальные услуги. Так кто они, если не кровавые путаны?
Цинично, в чем-то справедливо, но без капли сочувствия и понимания. Грубость, смешанная с презрением, – это безумно бесило.
– Что я хотела сказать? Да ничего, ты неисправимый сухарь и циник. Я требую, чтобы ты не называл этих женщин так. – Смотреть на раздражающего хама не хватало выдержки – боюсь, выплесну на него остатки холодного кофе, и, пока говорила, я бродила взглядом по столу. – Не обзывай их хотя бы при мне.
– А иначе что? – насмешливо поинтересовался Макс. – Ткнешь вилкой мне в глаз?
Я удивленно уставилась на свою руку, которая побелела, сжимая столовый прибор.
– Нет, – я разжала пальцы, – просто выгоню из телохранителей. Будем честны, ты не очень хорош как охранник.
Макс помрачнел.
– Я же объяснил, что у меня проблема с управлением способностями. Но если потребуется, я закрою тебя своим телом.
Хотя прозвучало искренне и даже как-то буднично, я насмешливо прокомментировала:
– Ах, сколько пафоса! Закроешь своим телом, как же это романтично!
– Не ерничай. Я клянусь, что буду защищать тебя любой ценой.
Я посмотрела в окно. Солнце закрыли угольно-серые тучи, обещая дождь, вероятно, даже грозу. И это здорово, ведь прибьет серую городскую пыль…
– Ты меня слышишь, Саша?
Я перевела взгляд на напряженного мужчину. Как же он меня злил!
– Слышу. И надеюсь, что и ты меня услышишь. Я не люблю предвзятость и ограниченность в людях. Чисто черного и белого не существует. Пока ты рядом со мной, прошу не осуждать других, не оскорблять.
– «Не судите, да не судимы будете», – процедил сквозь зубы Макс. – Ты у нас святая, да, Саша?
Я вышла из-за стола.
– Свое условие я озвучила.
Не дожидаясь его ответа, я направилась к выходу.
Макс замешкался и не спешил догонять.
Что ж, буду рада, если он вообще потеряется.
Выйдя из кафе, вдохнула полной грудью. Высказалась – и мне полегчало.
Ветер принес запах свежести, мокрого асфальта и ощущение смутной опасности.
Мое сердце забилось быстрее. Всей кожей я почувствовала недобрый взгляд. Вернуться в кафе? Нет, там много людей, есть дети.
Я поспешила к зачарованной машине Элис. Жаль, что я сегодня на каблуках.
Я почти успела дойти. Старый, видавший лучшие времена автомобиль вылетел из-за угла. До ужаса ясно я увидела перекошенное лицо высунувшегося в окно мужчины и пистолет с длинным дулом в его руке.
Отскочить!..
Каблук застрял в решетке канализации.
– Сдохни, сука!
Злобный выкрик, и безумная радость на лице убийцы.
Мне закрыло обзор. Толчок в грудь. Хлопки выстрелов.
Ох… Затылок взорвался болью после встречи с бетоном. И тяжесть чужого тела вдобавок вышибла весь воздух.
И запах… Резкий запах крови перечеркнул предгрозовую свежесть.