Я возвращалась с премии «Медиа-Менеджер России» в платье на бретельках, со шлейфом аромата шампанского и с заветной статуэткой в руках. Я уже почти наплевала на то, что накануне обнаружилось пренеприятнейшее обстоятельство: все деньги со всех моих банковских карточек и счетов исчезли в неизвестном направлении. Перед церемонией я отправилась с подружками на десять дней в Индию за релаксом и красивым загаром, чтобы на вручении выглядеть на все сто. Мошенники, пользуясь моим отсутствием в России, вскрыли мои личные коды. «Да и фиг с ним, – воодушевлённая и радостная, думала я, – заработаю ещё!»

И тут мой водитель Борис лаконично заметил: «Марина Николаевна, ваш дом горит». Я сначала не поняла, потом не поверила. Но толпа народа у входа, красная пожарная машина поперёк улицы и столб огня над крышей нашего подъезда говорили о том, что Борис явно не шутил.

Полыхал чердак. Наш дом дореволюционной постройки, 1905 года, был с деревянными перекрытиями. Огонь вырвался на крышу. Квартира верхнего этажа уже тоже была охвачена пламенем. Наша квартира была под ней…

Я выбежала из машины, кинулась в толпу соседей и, открыв рот, застыла как вкопанная, глядя на огонь. В этот момент меня осенило, почему всегда так настораживал номер моей квартиры – 37. «Тройка, семёрка…» Зловещее сочетание карт из «Пиковой дамы».

Вот и пришло время последней недостающей карты – туза…

О Господи! Где же Влад с Гришей? Их в толпе не было!

Владу я дозвонилась с третьего раза. Он обмывал моё награждение с моими же подругами неподалёку, в ресторане «Мастер и Маргарита». Естественно, он ничего не знал о происходящем. Через несколько минут подвыпившая компания с пиццей в руках была около нашего дома на Пятницкой.

Пожарные уже вывели из подъезда, в котором нечем было дышать из-за едкого дыма, всех жильцов. Гриши среди них не было. Я набирала и набирала его номер телефона, но он не отзывался.

С большой долей вероятности Гриша, не подозревая о том, что дом вовсю полыхает, мог мирно сидеть за своим любимым компьютером у себя в комнате. Наш сын был заядлым геймером. Чтобы никто и ничто не могло его отвлечь от прохождения очередного уровня компьютерной игры, он надевал специальные наушники и завешивал наглухо шторы.

В подъезд уже никого не пускали. Но подозрение на наличие человека в горящем объекте позволило нарушить регламенты. Влад, обвязав голову мокрым полотенцем, в сопровождении пожарного вошёл внутрь. Мне казалось, что прошёл целый час. На самом деле – не более десяти минут.

Вокруг творилась страшная вакханалия. Из-за шлагбаума, перекрывавшего подъезд к дому, пожарка не могла приблизиться настолько, чтобы пена для тушения достигала стен и крыши. Не долетая до цели, облака пены шлёпались на землю, образуя расширяющееся с каждой минутой пенное море. Всё вокруг было в пене. Припаркованные у дома машины плавали. Отогнать их было невозможно: огромная пожарная машина перегородила проезд. Сверху начали сыпаться сгоревшие части крыши. Огненными факелами они летели вниз и шипели в клубах пожарной пены.

В этот момент из подъезда вышел Гриша. (Влад задержался на пару минут, захлопывая входную дверь.) В домашнем халате и тапочках с мордой волка. Он тряхнул гривой своих длинных волос, очумев от происходящего, начал соображать, куда и как лучше пройти, сделал несколько быстрых шагов (по колено в пене) по направлению ко мне. И тут позади него рухнула часть сгоревшей крыши. Гришу по счастливой случайности не задело. Пока оплавившееся железо шипело и затухало в образовавшемся возле дома водоёме, где кораблями служили наши автомобили (такой вот «Морской бой» получился), из подъезда выбежали пожарный и Влад.

Они были в саже, но чувствовали себя победителями!

И тут я вспомнила про нашего Мишку! Меня даже холодный пот прошиб! Кот-то остался дома! Влад бросился в подъезд.

Я давно стояла без туфель. Они промокли и уплыли. В этой суете никто уже ничего не соображал. В толпе я услышала, что двери в квартирах, оказывается, нельзя закрывать, чтобы пожарные смогли беспрепятственно приступить к тушению внутри. Приехал заместитель мэра. Сказал правильные слова, сфотографировался на фоне горящего дома. Журналисты оперативно сняли репортаж для ТВ, наскоро опросив жильцов. Съёмочная бригада уехала. Чиновники тоже надолго не задержались.

