Продолжается мое выживание в новой жизни в прямом эфире. Без регистрации и СМС. Видеокружок номер пять. Ты не представляешь, что я придумала. Помню, что мы готовились к осеннему балу еще с начала сентября. И у меня возникла просто безумная идея, которая не дает мне спокойно жить! В этой школе нет традиции устраивать балы, и я решила ее ввести. До Нового года чуть больше месяца, как считаешь, успею? Думаю, попробовать стоит… а еще, видишь книги за моей спиной? Я в библиотеке! Вот настолько мне здесь скучно. Хочу посмотреть кое-какие книги по психологии для другого своего эксперимента, но об этом расскажу позже.

Времени на осуществление моего плана оставалось мало, поэтому действовать пришлось незамедлительно. Яся, сама того не ведая, подкинула мне отличную идею: нужно устроить праздник. В своей прежней школе я отвечала за все мероприятия. В будущем я планировала связать свою жизнь, как и Марианна, с маркетингом и пиаром, поэтому мне было интересно взяться за выполнение сложной задачи в короткий срок.

Разведав обстановку, я поняла, что мне нужно обратиться к Петру Ильичу. И это тоже внушило мне оптимизм. Казалось, что уговорить Чайковского на мою авантюру будет проще простого.

– Вообще-то у нас есть опыт организации подобных праздников, – неуверенно начал Петр Ильич, – за них отвечала Ольга Александровна, завуч по воспитательной работе. Но в сентябре она ушла в декретный отпуск.

– Вот видите! – тут же загорелась я. – По поводу организации бала не беспокойтесь – все сделаем на высшем уровне!

– Ты выпускница или ивент-менеджер? – улыбнулся Петр Ильич.

– Одно другому не мешает, – с ответной улыбкой произнесла я. И поспешно добавила: – И учебе мешать тоже не будет, обещаю! Но в конце первого полугодия всем нужно расслабиться. А то потом, сами понимаете, экзамены…

Мне без особого труда удалось заговорить зубы Петру Ильичу, и он пообещал, что поговорит с новым советником по воспитанию – Тамарой Григорьевной. Разошлись мы, по-взрослому пожав друг другу руки. И после нашего разговора я залетела в школьную библиотеку буквально на крыльях, в надежде отыскать здесь нужные книги по психологии для нашего спора с Ясей. Наконец я нашла себе занятия, которые помогут мне отвлечься!

Библиотека оказалась большой, современной и просторной, я даже не ожидала таких масштабов. Вообще, эта школа во многом уступала моей старой. Я оформила абонемент и направилась в читальный зал. Побродила вдоль многочисленных стеллажей, а дальше все было как в фильме: я вытащила одну из книг и вздрогнула, когда увидела за полкой знакомые голубые глаза.

– Ты следишь за мной? – возмущенно зашипела я.

Руслан обошел стеллаж и оказался рядом со мной.

– То, что мы оказались здесь, приятное совпадение. Ты не одна умеешь читать, Теона, – сказал Ковалевский.

– Приятным для кого? – все-таки решила уточнить я. Руслан негромко рассмеялся. – Что тебе нужно в отделе психологии?

– А тебе?

– Ищу книгу «Как отделаться от самодовольного придурка», – проговорила я, потянувшись за какой-то книгой в зеленой обложке. Только у меня почему-то от внезапного волнения перемешались все буквы на корешке. Меньше всего сейчас входил в мои планы флирт с Ковалевским. Мне нужно сконцентрироваться на нашем споре с Ясей, а я оказалась в круговороте чужих страстей. Терпеть не могу, когда подкатывают занятые парни, хотя Руслан и уверяет, что они с Инессой не вместе.

– Теона, психологи говорят, что в каждой ситуации нужно искать плюсы.

– Верно. И теперь ты знаешь, как выглядит библиотека, – сказала я.

– Ты меня недооцениваешь, – ничуть не обидевшись, ответил Руслан.

