Кружок номер шесть. Я стою под снегопадом и готовлюсь совершить самую безумную авантюру в своей жизни. Помнишь Тихона Барко? Я решила начать с ним встречаться, чтобы потом его отбила у меня Инесса… Я совсем дурная, да? Знаю, что схема сложная, но чувствую, что действенная. Ты бы видела, Милана, как он на нее смотрит! Мне захотелось ему помочь. А вдруг получится?..

В понедельник на уроках было тихо, а все потому, что Гена Плотников не вставлял каждые десять минут комментарии, перебивая других. Я даже заволновалась, не заболел ли он. Когда историчка рассказывала нам про римского политического деятеля Луция Эбуция, сына Тита Эбуция Гельвы, я повернулась к последней парте в ожидании глупой шутки, но Гена с задумчивым видом молчал. Иногда он тоже смотрел на нашу парту. Потом вздыхал и что-то быстро записывал в тетради. Я пихнула Ясю локтем:

– Что с Геной?

– А что с ним? – заморгала растерянно Яся.

– Какой-то он странный! Может, заболел? Тогда наш проект под угрозой.

– Не знаю. – Яся пожала плечами. – В субботу он был вполне здоров.

– Где это вы пересеклись в субботу? – заинтересовалась я. Историчка уже перескочила на реформы Столыпина. Когда она вела лекции, то впадала в странный транс и не обращала ни на что внимания, поэтому во время ее уроков мы могли спокойно перешептываться, не боясь замечаний.

– А мы случайно встретились в магазине. Я несла тяжелые пакеты, и Гена предложил их донести, – рассказывала шепотом Яся.

– Он живет где-то рядом с тобой?

– Насколько я знаю, нет.

– Мм-м… – промычала я и поиграла бровями.

– С ума сошла! – практически в голос воскликнула Яся, и ее щеки в мгновение стали пунцовыми. – Ты же не думаешь, что Плотников меня специально подкараулил, чтобы проводить до дома?

– Кто знает, – откликнулась я и снова обернулась к Гене. Он смотрел в нашу сторону, но теперь я не была уверена, что его взгляд направлен на меня. Заметив, что я повернулась, Гена заметно стушевался и опустил голову.

– Перестань! – сердито отозвалась Яся, потянув меня за рукав и вернув в прежнее положение. И кажется, она действительно впервые за время нашего общения на меня рассердилась.

Понять мотивы поведения Плотникова мне удалось уже на перемене. Когда Чайковский вошел в класс и попросил меня раздать проверенные контрольные, я подошла к парте Гены, и тот тут же накрыл какой-то лист рукой.

– Ты не заболел? – спросила я.

– Заболел? С чего бы? – грубовато осведомился Гена, хотя обычно при нашем общении натягивал самую, на его взгляд, обольстительную улыбку.

– Тихий какой-то, как твой друг Тихон, – скаламбурила я, пытаясь разглядеть, что Плотников закрывает ладонью.

И все-таки мне удалось увидеть карандашный набросок – чей-то портрет. Я не успела разглядеть лицо, но сразу догадалась, кто это мог быть. Похоже, Яся все-таки что-то недоговаривает про субботу.

После звонка Плотников покидал класс одним из последних, и я тоже нарочно задержалась. Когда Гена запихивал в рюкзак учебник и тетради, с его парты слетел листок. Я решила, что это тот самый портрет, но, когда подняла его с пола, обнаружила строчки, написанные аккуратным почерком в столбик. Поначалу я старалась их не читать, и все-таки любопытство взяло верх.

Сомнений, что эти строки были посвящены Ясе, у меня не оставалось. Дзвоник буквально бредила Петербургом и после школы хотела поехать туда учиться. В груди замерло. Я аккуратно сложила лист и спрятала его в свой рюкзак. Класс я покидала с гулко бьющимся сердцем, будто эти строчки посвятили мне. Слишком много чужих тайн мне теперь известно.