Наконец-то вышел Влад с обезумевшим от страха Мишкой. Слава богу, что муж смог его найти: кот прятался на стуле под столом, плотно завешенным скатертью, и не подавал признаков жизни.

От ужаса он даже мяукать не мог и так прижал свои ушки-пельмешки, что казалось, будто у него вообще нет ушей. Он впился когтями во Влада, готовый при первой же возможности дать дёру куда глаза глядят. Поэтому мы (уже по пояс в пене) дошли до нашей машины и затолкали его внутрь. Машина была герметичной.

Потом опять куда-то пропал Гриша. Его нигде не было. И позвонить ему было нельзя, его телефон остался дома. Но за него мы уже не волновались: найдётся, главное – живой!

Пожар потушили глубоко за полночь. На дворе была кромешная тьма. Куда деваться погорельцам, было непонятно.

Постепенно народ начал самостоятельно рассредоточиваться по родственникам, близлежащим отелям и знакомым. Спасение утопающих, как говорится, дело рук самих утопающих. Нас забрали к себе наши добрые друзья Ивановы.

Спасая Мишку, рачительный Влад умудрился прихватить с собой бутылку шампанского Сristal (не пропадать же добру!). Про документы и драгоценности он тогда даже не подумал.

Мокрые, уставшие, все в саже, но со статуэткой в виде летящей птицы и с бутылкой дорогого шампанского (не с пустыми руками!), мы побрели к нашим друзьям, благо они жили по соседству. По дороге нашли Гришу. В состоянии лёгкого аффекта он сидел на детской площадке под большим деревянным грибом, босой и в домашнем халате (тапочки-волки промокли и утратились в суматохе пожара). Картина, достойная пера авангардиста.

* * *

В ту ночь Катя, старшая дочка Ивановых, рожала своего первого мальчика. Мы всю ночь не спали, отслеживая сначала состояние Кати, а потом и малыша по телефону. И вот родился Никита!

Cristal пригодился как никогда!

Нашей семье повезло (если можно так сказать) больше, чем остальным. По наказу пожарных соседи по дому не закрывали двери. И лишились самого ценного – золота, украшений, дорогих часов, денег: всё забрали мародёры. И только дверь в нашу квартиру была плотно захлопнута. Впопыхах, спасая Мишку, Влад на автомате толкнул её плечом. Это позволило сохраниться старинным бабушкиным брошкам, кольцам и нескольким моим любимым серёжкам и ожерелью.

Сгоревшая крыша обнажила кровлю здания. Как назло, три месяца в Москве как из ведра лил дождь. И то, что не доделал огонь, благополучно завершили потоки воды. Спасать в нашей квартире было больше нечего.

В огне пожара исчезли документы, деньги, мебель, фотографии, книги, многое из того, что было нажито за нашу сознательную жизнь. Но, помимо этого, там остались обиды, страхи, взаимные претензии, иллюзии, ненависть и токсичные отношения, которые накопились за время проживания в квартире 37 на Пятницкой («тройка, семёрка, туз» канули в Лету).

Мы больше не вернулись в этот дом. Решили начать всё заново.

Но сделать это без копейки в кармане было непросто.

Маринка с Юраном нас приютили, дали кров и заботу на первые, самые долгие и сложные три месяца.

Сколько человеческого милосердия, добра, любви и сострадания обрушилось на нас после пожара! Люди старались помочь чем могли. Никогда этого не забуду!

Пожар чётко показал, кто чего стоит на самом деле. Например, один из руководителей, который, глядя мне в глаза, говорил о том, что даст очень нужный мне тогда кредит («Ты же всё равно отработаешь!»), а потом открестился от своих обещаний. Не без советов других доброхотов: «Она сама справится». И это святая правда, я справилась! Спасибо, что научили разбираться в людях.

Света, понимания и позитива было всё равно куда больше! Низкий поклон прекрасной Татьяне, маме четверых детей, которая просто сказала: «У нас недавно освободилась квартира, которую мы обычно сдаём. Приходите и живите. Хорошая двушка в том же подъезде, где мы сами живём. Район прекрасный, места тебе знакомые. Будем вместе бегать в парке». Кто тогда мог предположить, что там, в этой двухкомнатной квартире, мы проживём весь ковидный период, почти два года, станем одной большой семьёй и приобретём много друзей.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было чудесное время! Став погорельцами, мы на самом деле вытянули счастливую карту, а вовсе не туза, как я опасалась. Вот такой очередной парадокс.