– Хочешь сказать, что у тебя есть абонемент?

– Нет, – сознался Ковалевский, снова обаятельно улыбнувшись, – мне пришлось пойти на жертвы и записаться сюда ради тебя.

– Какой ты все-таки жук! – вздохнула я и, подхватив необходимые книги, направилась их оформлять. Руслан подстроился под мой шаг.

– А ты всем грубишь? Или я для тебя особенный?

– Я грублю только тем, кто подкатывает к другим девушкам, будучи в отношениях.

– Я ведь тебе уже сказал, что с Инессой не встречаюсь. Не знаю, что там тебе наплела эта клуша Дзвоник.

Мне не понравилось, что Руслан назвал Ясю клушей.

– А мне и слушать никого не нужно. Вижу своими глазами, – сказала я. – Я вообще очень наблюдательная. И ты не забыл, что мое сердце не свободно?

– Ты про парня из твоего города, который тебе звонил?

По Гене я уже поняла, что парень из «моего города», находившийся за пару тысяч километров отсюда, никого особо не напрягал, поэтому зачем-то сказала:

– Нет, мой принц на белом коне совсем рядом.

– Вот как! – Улыбка Руслана снова засияла. Возможно, он подумал, что я так делаю намеки и речь идет о нем самом. – Надеюсь, ты не о Телогрейке?

– Надейся, – хмыкнула я, забирая книги.

Из библиотеки мы вышли вместе. Я поспешила к кабинету химии, где у нас был следующий урок, Руслан не отставал.

– Тея, ты удивляешь меня все больше и больше, – сказал он.

Я не успела ответить, как парень склонился ко мне, и его теплое дыхание защекотало мою скулу.

– И этим ты мне интересна.

И разумеется, как назло, когда Руслан шептал мне это на ухо, я заметила в конце коридора Инессу. Она стояла рядом со своей верной подпевалой Соней и не сводила с нас гневного взгляда. Руслан тоже ее увидел. Нагловато улыбнулся своей бывшей девушке и как ни в чем не бывало направился в сторону кабинета химии.

Я решила, что Инесса снова наградит меня высокомерным взглядом, но та вдруг пошла в мою сторону. Башмак двигалась так решительно, что все расступались перед ней. Соня семенила следом.

– Не трогай то, что принадлежит мне, – произнесла Инесса, подойдя ко мне. Ее лицо даже побелело от гнева.

– А иначе что? – спросила я. Внешне не показывала своего волнения, но конфликты не были моей сильной стороной. Особенно обидно, что я даже не претендовала на Руслана.

– Я отберу то, что дорого тебе, – пообещала Инесса, развернувшись. Мне только захотелось съязвить, но я сдержалась. В этом городе нет ничего дорогого моему сердцу.

На уроках я не обращала ни на кого внимания, углубившись в книги, которые взяла в библиотеке. Яся, заметив, что я не в настроении, не лезла с расспросами. А у меня после разговора с Инессой остался неприятный осадок. Еще Филя Изотов на уроках то и дело поправлял учителей, из-за чего я перестала верить в свои силы. Как сделать популярным такого зануду? Зачем я только ввязалась в этот спор…

Аппетита не было, и на большой перемене Яся отправилась в столовую без меня. А я, забравшись на подоконник, уставилась на школьный двор. За окном хлестал осенний ливень, и я наблюдала, как, прячась от дождя, парни несутся за школу в курилку. И вдруг на противоположной стороне в окне увидела Тихона Барко. Я была уверена, что он тоже видит меня, но помахать ему не решилась. Так мы и просидели до самого звонка, в задумчивости глядя друг на друга сквозь ливень.

А вечером дома, так же забравшись с ногами на подоконник, я решилась задать свой вопрос Марианне, которая только вернулась с работы. Сестра лежала на диване и листала ленту соцсетей.

– Ты не расскажешь о наших соседях? Кто живет над нами?

