Когда мне плохо, я иду гулять. Выхожу из дома и бреду по тихим длинным улицам и переулкам, куда глаза глядят. Вдоль освещенных витрин и нарядных светлых фасадов, не замечая прохожих. В незнакомом городе подобная терапия еще более действенна, ведь тут намного проще заблудиться.

В субботу настроение испортилось после созвона с папой. Я так долго ждала его звонка, мучаясь в неведении, хотя уже и чувствовала, что не услышу ничего хорошего. Так и вышло. Картинка была плохой, и папа постоянно подвисал. Он сидел в незнакомом месте, и вместо нашей уютной квартиры с книжными шкафами, вазами и постерами, которые мы привозили из путешествий, за папиной спиной я видела голые бежевые стены. Отец сообщил, что пока живет в гостинице.

Пока мы не виделись, папа сильно изменился. Мне показалось, что он похудел и осунулся еще больше. А может, это из-за щетины, которой прежде у отца не было. Папа бодрился, специально много шутил, расспрашивал, как мы проводим время с Марианной. Сестры в это время не было дома – они с Лешей ушли в гости. Я, чтобы его не расстраивать, сказала, что мы очень сдружились. Расхвалила учителей в новой школе и сказала, что уже успела завести себе хороших приятелей. А еще поведала о предстоящем бале, про который уже говорила вся школа. Здесь мне даже приукрашивать не пришлось, потому что после торжественно объявленной Чайковским новости все только и обсуждали наш зимний бал. Разумеется, не всем понравилось, что именно мне принадлежит идея торжества и то, что я занимаюсь организацией. Подруги Инессы громко обсуждали, что я выскочка, которая только появилась в школе, а уже диктует свои правила. Хотя нашлись и те, кто радостно приняли новость и даже интересовались, нужна ли помощь. От помощи я отказываться не собиралась, желая привлечь к подготовке как можно больше старшеклассников. Мы даже решили с Чайковским устроить настоящее прослушивание в актовом зале. Работы было много, и это меня радовало, поэтому о предстоящем празднике я рассказала папе с большим энтузиазмом, и он выслушал меня с улыбкой.

Хороших новостей касаемо его дел пока не было. По тому, как он аккуратно подбирал слова, рассказывая о себе, я поняла, что все по-прежнему плохо. После нашего разговора остался неприятный странный осадок, именно поэтому мне захотелось выйти на улицу и немного проветриться.

На улице было свежо и пасмурно, падали редкие хлопья снега. Я завернула за угол дома и увидела, как у шлагбаума Тихон помогает маме сесть в такси. Я не успела ее как следует разглядеть. Барко захлопнул за мамой дверцу, и машина тронулась с места. Тихон обернулся и увидел меня. Мы немного постояли друг напротив друга, прежде чем заговорить.

– Привет! – первым поздоровался Тихон.

– Привет! – откликнулась я. Изо рта шел пар. – Не хочешь прогуляться?

Вопрос вырвался сам собой. Погода не самая подходящая для прогулок. Руки уже успели замерзнуть, и я спрятала их в рукава дубленки. Но мне так не хотелось сейчас оставаться одной…

К моему удивлению, Тихон согласился. Может, по моему расстроенному лицу он понял, что эта прогулка мне сейчас необходима.

– В какую сторону пойдем? – спросил Тихон.

– Хочу заблудиться, – честно сказала я.

– Тогда идем, – кивнул Тихон, будто для него такая просьба была обычной.

Мы шли по широкому многолюдному проспекту, и Тихон спросил:

– У тебя что-то случилось?

– С чего ты взял? – вяло отозвалась я, разглядывая хмурое серое небо.

– Просто так не хотят заблудиться.

Я повернула голову и с интересом посмотрела на своего спутника. Взгляд у него был серьезный и пытливый.

– Да, у меня что-то случилось в первый день моего приезда сюда… вернее, за неделю до этого.

И пока мы неспешно гуляли по украшенному проспекту, я впервые рассказала о случившемся. Оказалось, что выговориться иногда очень полезно. Но, заметив задумчивое и немного растерянное лицо Тихона, я опомнилась.

– Прости, вывалила все на тебя, – покачала я головой. – Не нужно было рассказывать. Обычно я так не поступаю – все держу в себе. И мы ведь друг другу никто.

– В этом и смысл, – улыбнулся вдруг Тихон. – Тебе полегчало?

Парень словно прочитал мои мысли, и я кивнула.