* * *

Сделать большой шаг на пути к завоеванию сердца Инессы Башмак помог случай, а именно – сдвоенный урок физкультуры двух одиннадцатых классов. Физкультуру я не особо любила, поэтому была счастлива, что физрук разбил на две команды парней, а девчонок на законном основании отправил на лавки, чтобы болеть за свой класс. Но у меня на этот урок, разумеется, были свои планы.

Я нарочно уселась недалеко от Башмак и потянула за собой Ясю. Та, уже зная, что между мной и Инессой зарождается вражда, с опаской поглядела на свиту первых красавиц школы.

– Мы могли бы сесть сзади, – негромко проговорила Яся.

– Вот еще! – фыркнула я. – Почему? Оттуда ничего не видно.

– Как будто тебе интересно на это смотреть, – вздохнула Яся.

– Еще как интересно! – искренне отозвалась я и принялась высматривать среди парней Тихона. Непривычно было видеть его в спортивной форме, но телосложением парня я осталась довольна. Видимо, домашний турник и гантели все-таки дают отличные результаты. Без привычного черного худи и мешковатых джинсов Тихон выглядел отлично, из чего я сделала вывод, что ему обратить на себя внимание Инессы может оказаться проще, чем я рассчитывала. Я даже визуально сравнила Барко с Русланом, который разминался неподалеку. Конечно, Руслан, был шире в плечах – все-таки профессиональная игра в водное поло давала о себе знать. Но зато в отличие от шумных парней Тихон привлекал внимание своей безразличностью. Как обычно, был весь в себе: серьезен, сосредоточен и загадочен. Перед свистком физрука он ловко отправил мяч прямиком в корзину. И пусть сейчас больше никто, кроме меня, не обращал на него внимания, после попадания я громко присвистнула. Нарочно, чтобы на нас с Дзвоник посмотрел не только сам Тихон, но и болтающие рядом Инесса с подругами. Яся, оказавшись в центре внимания, сконфуженно теребила край футболки.

Я показала Тихону большой палец, а он непонимающе уставился на меня. До этого в школе мы никак не показывали, что общаемся. Инесса проследила за нами, но, не заинтересовавшись, вернулась к беседе с подругами.

Физрук рядом с нами гонял Филю, который единственный из парней параллели как ни в чем не бывало восседал на скамейке рядом с девчонками в самом центре. И его такая компания ничуть не смущала.

– Ты чего расселся как барышня на выданье? – обратился к Изотову физрук Валентин Валентинович.

– А у меня форму бандиты украли, – сказал Филя, вытянув ногу и продемонстрировав черную остроносую туфлю.

– Какой у тебя размер ноги? – не отставал физрук. – Сорок третий? У меня есть запасные кеды на такой случай! Даже ни разу не ношенные. Только тебя, Изотов, дожидались.

Но Филю этим было не смутить. Он тут же полез в свою сумку, вытащил какую-то справку и протянул физруку:

– А я вчера ногу потянул! Вот записка из медкабинета.

– Что ты мне суешь свою филькину грамоту! – с раздражением гаркнул Валентин Валентинович, а девчонки рядом рассмеялись. – Не вижу здесь печати. Справка недействительна! Еще будут отмазки?

– Ага, – с готовностью отозвался Филя, не теряя надежды. – Меня на самом деле не существует, Валентин Валентинович! Это все иллюзия!

– Черт с тобой, Изотов! – махнул рукой физрук и громко свистнул; Филя подскочил на месте, чем вызвал новую порцию смеха одноклассниц. Пожалуй, во всем нашем «фрик-клубе» Изотов был самым тяжелым случаем. Как можно перевоспитать его, для меня оставалось загадкой.

