Александра

– Бывает, ничего страшного, – отозвалась я, приняв извинения.

Удивил, да. Приятно или нет, пока не пойму. Когда человек самодур, легко отстраняться от его проблем и желаний. А когда лучше, чем думаешь изначально, начинаешь испытывать вину за это, постепенно проникаясь сочувствием, а то и симпатией.

Мне это совсем не нужно, я не хочу принимать близко к сердцу сложности странного незнакомца. И вообще, вечером я себе котика взяла. Вот о нем и буду заботиться!

Со своим дурацким ритмом жизни не подумала, что сосед может еще спать и я его разбужу.

Удивительно, но Алан открыл почти сразу, как позвонила в дверь. Неужели наблюдал в дверной глазок, что делается на лестничной площадке? Скорее всего, просто совпадение, он мимо проходил.

– Доброе утро! Простите, если я разбудила.

Алан стоял на пороге в одних черных пижамных штанах, и я поневоле отметила, в какой он крутой физической форме. Четко очерченные мускулы торса и рук манили – хотелось коснуться, чтобы убедиться, что они настоящие, не иллюзия. Это сколько же времени он проводил в спортзале? И тут, подозреваю, не только тренажеры, но и что-то из боевых искусств.

– Доброе, Александра. Не разбудили, я проснулся час назад.

Усилием воли я подняла взгляд на лицо собеседника – Алан хмурился, уставившись мне за спину. Уверена на все сто, позади маячит Макс в окровавленной грязной одежде. Нарочно стоит рядом, чтобы сосед его увидел.

– А вы, Александра, похоже, еще и не ложились.

В тоне бархатного голоса соседа послышались нотки неодобрения, как будто он имел право меня осуждать: мол, шляюсь ночами, да еще возвращаюсь с подозрительными мужиками.

Это возмутило, заставило распрямить плечи.

– У меня ненормированный рабочий график, – коротко ответила я, подавляя недовольство, и перешла к сути: – Я пришла за котенком.

– А его нет.

– Как нет? – я испугалась и расстроилась. А ведь котенок не выглядел смертельно больным! Жаль животинку.

Выражение лица Алана смягчилось.

– Я взял на себя смелость и вызвал ветеринара, который следит за здоровьем моего Дыма. Малыша осмотрят в клинике, если нужно, подлечат, приведут в порядок и вернут вам.

Раздражение на соседа вмиг улетучилось.

– Благодарю, Алан. Это неожиданно и очень приятно, – высказала я вслух то, что думала. Разумеется, я бы сама свозила найденыша в клинику, но жест соседа прекрасен. – Я обязательно верну вам деньги.

Мужчина солнечно улыбнулся.

– Не стоит, я все равно жертвую деньги во всевозможные благотворительные фонды, а это адресная помощь конкретному животному.

Это все замечательно, но почему острое ощущение, что Алан красуется передо мной?

– Очень мило с вашей стороны помогать несчастным животным, – я с трудом подобрала банальный комплимент, а Макс вдобавок еще и фыркнул снисходительно.

Алан услышал и нахмурился.

– Александра, вы в порядке? Позади стоит странный тип, явно нуждающийся во врачебной помощи, и нахально слушает наш разговор.

Я поспешно выдавила из себя улыбку и не замедлила ответить, пока это не сделал ехидный Макс.

– Все хорошо! Это мой телохранитель, и ему сегодня досталось от огров. Но мы были у целителя, поэтому не волнуйтесь. До встречи, Алан!

Закончив скороговорку оправданий, я схватила Макса за руку, чтобы потащить к нужной двери.

Зря я это сделала.

Ощущение горячей крепкой ладони смазалось ударом тока. Ух! Давно меня статическим электричеством не било при соприкосновении с другим человеком.

– Да ты опасная женщина, любимая. – Макс демонстративно подул на пальцы. – Богиня электрической энергии.

Я проигнорировала несуразный комплимент и открыла дверь в квартиру.

– Проходи, гость нежданный. – Я отошла в сторону, разрешая Максу войти первому.

Как все-таки неприятно впускать в свой дом чужака! Внутри зрело ощущение протеста, а еще навалилась дикая усталость. Хотелось в душ и спать, а необходимо заниматься посторонним человеком.

– Неплохо, – одобрительно протянул Макс, сбросив обувь. – Сама все придумала или профессиональный дизайнер оформлял?

Я проигнорировала вопрос, дернув плечом.

– Твоя комната здесь, – указала на дверь. – Ванная одна, вот она. Сейчас принесу полотенца. Есть будешь?