– Кажется, этот психологический прием называется эффект попутчика, – припомнил Тихон.

– Да, только ты все равно не человек, которого я вижу в первый и последний раз. Мы в школе видимся и живем в одном подъезде.

Редкие снежинки мягко ложились на щеки и волосы. Из-за того, что Тихон был намного выше, мне приходилось общаться с ним, задрав голову.

– Понимаю, что тебе сейчас сложно, – продолжал Тихон каким-то убаюкивающим голосом. Как мило! – Нужно отвлечься на что-то, что приносит тебе удовольствие и хорошо у тебя получается. Есть такое занятие?

– Я хорошо целуюсь, – сказала я, – жаль, в этом городе не с кем.

Тихон заметно смутился, а я рассмеялась. Мне понравилась реакция, которую вызвала моя глупая шутка.

– Раз уж мы с тобой сегодня попутчики и абсолютно безразличные друг другу люди, расскажу тебе о своем способе расслабления, – сказал Тихон.

– Вязание? – догадалась я.

– Да. Это было и остается любимым занятием моей мамы. Она вязала на продажу одежду и игрушки. А когда произошла авария, мама долго восстанавливалась, и скопилось много невыполненных заказов. Конечно, клиенты вошли бы в положение, но маме было неудобно. Да и деньги требовались – на лечение, да и вообще… Отца ведь не стало. А мне только исполнилось тринадцать.

От его рассказа мне стало не по себе, и по спине пробежал неприятный холодок. Да, пусть сейчас дела у моего папы идут неважно, но он жив и здоров – это самое главное.

– Но не будем об этом, – грустно улыбнулся Тихон. – Вязание действительно успокаивает. Я быстро всему научился. Врубаю музыку, считаю петли и ни о чем плохом не думаю. Со временем у нас с мамой заказов стало больше. Ей хобби помогало отвлекаться, ведь пришлось перенести несколько операций. А теперь, кстати, у мамы настоящая белая полоса началась. Она кое-кого встретила. Хороший мужик, врач. У нее теперь новая жизнь.

– Видела, как ты сегодня маму провожал до такси, – улыбнулась я.

– У них как раз свидание, – серьезно сообщил Тихон, и меня почему-то умилило, как взволнованно он это произнес. Будто сам на свидание собирался.

Я развернулась и зашагала спиной вперед, не опасаясь впечататься в прохожих. Вдоль проспекта в снежной пелене проплывали машины и автобусы.

– А ты не думал, что можешь монетизировать свое увлечение в другом ключе? – вдруг спросила я.

– О чем ты? – не понял Тихон.

– Мы можем снять несколько роликов, используем сторителлинг, распишем контент-план – и покорим соцсети.

– Не думал. – Тихон снова смутился.

– Зря! По-любому залетит. Ты красивый! Ну и контент будет не глупым, а полезным. Со схемами, приемчиками, советами от тебя. Ох, мы же можем такое вообще намутить! – загорелась я уже не на шутку.

– Только не говори, что это и станет твоей отдушиной.

– Ну целоваться же ты не хочешь, – съязвила я. – Действительно, я хочу стать классным пиарщиком. Мне это интересно. Решено: заводим тебе после Нового года аккаунт и раскручиваем его. Только после зимнего бала. Знаешь, что у меня еще получается клево, кроме поцелуев?

– Стесняюсь даже предположить, – отозвался Тихон.

– Делать движ и организовывать классные праздники.

– Это прикольно. И понятно, почему все так оживились. До этого у нас в классе был только тухлый Тайный Санта, в котором почти никто не участвовал.

– А ты?

– Делать мне больше нечего, что ли? – рассмеялся Тихон.

Барко, безусловно, был прав. Мне точно нужно переключиться…

Внезапно у одной из витрин я встала словно вкопанная. Несмотря на календарный ноябрь, заведения уже украсили к Новому году. Я зависла у окна одной странной кафешки под названием «Сладкий бульвар», в которой, судя по вывеске, продавали восточные сладости и горячие напитки. Но мое внимание привлекла не новогодняя мишура в витрине и даже не аппетитные десерты. Я смотрела только на него.

– В чем дело? – удивился Тихон. Он тоже заглядывал в огромное окно, но не мог понять, почему я зависла.

– Ты что, не понимаешь? – удивилась я.

– Не понимаю…

– Автомат!

Да, мой взгляд был устремлен на музыкальный ретроавтомат.