Капли зигзагами стекали по стеклам. Тихие переулки вымокли под дождем.

– Для чего тебе эта информация, Тея?

Я неопределенно пожала плечами. Марианна отложила книгу.

– Лучше бы поинтересовалась соседкой снизу, – сказала сестра. – Там такая интересная пожилая женщина! Нашла дореволюционный клад на своей даче, когда делала ремонт. Огромный мешок с ценными монетами. Ее по местному телевидению показывали.

– Здорово! – откликнулась я без особого энтузиазма. – Но меня все-таки интересует сосед сверху.

Марианна посмотрела на меня немигающим задумчивым взглядом, а затем, сообразив, хитро заулыбалась.

– Ага, понятно!

– Что тебе понятно? – тут же насупилась я.

– Там же живет мальчишка, твой ровесник. Да, я вспомнила, он очень симпатичный! И как я сразу не догадалась?

– Ну да, как выяснилось, мы учимся в одной параллели, – сказала я. – Даже была мысль с ним подружиться. Но он что-то не особо идет на контакт.

– Не знаю, что тебе рассказать про него. Жалоб нет: всегда здоровается, дверь, если нужно, придержит. Когда был младше, как и ты, ходил в музыкалку. И сейчас редко что-то играет… Наверное, самому надоело.

– А живет с кем?

– С мамой, – тут же сообщила Марианна, – это точная информация. Очень красивая женщина! Только, к несчастью, инвалид. Насколько я знаю, несколько лет назад она вместе с мужем попала в страшную аварию. Мужчина разбился насмерть, а ей удалось выжить, но она сильно покалечилась.

– Ничего себе! – пробормотала я.

– Угу. Сначала она в коляске была, а недавно операцию сделали, вроде успешно. Она теперь с тростью ходит.

– Жалко как, – покачала я головой.

– Не то слово! Вот видишь, как непредсказуема жизнь. Уж если что-то предначертано нам судьбой…

Мы с Марианной переглянулись, подумав об одном и том же. Уже несколько дней от папы не было вестей, и это меня просто изводило. Он сказал, что позвонит, когда появится такая возможность, но пока ни мне, ни сестре даже сообщения не написал.

Отправившись в свою комнату, я набрала номер Миланы, которая, уже по сложившейся традиции, ждала моего видеозвонка.

– Ну, как дела? – спросила я. – Как осенний бал? Как Муравицкий? Вспоминает еще обо мне?

Мы со Стасом несколько раз созвонились, но вскоре наше общение сошло на нет. Милана об этом не знала, поэтому выражение ее лица сразу сделалось виноватым. Трагичным тоном она поведала мне, что Муравицкий на осенний бал провел какую-то девчонку не из нашей школы и зажигал с ней весь вечер.

– Да, недолго продлилась наша любовь на расстоянии, – усмехнулась я.

И хотя я заверила Милану, что на Стаса мне плевать и я о нем не думаю, меня охватила грусть. Как будто эта странная переписка с Муравицким являлась последней ниточкой, которая связывала меня с прошлой жизнью. И, оборвав ее, я потеряла всякую надежду на то, что все еще может быть как прежде.

– Тея, точно все хорошо? – засомневалась Милана. – Вижу, ты расстроилась из-за Стаса.

– Плевать! – постаралась взбодриться я. – Слушай, а давай погадаем на картах, как у тебя дома всегда делали?..

Перед сном, когда мы уже распрощались с Миланой, я вновь услышала приглушенные голоса и женский смех сверху. Закрыв глаза, постаралась представить, как выглядит комната Тихона. Марианна говорила, что иногда он играет на фортепиано, интересно, где именно оно расположено? Тихон никак не выходил из головы, и я решила, что так просто не оставлю его в покое. Барко в осуществлении моих коварных планов может стать отличным союзником. Жаль, что пока он об этом даже не догадывается.

