К вечеру Тилли совершенно уверилась в том, что она всё себе напридумывала. Сидя на кухне с родителями над тарелкой тушёной капусты, она просто не могла поверить в то, что на свете бывает печенье-с-чем-угодно. А потом, лёжа в своей бежевой кроватке, подумала, что и мурлычущее одеяло – штука совершенно невозможная. Наверняка она просто задремала на уроке господина Долгонуда и видела чудесный сон.

Но когда на следующее утро Тилли пришла в школу, её взгляд тут же упал на вывешенный список.

Он был приколот прямо посередине чёрной доски, возле очередного плаката-комикса с надписью «Лучше всего мы себя чувствуем в неброской одежде!» и приглашения вступить в клуб коллекционеров гравия.

На листочке в клеточку каллиграфическим почерком было выведено:

Кто поможет госпоже Кружепляс с уборкой и начудением порядка? Встречаемся сегодня после уроков у кладовой. Мы сообщим вашим родителям о том, что вы вернётесь домой позже.

Со стороны записка казалась ужасно скучной, но, подойдя поближе, Тилли заметила буквы «чуд» в слове «начудение», которые загадочно мерцали. Дрожащими пальцами она достала из рюкзака карандаш и…

– Этого просто не может быть!

От страха Тилли выронила карандаш. Он покатился по полу и стукнулся о сверкающую белизной туфлю.

Кларисса фон Розенберг даже не попыталась поднять карандаш.

– Пожалуйста, скажи, что это просто шутка? Ты же не собираешься добровольно подписаться на уборку!

– Нет, я… Я хочу… Вильма Кружепляс пригласила меня. – Тилли выдохнула, обрадовавшись тому, что придумала такой уклончивый ответ. Если Кларисса решит, что речь и правда идёт об уборке, она ограничится каким-нибудь высокомерным замечанием.

Но этого не случилось. Кларисса наклонилась вперёд, сузив свои голубые глаза до состояния щёлочек.

– Вчера ты сказала, что твои родители работают в банке! – прошипела она. – Ты же из совершенно обычной семьи, разве нет? Что ты можешь знать о чудо-вещах?

– Ничего, – тихо ответила она, а затем слегка вздёрнула носик. –  Пока ничего, – добавила она. – Поэтому и записываюсь в список.

– Можно мне пройти? – спросил кто-то из-за спин девочек, и Тилли и Кларисса обернулись. За ними стояла девочка с чёрными косичками, одетая в платье с рюшами на пару размеров больше и с карандашом в руке.

– Не сейчас, малышка, – одёрнула её Кларисса. – Мне нужно тут кое с чем разобраться.

– А мне нужно успеть списать математику, пока урок не начался. – Девочка протиснулась мимо них к списку. Она была такая низкая, что ей пришлось встать на цыпочки. К удивлению Тилли, она написала – Пип (Филиппа) Мацковски.

– Разве тебя зовут не Пия-Мария? – спросила Тилли.

Пип бросила на неё недовольный взгляд.

– Пия и Мария – это мои старшие сёстры, – буркнула она. – Родители заставляют меня носить их одежду и пользоваться их школьными принадлежностями. Они, кстати, тоже чудо-ученики, как и мы. Ты наверняка ещё услышишь их имена, ведь они ужасно талантливы.

– А вот и нет! – Кларисса упёрла руки в боки. – Понятия не имею, что нашло на Вильму, что она вот так просто раскрыла наш секрет…

Ей пришлось замолчать, потому что к девочкам подошёл ещё кто-то: тот самый мальчик с угрюмым лицом и шрамом на брови.

– Ну вы прям мастера маскировки, – хмыкнул он и вписал в листок своё имя: Нико де Лука.

Кларисса откинула назад свои шелковистые волосы:

– Не имеет значения. Вильма, кажется, решила, что теперь можно приглашать кого попало. Интересно, что об этом скажет мой папа!

С этими словами она удалилась в направлении класса, а Пип и Нико последовали за ней. Некоторое время Тилли смотрела вслед ребятам. Её охватило неприятное чувство, никак не связанное с чудо-вещами. Волшебство её, конечно, тоже пугало, но заполучить в подруги Клариссу фон Розенберг казалось куда более страшной перспективой. Тилли нерешительно взглянула на листок, и буквы «чуд» снова заблестели.

– Давай, хотя бы попробуй! – как будто приглашали они.

Так что Тилли ещё раз вздохнула и нацарапала на листочке своё имя.