– Опускаешь в него монету и заказываешь музыку. Я только в кино такие видела! – восторженно продолжила я. – Ты представляешь, как он круто вписался бы в тему нашего зимнего бала?

Меня так переклинило на будущей школьной вечеринке, что сейчас я думать больше ни о чем не могла.

– Зайдем? – Я взяла Тихона за руку и потянула за собой в это странное небольшое кафе.

В теплом помещении приятно звякнул колокольчик. Приглушенный свет, матовые шары-светильники под потолком и много мишуры на стенах. Сложно было понять концепцию этого заведения. На витрине – восточные сладости. К музыкальному автомату вела светящаяся дорожка, рядом мигающий всеми цветами радуги танцпол, который, впрочем, сейчас пустовал. Столики тоже были свободными. И немудрено: неясно, на кого рассчитано это заведение. Разве что кто-то из прохожих, увидев надпись «Кофе навынос», мог забежать сюда за горячим напитком, но задержаться надолго – вряд ли. Около витрины сидел сонный грузный мужчина, которому явно не подходил радостный пестрый дизайн вокруг. А мой мозг тут же принялся размышлять, какое крутое модное место можно сделать из этого кафе. Очередь с улицы выстраивалась бы…

– В жизни не видела столько рахат-лукума, – сказала я Тихону громким шепотом. – Побывала бы здесь моя сестра – умерла бы на месте.

– Она так любит сладкое? – спросил Тихон.

– Наоборот! Она его так боится. Представляешь, сколько здесь лишних калорий?

– Я видел твою сестру много раз. Она очень стройная, и от одной конфетки с ней ничего не случилось бы.

Я выразительно посмотрела на парня. Насколько же он далек от мира вечно худеющих девчонок.

Мы сняли верхнюю одежду и прошли к одному из пустующих столиков. Выбрали тот, что у окна. Но мне не сиделось на месте – музыкальный автомат так и притягивал к себе внимание, и я прошла к нему по мигающим неоновым плиткам. А мужчина за прилавком, заметив мой интерес, привстал со своего места и громко обратился к нам:

– Понравился автомат?

Я восторженно закивала. Уже представила, как круто он смотрелся бы в школьном актовом зале на нашем балу.

– На самом деле это реплика автомата из 50-х, но хорошая, добротная. И тоже старая, прямиком из девяностых. Крутит только винил. Но заказать песню можно, как положено, по жетону. Мне товарищ из Штатов сразу после перестройки привез. Долго я провозился, пока его настроил!

Он подошел к нам и протянул нам руку.

– Меня зовут Антон! – важно представился он с легким акцентом. Вот так просто: Антон. На вид ему уже было давно за пятьдесят, и, скорее всего, на самом деле имя у мужчины было намного экзотичнее.

Мы с Тихоном тоже по очереди представились и пожали Антону руку.

– Сейчас я вам покажу, как он работает, – воодушевленно сказал хозяин «Сладкого бульвара». Похоже, после рахат-лукума ретроавтоматы были его второй страстью. – Надо же, а вы первые, кто проявил к нему интерес!

Тихон насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. Кому еще могла приглянуться такая рухлядь, кроме меня?

– Вот сюда опускаете жетон… Только выбор песен не очень велик. Сейчас у меня в репертуаре в основном дискография Сила.

– Кого? – переспросил Тихон, и Антон посмотрел на Барко таким укоризненным взглядом, что мне стало не по себе.

– Британский певец и автор песен, – с достоинством представил Сила Антон, – и обладатель трех музыкальных премий «Грэмми», между прочим.

– Мм-м… – многозначительно промычали мы с Тихоном и снова переглянулись.

– Судя по тому, что мы не в курсе, кто такой Сил, он бы вписался в ретровечеринку, – успела я шепнуть Тихону.

Антон в это время провел музыкально-магический ритуал, зазвучали первые аккорды песни, плитки на полу замигали ярче.

– Ну как вам? – с восторгом посмотрел на нас Антон. – Вашему вниманию предлагается композиция «Крейзи»!

Он щелкал пальцами в такт и забавно водил головой из стороны в сторону. Из-за мигания неоновой дорожки, новогодних гирлянд и новогодней мишуры все вокруг нас словно закружилось. Я не удержалась и принялась повторять забавные движения Антона. У нас получилось вполне синхронно. Антон демонстрировал новые элементы в танце, а я их отзеркаливала. Несмотря на комплекцию, движения его были очень пластичными. Тихон стоял между нами, засунув руки в карманы черного худи. Тогда мы с Антоном пристали к нему, попытавшись втянуть в наш танец. Тихон долго упирался, но все-таки мне удалось увлечь его за собой. И когда мы с ним, взявшись за руки, закружились, разноцветные огоньки за нашими спинами понеслись сумасшедшим мигающим хороводом. Наши танцы были отлично видны с улицы, и мы, сами того не желая, привлекли в кафе новых посетителей. И пока плясали, у витрины с десертами уже образовалась небольшая очередь.