* * *

После уроков наша славная четверка собралась у фонтанчика, поэтому активное обсуждение сопровождало приятное журчание воды и менее приятное ворчание Изотова. Филя сразу обозначил, что мы тупые, он один проект тянуть на себе не будет и вообще у него мало времени, потому что в три часа назначена репетиция. Нудная вступительная лекция Фили так затянулась, что я все-таки решила его перебить:

– Репетиция? Ты на чем-то играешь?

Конечно, Дзвоник уже поведала мне о музыкальных талантах Изотова, но нужно ведь было как-то сбить с него спесь.

– Ага, на наших нервах, – еле слышно произнесла Яся, но Изотов расслышал и смертельно оскорбился.

– Делать мне нечего, растрачивать свою внутреннюю энергию на вас. А я, Берая, – почему-то он обращался ко мне исключительно по фамилии, – если хочешь знать, могу сыграть на любом инструменте и буду поступать на специальность «художественное руководство оперно-симфоническим оркестром».

– А? – не поняла я.

– Дирижером будет, – подсказала негромко Яся.

– Ммм…

– Кто бы сомневался, – снова вздохнула Дзвоник, – Филе нравится нами всеми руководить и манипулировать…

Вместо ответа Изотов продемонстрировал какой-то жест рукой, и, судя по тому, что Яся сразу насупилась, он означал «сиди молча».

Гена в затянувшейся полемике участия не принимал: сидел в наушниках, из которых доносилась тяжелая музыка и гроулинг, из-за чего наше собрание становилось еще более нелепым.

Наконец Изотов заткнулся и открыл учебник. Яся сделала то же самое, но я не торопилась следовать их примеру. Вместо этого снова пристала к Филе:

– А музыку ты сам пишешь?

Изотов посмотрел на меня как на слабоумную. Яся, впрочем, глянула с интересом, не понимая, чего я пристаю к Филе с расспросами. А мне просто хотелось узнать о нашем «фрик-клубе» что-нибудь интересное. Прощупать почву.

– А что? – Изотов сразу насторожился. – Хочешь надо мной посмеяться?

– Почему сразу посмеяться? – искренне удивилась я.

– Потому что над ним все смеются, – не сдержалась Яся.

– Меня хотя бы замечают, Дзвоник, – ядовито заметил Филя. – Я, в отличие от некоторых, имею на все свое мнение, а не пустое место в классе.

– Я тоже не пустое! – возмутилась Яся.

Гена по выражению наших лиц понял, что запахло жареным, и стянул наушники.

– Что происходит? Мы будем проект делать или нет? Я еще другу катку обещал после школы, а маме – пол в квартире помыть.

– Вот и я бы уже предпочел скорее начать и закончить, – кивнул Изотов, вновь утыкаясь носом в учебник.

– Ты не ответил мне про музыку, – не унималась я. Уж если мне что-то нужно, я ни за что не отстану.

– Отвянь, Берая!

– Про какую музыку? – заинтересовался Гена.

– Тея зачем-то хочет знать, пишет ли Изотов сам музыку, – сказала Яся.

И Гена тут же выдал товарища:

– Какой же музыкант не пишет музыку? Я тоже иногда балуюсь. У нас с Филом даже несколько песен есть…

Филя густо покраснел, а я решила, что в будущем обязательно это как-нибудь использую для дела, но Гена сам подкинул мне блестящую идею.

– Можем на твоем зимнем балу что-нибудь слабать, – продолжил Гена, которому, в отличие от Изотова, не терпелось оказаться в центре внимания, поэтому он и любил частенько выкрикивать что-то во время уроков. Филя, услышав безумную идею друга, покраснел еще больше.

– Если бал еще одобрят, – напомнила я.

– Плевать, это дело времени. Уверен, Чайковский все устроит.

– Вот именно, что дело времени, а у нас его мало, – вздохнула я.