Макс потер подбородок.

– Я не голоден, от душа не откажусь.

На то, чтобы найти в шкафу новый комплект полотенец, у меня ушло минут пять. Но когда вошла в спальню, отданную приставучему чужаку, тот уже спал.

Не откинув шоколадного покрывала, Макс лежал на животе. Удосужившись раздеться до пояса, он остался в запыленных джинсах. Лежал лицом между подушек, обхватив их крепкими руками.

А красивый мне достался телохранитель, гармонично сложенный, со словно отлитым из стали телом бойца.

Даже не будь я эстеткой, шикарный треугольник мускулистой спины обязательно притянул бы мой взор. Не только красотой, нет, а количеством шрамов. Их было до ужаса много: росчерки белого, бледно-розового цвета, округлые следы и выемки. Следы от пуль и ножей?.. Иначе и не подумаешь.

Но страшнее всего были линии в области лопаток. Багровые толстые рубцы, по которым пробегали бирюзовые искорки.

Это что за жесть?.. Такое ощущение, что у Макса там росли крылья, которые кто-то безжалостно выдрал…

Ангел в моей постели?

Да ну! Какой только бред не полезет в голову после стрессовой ночи!

И все-таки, что это за следы? От чего? И магическое мерцание в не до конца заживших ранах?

Хм, а может, это иллюзия? Этот прохиндей, нагло выдающий себя за неуловимого ангела, мог подготовиться ко встрече и заказать у мастера иллюзию. Мол, смотри, глупая человечка, я настоящий архангел, пади ниц, презренная!

Если это иллюзия, то вряд ли полноценная, а значит, я могу вместо раны коснуться гладкой, неповрежденной кожи. Едва-едва, он не почувствует.

Нельзя… Нельзя! Точно нельзя этого делать!

Порой неуемное любопытство сильнее всех железных аргументов рассудка.

Подчиняясь импульсу, я преодолела разделяющее нас расстояние и легонько коснулась краешка рубца.

Ох…

Кувырок – белый потолок – напряженное лицо Макса надо мной.

Как я оказалась распластана на кровати?.. Да еще придавленная тяжелым, стальным телом?

Темный взгляд захватил в плен мой растерянный взор. Ощущение, что надо мной разверзлась бездна, заполненная неутолимым голодом и дикой жаждой.

Я замерла, слова возмущения выветрились из памяти.

Глядя мне в глаза, Макс медленно сокращал расстояние между нашими лицами. Ближе… Ближе… Еще ближе…

Он что, собрался меня поцеловать? А я придавленными к кровати руками даже пошевелить не могла! Безвольные, абсолютно бессильные руки.

Теплое дыхание мужчины защекотало мои пересохшие губы.

Почти касаясь их, Макс хрипло, проникновенно прошептал:

– Ты дура?

– Что?..

Слова совсем не вязались с тем, что он делал. Может, я ослышалась?

– Ты подкралась со спины, я мог тебя убить, – тихим тоном профессионального соблазнителя объяснил Макс. – Я каратель, девочка, мне порой сложно приструнить инстинкты.

Перед моими глазами пронеслась жуткая картинка – и в животе все заледенело.

– Я не подкрадывалась… Твоя спина, она…

– Она великолепна, я знаю, – перебив, самодовольно заявил Макс. – Женщины обожают ее царапать в страсти. Ты тоже хочешь?

Какой все-таки он придурок!

От возмущения я на миг впала в ступор, и Макс этим воспользовался.

Горячие губы прижались к изгибу моей шеи.

Меня будто обожгло и одновременно выдернуло из дурмана.

Любят царапать?.. Ну-ну.

С размаху я шлепнула по широкой спине.

Ох… А шрамы-то настоящие!

Макс, шипя, слетел с кровати.

– Дура!

Вскочив на ноги, я указала в сторону двери.

– Да! Дура, что пустила озабоченного идиота в свой дом! Если не можешь рядом со мной держать штаны застегнутыми, проваливай!

Мою яростную отповедь Макс не слушал – изогнувшись, рассматривал в зеркале свою спину. И хмурился. Шрамы в области лопаток мерцали бирюзовым.

Любопытство вновь ожило, но в этот раз я с ним справилась. Мне совсем неинтересно, что со спиной этого хама! Единственное, что мешает его прогнать, это уговоры Маришши.

Ладно, не только это. Магические шрамы – то, мимо чего сложно пройти равнодушно.

Будто откликаясь на мои мысли, рубцы вспыхнули, слепя глаза.

