Когда я выходила замуж, семья Влада представлялась мне какой-то идеальной. Вернее, отношения между его родителями. Любящие, чуткие, слышащие друг друга супруги. Вместе – и на море, и на возделывание загородного участка. Их пример, помимо красоты и острого языка моего избранника, сыграл не последнюю роль в моём решении выйти замуж. Но не успел отзвучать наш вальс Мендельсона, как отец моего мужа – Владимир – объявил о желании развестись со своей Валентиной. В сознательном возрасте (глубоко за полтинник). После тридцати лет безоблачной (как нам казалось) совместной жизни.

Ситуация осложнялась тем, что сестра моего мужа – Инесса – в этот момент была беременна. И не замужем. Просто давно хотела ребёнка. Она работала в детском садике, очень любила детей. А с личной жизнью не складывалось. Вот Инна и приняла непростое для себя решение. Родители её поддержали: вместе воспитаем! И мы с Владом тоже. Но ей было непросто. И тут такое!

Причём уходит Владимир к Валентине номер два, с которой он четверть века проработал на Тульском комбайновом заводе. Мой Влад даже помнил её по практике после института. Для домашних это было как обухом по голове. Бес в ребро? Кризис среднего возраста? Подруги первой Валентины поговаривали, что глаз у второй нехороший и без колдовства не обошлось. Но от этого легче никому не становилось.

Валентина номер один истребила все фотографии, где присутствовал её бывший супруг. Благополучно родившая дочку Инесса и Влад записали отца в изгои и практически прекратили с ним всякое общение. Всем было тяжело с этим сжиться. Хотя ушёл мой свёкор Владимир Николаевич с одним чемоданом, по-мужски не претендуя на движимое и недвижимое имущество.

Полученную от предприятия новую квартиру Владимир Николаевич записал на Валентину номер два. Как мог помогал двум её взрослым сыновьям, которые в периоды разводов делили с ними однокомнатную жилплощадь. А когда наступила пенсионная пора, бывший красавец, щёголь и франт добровольно освоил поварское искусство и посвятил себя быту. Точно не знаю, но думаю, что примерно в этот период он перестал быть ей интересен. Как-то сами собой закончились прекрасные мгновения со второй Валентиной.

Владимир навещал первую семью. Сначала редко. А потом каждую неделю: увидеть внучку, проведать свою первую Валентину, поговорить с детьми. Время лечит. Мне кажется, что мысли вернуться у него были. Но никто не сделал первый шаг, потому что каждый думал, что это не взаимно.

Интеллигентные люди, к сожалению, склонны много думать. И делать не всегда правильные выводы.

Правду говорил классик Достоевский: «Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений». Так и случилось.

В середине мятущейся весны, под майские, ушла его первая Валя. Проболела недолго, не больше двух месяцев, рассказала семейные тайны и тихо умерла в больнице, когда казалось, что она вот-вот поправится. Владимир тяжело переживал её уход. Всё чаще приговаривал: «Валя моя ушла, и мне надо собираться».

Спустя ровно год у него случился обширный инсульт, в тот самый день, когда не стало его первой жены. А через три дня, так и не приходя в сознание, он умер в областной больнице Тулы. Именно в тот день и в то самое время, когда Валентину номер один предавали земле.