После свистка началась игра. Я далека от баскетбола, но правила немного знаю. Удивительно, но, когда находишь в команде любимчика и болеешь за него, наблюдать за игрой намного интереснее. К моей радости и, если честно, к удивлению, у Тихона отлично получалось играть в баскетбол: он часто владел мячом, привлекая всеобщее внимание, давал отличные пасы и даже забивал мяч в корзину, чем, сам того не ведая, приближал нас к заветной цели. Если обычно на успехи Тихона вполне возможно не обратили бы внимания, то сейчас я не давала шанса остаться Барко в тени. Громко кричала, подбадривала, хвалила и даже свистела. В какой-то момент я снова поймала недоуменный взгляд самого Тихона: мол, какого черта ты творишь? Но я лишь поморщилась и помахала ему рукой: мол, поторопись!

Явные успехи Тихона на площадке заметили не только Инесса и Ко, но и Руслан. Для него Барко стал явным раздражителем на площадке. Я заметила, как Ковалевский с недовольством поглядывал в мою сторону каждый раз, когда я подбадривала Тихона. Во время игры он со злостью толкал Барко плечом и даже пару раз на нем сфолил.

– А как раньше проходили такие игры? – склонившись к Ясе, спросила я. – Ведь до этого были сдвоенные уроки?

Дзвоник не сразу расслышала мой вопрос. Она тоже высматривала кого-то на площадке. Я решила, что Яся втянулась в игру и внимательно следит за игроками, но, проследив за ее взглядом, заметила на скамейке запасных заскучавшего Гену.

– Что ты сказала? – откликнулась наконец Яся. – Сдвоенные уроки? Мм-м, редко… Когда в последний раз такое было, даже не припомню. Но я, если честно, часто прогуливаю физру, – добавила она с виноватым видом.

В этот момент раздался взрыв аплодисментов, и нам пришлось отвлечься от разговора. Команда Тихона забила решающий мяч, и все девчонки-«ашки» повскакивали со скамеек, чтобы поздравить одноклассников. Руслан выглядел взбешенным, потому как, поддавшись всеобщему ажиотажу, даже Инесса болела за команду противников, которые изначально считались лузерами. Все знали, что спортивная элита в этой школе – Руслан и его друзья: гордость области и чемпионы.

Прозвенел звонок, все встали и потянулись к раздевалкам, а я вскочила со скамейки, подбежала к Тихону, порывисто его обняла и чмокнула в щеку. Барко успел сориентироваться и обнял меня в ответ, хотя я и почувствовала, как сильно он при этом был напряжен.

– Играли супер! – громко сказала я, зная, что сейчас мы находимся в центре внимания.

– Ты что делаешь? – спросил Тихон.

– Доверься мне, это для дела, – ответила я тихо, а затем громче добавила: – Тебе идет спортивная форма! Какие ноги! – подмигнула я. – Прямые и мускулистые!

Тихон старался не подавать виду, что смущен, но я успела заметить, как его красиво очерченные губы тронула легкая улыбка.

С тем же вопросом, что происходит, ко мне обратилась и Яся. Мы дождались, пока все девчонки покинут раздевалку. Сейчас я предпочитала лишний раз не попадаться и вести разговор с Ясей тет-а-тет.

– Я просто хочу выиграть наш спор, – сказала я.

– Но при чем здесь Барко? – не понимала Яся. – Он ведь даже не в нашем классе…

– Доверьтесь мне, – серьезно произнесла я, взяв Ясю за руку. – Вы недооцениваете силу маркетинга. Миром правят не президенты, а те, кто пишет им лозунги.

* * *

Актовый зал оказался просторным, с огромными окнами в пол, которые выходили на парк с желтыми кленами под снегом. Акустика здесь была потрясающей! Мы с Ясей носились по сцене, громко ухали, словно филины, и наши голоса гулко разносились до последних рядов. Прекратить баловство пришлось, когда в актовый зал зашел взволнованный Петр Ильич. Он положил кипу тетрадей на край сцены и растерянно огляделся.

– Конечно, заниматься таким в конце полугодия – настоящее безумие! – сказал Чайковский, промокнув лоб белым платочком.