– Нет, Теона, серьезно, подумай над моим предложением, – загорелся Генка, и его энтузиазм мне понравился. Лицо Плотникова сразу стало каким-то незнакомым и очень приятным. – Если еще и Тихона попросить наиграть…

Упоминание о Тихоне почему-то вызвало во мне волнение.

– Я, между прочим, тоже умею играть на фортепиано, – для чего-то сказала я, хотя играть в группе Гены и Фили, разумеется, не планировала.

– Правда, что ли? – усомнился в моих способностях Изотов. Он явно уже поставил на мне крест. – Музыкалку окончила?

– Если честно, я бросила, надоело ходить, – созналась я.

Филя тут же махнул рукой, явно потеряв ко мне интерес. Мол, о чем с тобой вообще можно разговаривать…

– Круто! Уже целый оркестр на концерте! – обрадовался Гена.

– Точно со скуки все уснут, – вклинилась Яся.

– Я сейчас не усну, а в окно выйду, – с раздражением прервал нас Филя. – Правда, Берая, чего ты прицепилась? У всех дела, а воз и ныне там.

– А воз и ныне там? – кисло переспросила я. Да, с таким лексиконом наш «фрик-клуб» вряд ли к Новому году перейдет в ранг популярных ребят.

– Ну да, – ничуть не смутившись, продолжил Изотов. Видимо, он решил, что я переспросила, потому что с первого раза не расслышала. – Поговорка такая есть.

– Ты такой занудный, Филя, – все-таки не сдержалась я, – иногда напоминаешь мне мою сестру Марианну.

– Твоя сестра Марь Иванна? – переспросил Гена.

– Ма-ри-ан-на! – повторила я громко по слогам, словно общалась со слабослышащим дедом. – Ты со своей музыкой в наушниках совсем оглох?

Мы снова продолжили бессмысленно спорить, и Филя снова вклинился с нравоучительной речью. Пословиц и поговорок ему показалось мало, поэтому Изотов подключил афоризмы:

– Как говорится, если я усну и проснусь через сто лет…

– …то знатно офигею! – перебил его Гена.

Яся рассмеялась, а Филя снова разозлился. С горем пополам мы наконец приступили к проекту. Только дело шло медленно. Я отвлекалась на мысли о музыкальной группе Плотникова и Изотова, Гена тупил, Яся витала в облаках, и только Филя делал что-то полезное, да, по сути, только он один трудился, желая скорее от нас отделаться.

Изотов, погруженный в процесс, что-то нам объяснял и долго расписывал план до тех пор, пока у него не закончилась паста в ручке.

– Есть запасная? – спросил он у нас с каким-то отрешенным видом, находясь еще в своих мыслях.

Яся с готовностью полезла в сумку и начала рыться в ней, попутно вытащив тетради, учебники, йогурт, ложку, фенечки и даже расшитую бисером большую лягушку. Наконец на свет явился и пенал.

– Да-а, не зря говорят, что сумка – это просто красивая помойка, – с задумчивым видом проговорил Гена, а Яся, не сдержавшись, снова рассмеялась. Я посмотрела на нее с подозрением. С каких пор она так хохочет над шутками Гены? Сама говорила мне, что они у него исключительно тупые.

Когда мы наконец приняли решение разойтись, я схватила Филю за рукав, а тот дернулся, словно я была заразной.

– У вас есть демки послушать?

– Берая, сказал же: отцепись от меня! До завтра!

Когда Изотов и Плотников ушли, Яся удивленно посмотрела на меня:

– Зачем тебе их демки?

– А зачем ты смеешься над шутками Гены?

– Когда это? – искренне ахнула Яся.

– Да почти всегда!

– Не знаю, я не замечала… – Дзвоник смутилась.

– А я замечаю! – Я подтолкнула Ясю плечом. – Вы хоть раньше общались?

– С Телогрейкой?! Нет, конечно! – Яся посмотрела на меня так, будто я спросила что-то несусветно глупое. – Но ты тоже заметила, как оживился Гена, когда говорил про музыку?

