—Прекрати-и-и! – взвыла Пип, сидя сверху на плаще-невидимке и трясясь так, будто пыталась оседлать дикого жеребца. – Лежа-а-ать! Тихо! Что это вообще за мане-е-еры?

– Разве ты не помнишь, Вильма сказала, что он считает себя ковром-самолётом? – прохрипела Тилли, держа в каждой руке по кончику плаща. – Нужно показать ему, что он не ковёр!

– Да, давайте попробуем забраться под него! – И Нико, державший другие два конца, поднял руки повыше вверх. Тилли последовала его примеру, а Пип тут же скатилась с плаща. Затем она проползла между Тилли и Нико и взялась за его края.

И это действительно сработало. Плащ ещё трепыхался, будто бы на сильном ветру, но втроём дети сумели удерживать его над своими головами.

– Но… как понять, видно нас сейчас или нет? – спросила Тилли.

– Посмотри на стиральную машину, – коротко ответил Нико.

Пока девочка пыталась обернуться, она чуть не выпустила из рук края плаща. В круглой блестящей дверце машины отражались висевшие на верёвке вещи, плиточный пол… и одинокая нога в поношенной кроссовке. После того как Тилли прижала к себе обе ноги, кроссовка исчезла. Теперь прачечная казалась совершенно пустой.

– Невероятно, – выдохнула Пип. – Ты только посмотри, что ты можешь, вертихвост! Теперь-то ты видишь, что ты настоящий плащ-невидимка?!

На какой-то момент плащ замер. Он внимательно оглядывал себя в отражении стиральной машины, и то, что он там видел, а вернее, не видел, ему явно ужасно нравилось. После этого он ещё немного подёргался, но теперь скорее возбуждённо, а не в попытке вырваться.

– Ну хорошо. А теперь давайте попробуем одновременно встать, – предложила Тилли. Не ослабляя хватку, дети поднялись на ноги и медленно пошли к двери: впереди Тилли, за ней Пип и в самом конце Нико. Мерцающую ткань они по-прежнему держали над своими головами, будто бы крышу. Тилли аккуратно надавила локтем на дверную ручку, и все трое вышли на лестницу.

– …нравится, как серьёзно ты относишься к этому вопросу, – как раз произнёс господин фон Розенберг. – Было бы неудобно, если бы ваш класс в Школе чудо-вещей задерживала такая неопытная и слабая ученица.

– Ты прав, папочка, – проворковала Кларисса, – но думаю, мне не о чем беспокоиться. Тилли Какположенная скоро поймёт, что всё это слишком сложно для неё. Если ей вообще удастся сдать вступительный экзамен.

– Ну, с этим госпожа Кружепляс ей явно помогла, – вздохнул мэр.

Тилли от волнения затаила дыхание. Признается ли Кларисса, что украла Люкса? Но она услышала только тихое позвякивание поставленной на блюдце чашки. Затем Кларисса сменила тему и заговорила о предстоящем балетном выступлении.

Что это могло значить? Неужели Кларисса не расскажет отцу о своей подлой выходке? Или Люкса в доме и правда не было? Тилли неуверенно обернулась, и взгляд её упал на висевший на груди у Нико компас. Его стрелка всё ещё показывала наверх.

– Иди вперёд, – одними губами сказал мальчик. И Тилли, пошатываясь от страха, поставила ногу на ступеньку. К счастью, плащ-невидимка будто почувствовал, насколько опасным было их положение, и почти перестал вырываться. Дети беспрепятственно выбрались в зал, миновали гостиную зону и прошмыгнули к следующей лестнице. Когда они проходили мимо Клариссы и её отца, их охватило странное жутковатое чувство. Они были так близко, но их никто не видел.

Господин фон Розенберг, ничего не подозревая, попивал свой кофе. Кларисса играла с бабочкой. Она постоянно о чём-нибудь спрашивала её, высоко подбрасывая новую игрушку в воздух:

– На улице дождь?

– Уже пробило пять часов?

– Мой свитер в гардеробе?

Бабочка летела то к окну, то к часам, то к шкафу, чтобы дать правильный ответ. Вернувшись на запястье Клариссы, она стрекотала один или два раза, чтобы ответить «да» или «нет». Если девочке приходилось ждать ответа слишком долго, в наказание она сильно встряхивала насекомое.

Плащу-невидимке это, судя по всему, совершенно не понравилось. Он вытянул один свой уголок в сторону Клариссы, будто бы погрозив ей кулаком, и в этот момент Тилли выпустила его из рук. Девочка попыталась вновь поймать плащ, но это ей не удалось. Со стороны происходящее наверняка выглядело так, будто лохматая голова, оторванная от тела, парит по комнате. Если бы Кларисса или её отец в этот момент обернулись, всё было бы кончено!

От ужаса Тилли замерла как вкопанная. Она пришла в себя, лишь когда Пип шепнула ей прямо в ухо:

– Пригнись!

Дети присели за диваном, буквально в паре метров от Клариссы и её отца.

К сожалению, плащ-невидимка не слишком старался оставаться незаметным. Он гневно вздымался, так что детям пришлось прыгать, чтобы вновь поймать его. Схватив ткань, они с шумом рухнули на пол.

– Что это было? – раздался голос Клариссы.

Собравшись с духом и выглянув из-за подлокотника дивана, Тилли увидела перед собой два голубых глаза. Кларисса повернулась туда, откуда она услышала шум. Казалось, время на мгновение замерло. Затем господин фон Розенберг встал, собираясь заглянуть за другой диван. И тут в голову Тилли пришла мысль.

– Десерт? – проскрипела она. – Кофе? Свежевыжатый апельсиновый сок?

Господин фон Розенберг застонал.

– Этот идиотский стол сведёт меня с ума, – прорычал он и упал обратно в кресло. Кларисса тоже отвернулась. Только одного из присутствующих Тилли не смогла обмануть: бабочку. Она сидела на спинке дивана возле левого уха Клариссы и смотрела прямо на детей. Тилли казалось, что она видит, как возбуждённо дрожат крылышки. Бабочка то ли видела их сквозь плащ, то ли просто каким-то магическим чутьём чуяла, что здесь кто-то есть, как это чуял сервировочный столик!

Кларисса нетерпеливо взглянула на бабочку.

– Что такое? – резко спросила она. – Теперь ещё и ты собираешься вести себя странно? Попробуй для разнообразия сделать что-нибудь осмысленное!

Сердце Тилли тем временем забилось так сильно, что ей казалось, его слышно на всю комнату. Разве Вильма не предупреждала, что бабочка – это нечто вроде летучего сторожевого пса? Неужели она сейчас поднимет тревогу? Может быть, подлетит и будет летать вокруг детей, пока Кларисса наконец их не заметит…

Но бабочка только дёрнула одним из своих усиков. Казалось, она подмигивает маленьким взломщикам. «Идите, – будто бы говорит она, – а я тут подежурю!»

И пока Кларисса со скучающим видом следила за тем, как чудо-насекомое перелетает с одного её запястья на другое, Пип, Тилли и Нико незаметно проскользнули на лестницу.