– С ума сойти! Клиенты! – всплеснул руками Антон. Он так удивился, будто в кафе вошел сам британский певец Сил в обнимку сразу с тремя статуэтками «Грэмми». Перед тем как вернуться за прилавок, Антон обратился к нам: – Кажется, вы приносите мне удачу! Буду рад записать вас в ряды наших постоянных клиентов. Кристина вас обслужит.

Мы вернулись за наш столик, и к нам подошла молодая женщина лет тридцати со скучающим лицом и приняла заказ. Они были похожи с Антоном как две капли воды, и я сразу решила, что Кристина – дочь хозяина. Получается, у них семейный бизнес и, судя по всему, убыточный. Тихон взял себе кофе, а я заказала пирожное и чай. После танцев не сразу смогла отдышаться.

– Песня «Крейзи» – это про тебя, – серьезно сказал Тихон, пока мы ждали заказ.

Я, взглянув на него, засмеялась. За окном разошелся снегопад. Мое желание сбылось: я заблудилась. И как жаль, что благодаря Тихону все-таки смогу найти дорогу к дому.

– Ты сам сказал, что мне нужно отвлечься.

– И теперь ты будешь, как Антон, увлекаться старыми музыкальными автоматами? – в шутку предположил Тихон.

– А ты очень милый, – воскликнула я, – особенно когда смущаешься. Почему у тебя нет девушки?

– Кто сказал, что у меня ее нет? – заглянул мне в глаза Тихон, и дыхание перехватило. Но следующая его фраза вернула меня в реальность: – Когда-нибудь я вас познакомлю.

– О-о, не сомневаюсь! – откликнулась я. – Когда-нибудь, конечно! Когда она у тебя появится.

– Ну и язва же ты, Тея, – засмеялся Тихон. – Совсем в меня не веришь?

– Еще как верю! И знаю твой маленький секрет.

В этот момент Кристина принесла нам заказ. Поставила все на стол и без улыбки молча удалилась. Я сразу же накинулась на пирожное, Тихон с интересом наблюдал за мной.

– Какой секрет ты имеешь в виду?

Я вспомнила, каким взглядом Барко смотрел на Инессу. Не было никаких сомнений, что он тоже неравнодушен к первой красавице школы.

– Ты влюблен в Инессу! Башмак – твоя ахиллесова пята, – не удержалась я от подкола. Инесса мне жутко не нравилась, а вот Тихон вызывал искреннюю симпатию. Я не очень одобряла их возможный будущий союз, который уже успела нафантазировать в своей голове, но, если Барко действительно неравнодушен к Инессе, я приму его выбор. Как говорится, лишь бы ему нравилась.

– С чего ты это взяла? – каким-то болезненным голосом спросил Тихон.

– Я очень проницательна и наблюдательна, – ответила я. – И раз уж мы продолжаем быть никем друг другу, как случайные попутчики, может, ты расскажешь мне, как давно на нее запал?

Тихон колебался. Он явно не горел желанием обсуждать личную жизнь с малознакомой девчонкой, но от меня сложно отделаться. За окном стало совсем сумрачно. Снег продолжал сыпаться с хмурого неба, и гирлянды в кафе засветили ярче. Теперь сюда то и дело заходили новые посетители: каждый раз колокольчик на двери уютно звякал, но я уже не обращала на него внимания. Затаив дыхание, ждала, когда Тихон расскажет мне свой секрет.

– Тея, тебе правда интересно это? Но почему?

Я только пожала плечами. У меня не было ответа на этот вопрос, но мне хотелось узнать о Тихоне как можно больше.

– Ну хорошо. Я запал на нее еще в начальной школе, как и все. На Инессу сложно не запасть.

С этим я не могла не согласиться, но все же сказала:

– А я думала, ты не такой, как все.

При этом я не лукавила. Была в Тихоне какая-то странная сила, которая притягивала.