– Угу, – откликнулась я. Выходит, и Дзвоник обратила внимание на приятные перемены в Плотникове.

– Тея, так ты правда хочешь послушать их демки?

– А ты забыла про наш спор?

– Помню каждую минуту! – горячо заверила Яся. Я только усмехнулась: ей-то не нужно ничего делать для своей победы. – Но при чем тут музыка?

– Я верю, что интересные увлечения намного круче модных шмоток и красивых правильных лиц. Хотя пока у нас компания собирается сомнительная. Герои сериала «Теория Большого взрыва» отдыхают. Один красит волосы в синий и бегает в телогрейке, другой дирижер, третий на спицах вяжет…

– А кто вяжет на спицах? – удивилась Яся. – Неужели Петр Ильич?

Кажется, не все знали об увлечении моего соседа, поэтому, сообразив, что сболтнула лишнего, я продолжила:

– Нет, интересное хобби обязательно должно быть… Кстати, ты ведь тоже участник моего эксперимента. Помнишь, что Руслан должен пригласить тебя на танец?

Дзвоник при упоминании нашего плана зарделась.

– Хочешь знать, есть ли у меня увлечения?

– Конечно! – нетерпеливо откликнулась я.

Яся задумалась.

– Мы с папой изготавливаем веники для бани на продажу, – наконец ответила она.

– Веники для бани?!

– Ну да. Из березы, дуба, липы и из хвойных, – бормотала Яся. – Подойдет?

– Для того чтобы покорить сердце Руслана? Только если он в семнадцать лет банщик со стажем, – нерадостно отозвалась я. – Но увлечение у тебя, Яся, действительно очень необычное.

* * *

После школы я отправилась сначала в книжный, а затем в магазин с декором, где спустила добрую часть денег, которые мне на первое время оставил отец. Купила несколько книг, о которых давно мечтала, постеры, свечи, гирлянду в виде звезд… Точно такая же висела в моей комнате на окне в Москве. В гостях у Марианны было хорошо: она меня не обижала, ни в чем, кроме вредной еды, не отказывала, и жаловаться мне было не на что. И все-таки ее квартира не была моим домом. Я очень скучала по своей уютной комнате, поэтому и комнату Марианны, придя домой, украсила точно так же, как когда-то украшала в Москве. Я долго любовалась результатом, стоя в проходе. Город уже погрузился в сумерки, и желтые огоньки гирлянды на окне вспыхивали и гасли, вызывая во мне одновременно удовлетворенность проделанной работой и безумную тоску по дому.

Чтобы отвлечься, я записала длинное голосовое Милане, в котором рассказала о подкатах Ковальского и безумной идее Гены-Телогрейки выступить на балу. Подруга уже запуталась во всех перипетиях, потому ответ в голосовом был краток:

– Телогрейка, Башмак… Что, блин, за класс у тебя?

Прослушав ее сообщение, я рассмеялась.

В холодильнике Марианны я снова увидела все оттенки зеленого. Тогда я сбегала в ближайший магазин, чтобы купить продукты и приготовить хоть что-то на свой вкус. А когда взялась за котлеты, обнаружила, что дома закончилась соль. В доме соли было катастрофически мало, потому что Марианна практически не солила продукты, ведь «соль – это белая смерть!». Как и сахар, в случае моей сестры…

Я присела за стол и, подперев голову ладонью, уставилась в окно на ноябрьскую темень. Тащиться в магазин только за солью не хотелось, на улице была мерзкая погода. С моего места открывался прекрасный вид на блестящие от дождя крыши домов. Струи громко барабанили по карнизам. Внезапно до меня донесся знакомый полонез Огинского, который я тоже разучивала в музыкальной школе. Вот уж не думала, что здесь мне пригодятся уже подзабытые знания.

Долго не раздумывая, я выбежала в коридор, сунула ноги в тапочки Марианны и выскочила за дверь.