Я поспешила его успокоить:

– Всю организацию и программу мы берем на себя, Петр Ильич. Вы и так нам очень помогли! Предоставили такой зал…

Сегодня мы впервые попали сюда, чтобы подготовиться к прослушиванию номеров. Как выяснилось, желающих выступить на балу было немало. Возможно, связано это было еще и с тем, что во время репетиций можно было на законном основании прогуливать уроки.

На сцене стояли музыкальные инструменты, и Петр Ильич сказал, что они тоже в нашем распоряжении.

Я тут же подошла к фортепиано и наиграла «Лунную сонату» Бетховена.

– Здорово! И инструменты не расстроены.

– Единственный здесь расстроенный – это я! – театрально вздохнул Филя с задних рядов. – Меня зачем сюда затащили? Я не планировал прослушиваться…

Его привычное брюзжание мы пропустили мимо ушей. Петр Ильич позвал Изотова, чтобы он помог выступающим и побыл в роли аккомпаниатора.

– Когда-то у нашей школы был хороший спонсор: эту гимназию оканчивал сын мэра. Да и сам мэр здесь учился. Отсюда и дорогие инструменты.

Я припомнила нарядную доску на входе в школу с благодарностями и фотографиями мужчины в дорогом костюме. Пока мы с Ясей слушали Петра Ильича, Генка схватился за гитару. Он любовно оглядывал инструмент, поглаживая струны. А я почему-то вспомнила рассказ Дзвоник о том, что Плотников устроился в помощники к кинологу, чтобы купить собственную гитару.

– А меня ведь творчество всегда манило, – понизив голос, сказал Чайковский.

После этих слов он тоже поднялся на сцену. Не так ловко, как подскочил к гитаре Гена, но все-таки проворно. И сразу же направился к барабанной установке. Взял палочки и так ловко отбил ритмичную дробь, что мы все пооткрывали рты от изумления.

– Ну, Петр Ильич, ничего себе вы даете! – восхищенно воскликнула я.

– Рок-звезда, – согласилась со мной Яся.

Чайковский явно смутился.

– А я ведь в молодости репетировал с ребятами в гараже. У нас своя рок-группа была.

– Что значит «в молодости»? – возмутилась я. – Вы и сейчас молодой!

Петр Ильич положил барабанные палочки, потому как в зал начали заходить ребята, записавшиеся на прослушивание. Многих Тамара Григорьевна отправила сюда показать таланты в добровольно-принудительном порядке. Гена, который в последнее время слонялся за нами, словно верный пес, молча спрыгнул со сцены и сел в первый ряд, небрежно закинув рюкзак под кресло. С недавних пор я внимательно следила за Ясей и Плотниковым, но эти двое всячески делали вид, что неинтересны друг другу.

Вскоре в зале появились Руслан и Инесса. Шли они по отдельности, но меня не покидало чувство, что парочка зачем-то дурит всем головы, делая вид, что расстались. Ковалевский и Башмак вместе с друзьями сели на второй ряд за Геной, и, как я сразу сообразила, не просто так. Это можно было понять по хищному взгляду, которым сверлил синюю макушку Плотникова Руслан. Недавнее поражение в баскетболе его явно не отпускало. Скорее всего, Ковалевский был не прочь сорвать свой гнев на Тихоне, но, так как его не было, решил отыграться на лучшем друге Барко – Гене. Я, чуя, что запахло жареным, подошла к краю сцены и села рядом с Ясей напротив одинокого Плотникова. Конфликт не заставил себя долго ждать.

– А ты, Телогрейка, что за талант нам собрался продемонстрировать? – нарочно громко обратился к Гене Руслан. – Сыграешь «Собачий вальс»?

Руслан кивнул на фортепиано, и его дружки, как по команде, заржали.

– Почему вы называете Гену Телогрейкой? – спросила я.

Разумеется, история появления этого прозвища мне уже знакома благодаря Ясе. Но сейчас мне нужно услышать эту версию от других.

Гена, не зная, что я нарочно об этом спросила, посмотрел на меня одновременно затравленно и укоризненно. Мол, чего ты начинаешь, лучше лишний раз их не трогать… Подозреваю, что присутствие Яси, которая уже безо всяких сомнений ему очень нравилась, делало для Гены ситуацию еще более болезненной. Ему не хотелось быть в очередной раз высмеянным перед Дзвоник.