– Мы раньше жили в одном дворе, – начал рассказ Тихон, – но не общались. Один раз только, когда учились в начальной школе, вдвоем помогли вытащить кошку из заваренного мусоропровода. Ну как помогли – услышали слабое мяуканье и вызвали спасателей. Проторчали рядом весь вечер, пока кошку не вытащили. Инесса очень переживала, а я ее успокаивал. Тогда она показалась мне доброй, неравнодушной и очень красивой. Ну я и поплыл.

Похоже, я совсем не знала Инессу. Добрая и неравнодушная? Может, мне рано делать выводы о личности Башмак? Тихон не мог влюбиться в монстра. А со мной Инесса неласкова только потому, что чувствует опасность. Она ведь всерьез решила, что я претендую на ее парня. При мысли об угрозе в свой адрес меня осенило:

– А хочешь в последний учебный год замутить с Инессой?

– Это каким же образом? – насмешливо откликнулся Тихон. – Это твой новый план из разряда, как сделать Плотникова популярным?

– Одно другому не помешает. Если ты станешь встречаться с популярной девчонкой, то ваша компания автоматически повысит свой статус.

– А как же Руслан?

– За Руслана не беспокойся, – начала я, собираясь добавить, что запутанные и больные отношения этой парочки вот-вот потерпят крах, но вдруг поймала на себе хитрый взгляд Тихона, словно он видел меня насквозь.

– Так вот для чего это все.

Я даже перестала жевать пирожное.

– Ты о чем?

– Ты запала на Ковалевского? Про эти личные причины ты говорила?

Руслан мне не нравился, но такая теория казалась вполне правдоподобной. И логичнее, чем настоящая причина моих действий: «Дурная голова ногам покоя не дает», – как говорила про меня бабушка. И если Тихону удобнее считать, что все ради завоевания сердца Ковалевского, пусть так и будет. Не стану его переубеждать.

– Ты мне нравишься как человек, – искренне сказала я, – хочу тебе помочь.

– Думаю, это безнадежно, – улыбнулся Тихон. – И с чего бы Инессе обращать на меня внимание сейчас, если мы не общались столько лет?

– Доверься мне, есть план! – сказала я. – Скоро я тебя в него посвящу. И почему ты решил, что не можешь понравиться Инессе? Ты не ведешь себя как другие парни в состоянии пубертата. У тебя ровные зубы. Говоришь ты мало и по делу, девчонки такое тоже любят, да и внешне в целом… – Я внимательно оглядела Тихона. – Внешне ты очень даже ничего!

Я перегнулась через стол и потрогала его крепкие бицепсы.

– И мышцы у тебя есть! Спицы тягаешь?

– В моей комнате висит турник, – ответил Тихон.

– Считай, твой Башмак уже у нас в кармане, – заключила я.

– А ваша фирма дает какие-нибудь гарантии? – отпив кофе, невинно поинтересовался Барко. Спросил серьезно, но при этом не сводя с меня смеющегося взгляда. Конечно, он не воспринимал мое предложение всерьез.

– Можем заключить договор.

– Распишемся кровью?

– Или обменяемся слюной, – не сдержалась я, зная, какую реакцию вызовет мое глупое высказывание у Тихона.

– Да, я уже понял, что ты хорошо целуешься, – сказал он.

Развить тему поцелуев нам помешала Кристина. Она подошла к нашему столику и несчастным голосом поинтересовалась, не нужно ли нам что-нибудь еще. За окном уже начало смеркаться, надо вернуться домой до возвращения Марианны. Следом за Кристиной к нам подскочил довольный Антон.

– Давно не припомню столько посетителей, как сегодня! – восторженно начал он. – Наверное, все дело в вас: сидите рядышком и мило воркуете в окне. Излучаете юность и романтику…

Мы с Тихоном быстро переглянулись.

– Обязательно приходите к нам еще! Мы с Кристиной будем безумно рады!

Кристина, напоминающая взрослую Венсдей, натянуто улыбнулась.

– А пока – горячий чай с собой за счет заведения.

Когда мы вышли на улицу, снег повалил с такой силой, что не было видно домов впереди. Словно мы оказались одни в этом белом холодном мире. На обратном пути мы практически не разговаривали – каждый думал о своем. У меня под этим нарядным снегопадом в голове продолжал крутиться мотив песни «Крейзи». Я очень хорошо чувствовала себя в моменте, когда не думаешь о неопределенном настоящем и не тревожишься о будущем. Было просто приятно идти рядом с Тихоном и единственное, о чем мечтать в эту минуту, – затеряться вдвоем в снегопаде.