– Что это такое? Тебе больно?

Я протянула руку и тотчас ее отдернула – касаться непонятной магической отметины по технике безопасности нельзя. Один раз обошлось, но больше не стоит рисковать.

– Нет, мне не больно! – резко ответил Макс. – А что это такое, тебя не должно волновать. Не твое дело, любимая.

Какой ершистый хам! Но я сдаваться не собиралась. Спина выглядела скверно, сейчас Макс окочурится, а мне с полицией разбираться. И целитель – гад, неужели не видел следы зловредных чар?!

– Да понимаю, что не мое дело, но эти раны стоит обработать! Сейчас принесу лекарство и артефакты…

Я и шага сделать не успела – Макс грубо схватил за руку. Притянув, прижался ко мне.

Когда я молчаливо затрепыхалась, ехидно произнес, глядя в глаза:

– За меня не волнуйся, любимая, я в порядке. И да, я тебя понял: штаны буду снимать только в туалете и ванной, к тебе не прикоснусь, даже если будешь умолять. Так что иди, отдыхай.

Он меня пытался напугать! Нагло, бесцеремонно выгонял. И вот это «не прикоснусь, даже если будешь умолять…». Обидненько.

Взглянув в последний раз на светящиеся шрамы, я ушла. Любопытство спорило с осторожностью. И последняя победила: влезать в чужие проблемы опасно и глупо – своих предостаточно.

И все-таки… Неужели он не соврал? Макс – ангел?

Да нет, бред. Не похож он на могущественного крылатого воина, который легко может уничтожить огромного рептилоида.

А шрамы… Да мало ли от чего они? Помешанные на модификациях люди чего только не делают со своими телами. Защитные артефакты, боевые имплантаты, памятные татуировки… В давние времена шрамирование у некоторых человеческих племен вообще считалось искусством.

Я приняла горячий душ и, закрывшись в спальне, легла в постель. Уснула мгновенно.

Макс

Стоило девчонке уйти, как сияние исчезло. Зря только выгнал, надеясь исследовать странность, можно было еще подразнить.

Багровые рубцы не болели, но мерзко чесались. Крылья понемногу регенерировали?

Макс подавил зарождающуюся радость. Надежда – яд, часто ослабляет вместо того, чтобы мотивировать. Нет, он не будет ждать, что крылья сами отрастут, он вернет их, выполнив задание Уриила. Спасет жизнь беспечной человечке вопреки ее попыткам самоубиться.

Завтра свяжется с Камом и попросит доступ к его базе – нужно знать все о разумных из окружения Саши Иванович. Так будет проще понять, откуда ждать опасности.

Вампиры, брошенный зельевар, обиженный огр, импульсивный племянник мэра, подозрительный сосед – выбор огромен. Все эти существа могли специально или нечаянно прибить его объект, поэтому нужно быть начеку.

Упав на кровать, Макс закинул руки за голову и моментально уснул.

Александра

Я злилась.

Смотрела на букет кремовых роз и злилась.

Кроме объемного веника курьер доставил коробку с пирожными от модного кондитера, и выкинуть их я не могла, как цветы, когда те завянут. Вампиры не прощают откровенного неуважения к своим подношениям.

Красивые аккуратные корзиночки с разноцветным кремом, тремя видами шоколада и четырьмя орехов притягивали взгляд. Уверена, их можно есть – травить меня Кристовскому невыгодно. По крайней мере, пока.

Можно спокойно съесть, но не хочется. Одно дело – ужин с потенциальным клиентом, и совсем другое – десерт для поднятия настроения от вампира, который якобы ничего от тебя не ждет. Во всем важны нюансы.

Я еще раз прочитала записку: «Александра, я рассчитываю, что мой дружеский жест скрасит ваше утро после всех треволнений прошлых суток».

Константин Кристовский нагло следил за мной и вдобавок выставлял это напоказ. Мило.

Толком не проснулась, пока не соображу, для чего он все это делал? Дал понять, что я под колпаком? Что в области его интересов?

Так не только его. Уверена, нет ни одного акционера «Сердца Вавилона», который не поинтересовался бы моей персоной. А все благодаря наследству, оставленному Михаилом.

Хорошенько растерев ноющие виски, я включила кофеварку и ушла в ванную.

Вода всегда благотворно на меня влияла: уносила печали, убирала боль. Отдаться ласковым объятиям воды и хоть на несколько минут забыть о проблемах – искушение, которому не могу и не хочу сопротивляться.