– Ты не знаешь эту историю? – оживился и расцвел Руслан, и с этого момента окончательно и бесповоротно потерял для меня всякую привлекательность. – Плотников работал телогрейкой на псарне.

– Насколько я знаю, эта должность называется «помощник инструктора», – серьезно сказала я, глядя в глаза Руслану. Он тоже смотрел на меня с вызовом. Тогда я обратилась к Плотникову: – Ген, наверное, страшно было?

Плотников растерянно заморгал. Он точно не ожидал, что я обращусь к нему с таким вопросом.

Пока Гена тупил, я продолжила:

– Мне кажется, нужно быть очень смелым, чтобы устроиться на такую должность. Я, например, страшно боюсь собак.

Про собак пришлось соврать, но ведь для благого дела.

– По-моему, такую работу можно сравнить с работой дрессировщика в цирке. Когда эти смельчаки толкают головы в пасть ко льву.

Гена на протяжении моего монолога по-прежнему растерянно молчал. Он, как и остальные, пришел в замешательство.

– Ну ты преувеличиваешь, конечно! – усмехнулся Руслан, однако мой план подействовал, и от Гены отстали.

Петр Ильич постучал барабанной палочкой, призывая нас к порядку.

Инесса важно заявила, что они с подругами подготовят классный танец – у них уже есть группа.

Во всеобщем галдеже и шумихе я заметила, как в актовый зал зашел Тихон. Он, как обычно, держась особняком и стараясь не привлекать внимания, сел на последний ряд. Пока на сцене ребята спорили о чем-то с вредным Изотовым, который занял место у фортепиано, я, пользуясь паузой, спрыгнула со сцены и направилась к Барко. По пути успела заметить заинтересованный взгляд Инессы, которая, кажется, следила за каждым моим шагом. Я уже поняла, что стала для нее врагом номер один и она не сводит с меня взгляда. Мой план должен быстро сработать! Тихон, заметив мое приближение, заметно напрягся, но все-таки убрал рюкзак с соседнего кресла, разрешив сесть рядом. Я плюхнулась и, видя, что Инесса то и дело оборачивается и смотрит на нас, положила Тихону голову на плечо.

– Тея, что ты задумала?

– Ты забыл о нашем уговоре? Сам говорил, что влюблен в Инессу. Я помогаю тебе ее заполучить.

– Как же я ее заполучу, если ты так ведешь себя?

– Веду себя как? – Я подняла голову и заглянула в глаза Тихону. В них был неподдельный испуг, и это меня развеселило. – Так? – Я протянула руку и потрепала Барко по волосам. – Благодаря моим действиям Инесса впервые обратила на тебя внимание с тех пор, как вы спасли кошку из мусоропровода. Я знаю психологию таких девчонок и все делаю правильно. Доверься мне. Ты ведь знаешь, как ловят рыбку на живца?

– Получается, я наживка? – усмехнулся Тихон.

– Выходит так. Но я действую исключительно в твоих интересах. И поверь, наша рыбка уже почти клюнула…

Я снова скользнула взглядом в сторону Башмак. Инесса как раз отвернулась, взмахнув белокурым хвостом. И хотя Башмак больше не смотрела в нашу сторону, я нащупала руку Тихона и взяла его за теплые пальцы. А он в полутьме актового зала осторожно сжал мои. Некоторое время я сидела, затаив дыхание. Если и приходилось разыгрывать пару для благого дела, то делать это с Тихоном так приятно. После физры и триумфальной победы над командой Руслана Барко принял душ, и теперь я чувствовала терпкий запах мужского геля. На сцене Филя продолжал громко спорить с Чайковским. Тогда, вновь склонившись к Тихону, я произнесла:

– Мы завтра после уроков соберемся в столовой, чтобы работать над проектом. Присоединяйся!