Когда вернулась на кухню, в большой коробке осталось две трети пирожных.

Взъерошенный Макс пил мой кофе и ел вампирский десерт.

– Это презент Кристовского, – сообщила я, скрестив руки на груди.

– Вкуффный, – отозвался Макс с набитым ртом и, прожевав, благосклонно добавил: – Обязательно попробуй вот эти, с вишней и миндалем.

– Благодарю за рекомендацию, – процедила сквозь зубы.

Как бы его не прибить? Если верить Маришше, он спасет мне жизнь, а не засадит за решетку.

– Ты чего такая злая, любимая? Есть повод? – Макс, вернув надкушенное пирожное в коробку, окинул меня недоуменным взглядом.

Раннее утро. На моем привычном месте восседал посторонний небритый мужчина в одних черных брифах, нахально пил мой кофе и ел ритуальное подношение вампира.

Так есть ли у меня повод для злости? Нет, конечно, его нет!

Вдох-выдох и снова вдох. Медленно выдохнув через рот, спокойно перечислила:

– Ты выпил мой кофе, сидишь на моем стуле, а еще слопал пирожные, которые я не хотела принимать.

Макс пренебрежительно фыркнул.

– И всего-то? Кофе я тебе уже варю новый. – Он кивнул в сторону работающей кофеварки и демонстративно пересел на другой стул. – Насест уступлю, только не шипи. А подарочек можешь преспокойно есть: уже семь лет Кристовский не аристо, значит, и правил не придерживается. То есть пирожные – это просто пирожные, знак внимания, как он и написал, а не первая ступень ритуального ухаживания за будущей любовницей.

Он прав. Самый влиятельный вампир Нового Вавилона специально отказался от титула, чтобы демократичное население однажды увидело в нем будущего мэра.

Даже записка  не повод ругаться, я сама ее оставила на столе.

А вот кофе… Сомневаюсь, что он сварил такой, как я люблю. Вот и повод подуться!

Налив ароматный напиток в чашку, я сделала глоток – и пропала.

Тонкий аромат шоколада и сливок я готова вдыхать целую вечность! Вроде бы кофе такой, как у меня, но чуточку вкуснее, неуловимые изменения, которые сложно передать словами.

С превеликим удовольствием выпив почти треть, тихо спросила:

– Как тебе удалось?

Макс самодовольно усмехнулся:

– Да раз плюнуть.

Плюнуть?.. Первая ассоциация с этим выражением вмиг превратила напиток в чашке в отвратительное пойло.

Макс, увидев мою реакцию, возмущенно добавил:

– Эй! Это оборот речи, я не плевал тебе в кофе, глупая! Я просто повторил состав той порции, что приготовила ты, это несложно.

Из чистого упрямства я допила и уточнила:

– Ты преувеличиваешь или в самом деле можешь разложить напиток на составляющие, определяя нужные пропорции?

К мнимому ангелу вернулся привычный вид, и он снисходительно подтвердил:

– Да, могу и делаю это без малейшего усилия.

Это несокрушимое самодовольство во взгляде… Так бы и врезала, если бы была мужчиной! Самовыдвиженец в телохранители бесил все сильнее.

– Получается, ты у нас ходячая лаборатория? – усмехнулась я, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. – Яд в супе определишь?

Макс отзеркалил мою позу и жест.

– Легко. Могу стать твоим персональным дегустатором, если опасаешься, что тебя решили отравить.

Как же он меня раздражал!

– Не опасаюсь – меня не за что травить, просто уточняю твои возможности.

– Не за что? Безгрешных нет, любимая. – Макс сверкнул белыми зубами. – И да, мои возможности безграничны, но не работают, если я голоден.

Намек понятен.

Подойдя к холодильнику, открыла и щедро предложила:

– Угощайся. Все его содержимое в полном твоем распоряжении.

– Колбасы, сыры, йогурты, яйца и лотки с мясом, которое еще нужно жарить, – негусто.

Выражение лица Макса поскучнело и немного улучшило мое настроение.

– Да ты зажрался, ангел, – парировала я. – Сделай бутерброды.

– Мне самому делать бутерброды? М-да, фиговая из тебя выйдет жена.

Драные ящеры, как же он мне надоел! Все, не могу больше молчать!

Высказаться помешал звонок. Я взглянула на экран эргофона.

Ого! Князь Домагацкий звонил раньше обговоренного времени, с самого утра, когда ему полагалось спать. Что-то случилось!

– Слушаю, ваша светлость.

– Александра, мой сын умирает.