Наша генеральная репетиция с Чайковским превзошла все наши ожидания. Мы всем составом «Тихого бунта» остались в таком восторге от его игры на барабанах, что не сразу нашли нужные слова. В конце мы даже решили предоставить Петру Ильичу соло, и после его эмоциональной партии у Яси из глаз от переизбытка эмоций брызнули слезы. Пришлось нам всем ее дружно успокаивать.

– Яся, почему ты плачешь? – растерянно спрашивал Гена, осторожно поглаживая Дзвоник по голове. Он так и не сделал первый шаг, чем расстраивал не только Ясю, но и меня. Однако я решила, что хватит мне лезть в отношения. Уже свела одну парочку на свою беду…

Дзвоник трогательно шмыгала носом и отвечала:

– Плачу из-за того, что жизнь мне дала услышать такую красоту.

Мы репетировали до позднего вечера, и я до конца надеялась, что Тихон все-таки придет, но он не появился. За окнами актового зала было уже совсем темно. Значит, он задержался с Инессой. Наконец его мечта сбылась, и он может поближе узнать свою принцессу, в которую влюблен еще с начальной школы…

– Ну, Петр Ильич, вы такой фурор произведете! – не унимался Филя. – Это просто стратосферно!

– Но если вы не возражаете, мы вам на балу красный колпак нацепим, – попросила я. – Все-таки праздник проходит в преддверии Нового года.

Иногда меня накрывало чувством облегчения из-за того, что полугодие подходило к концу. Эти два месяца протянулись мучительно долго. Возможно, вторая часть учебного года пройдет легче, несмотря на предстоящие экзамены. Но пока мне хотелось просто отключить голову и не думать ни о чем.

После репетиции мы с Ясей еще долго украшали зал к предстоящему празднику. Гена тоже немного задержался, но больше мешал, чем помогал. Прощаясь, он замешкался – наверняка хотел предложить Дзвоник проводить ее до дома, но так и не решился. Буркнул: «До завтра!» – и свалил. Школу мы с Ясей покидали последними.

Но с тихого освещенного двора ушли не сразу. Яся возбужденно болтала, обсуждая предстоящий бал, рассказывала, какие туфли она возьмет у мамы к голубому платью, а я постоянно возвращалась к мыслям о репетиторстве Тихона, вполуха слушая одноклассницу.

– Раньше я надела бы что-нибудь неприметное или, скорее всего, вообще не пошла бы, – щебетала Яся, – но не в этот раз. И хорошо, что итоговые контрольные уже прошли и можно волноваться только о предстоящем выступлении. Мне кажется, завтра должно произойти что-то невероятное!

– Так и будет, – пообещала я, а затем вдруг остановилась, будто меня разом покинули силы. – Давай полежим!

– Прямо в сугробе? – растерялась Яся.

Не дожидаясь Дзвоник, я первой растянулась на снегу. В этот вечер на небе было полно звезд.

Яся немного постояла рядом, решая, как ей поступить, и все-таки легла рядом.

– Мы быстро замерзнем, – сказала она.

– А мы немножко. Только чтобы привести мысли в порядок. Тебе не кажется, что звезды кружатся?

Звезды, поблескивая в черном зимнем небе, и правда будто немного двигались.

– Кружатся!.. – восторженно отозвалась Яся. – Точно! Теперь и я это вижу…

– Когда смотрю на них, испытываю странное волнение, – сказала я.

– Как думаешь, вы помиритесь с Тихоном? – спросила Яся. Ее карта звездного неба мало волновала. Больше беспокоило насущное и трепетное.

– Вряд ли, – отрезала я, – все кончено.

– Жаль, – вздохнула Дзвоник, – он так смотрит на тебя… Я думала, это и есть настоящая любовь.

– Знаешь, Яся, на что похожа моя жизнь? На игру в дженгу. Долго и тщательно выстраиваешь из блоков башенку, а потом кто-то подходит и рушит все, что ты сделал. Но я убеждена, что все в мире происходит для чего-то, например для духовного роста. А все наши проблемы чаще всего от завышенных ожиданий – от себя, от других, от ситуаций, на которые ты никак не можешь повлиять. Ты себе нафантазируешь, как должно быть, а оно не случается. И это здорово злит и вышибает из колеи надолго. И знаешь, что нужно делать? Просто отпустить – и все. И ничего ни от кого никогда не ждать. Даже от себя, – подытожила я и повернула голову к Ясе. – Правильно говорю?

– Мм-м, наверное, – пробормотала Дзвоник. Ее явно озадачил мой монолог в звездную пустоту. А мне определенно стало легче. Я первой поднялась из снега, отряхнулась и протянула подруге руку.

– Ну что ты разлеглась? – рассмеялась я, помогая Ясе подняться. – Еще заболеешь перед самым балом.

– Не хотелось бы… Ой, а я тебе не сказала, что бабушка записала меня на укладку?

* * *

Перед началом зимнего бала я страшно волновалась. Хотелось, чтобы все прошло идеально. В последний момент Марианна помогла мне организовать кейтеринг, поэтому с утра в актовом зале вдоль стен появились столы с закусками и напитками. Декор мы с Ясей накануне сделали на славу. Я отдалась организации этого праздника так, как не отдавалась ни разу подготовке к балам в старой школе. Возможно, дело было еще и в помощниках. Раньше у меня была только Милана. А теперь нас было много: Яся, Гена, Филя Изотов, Тихон и даже Петр Ильич. К слову, последний старался не показываться пока на публике, потому что его выход на сцену должен стать сюрпризом. Выступление группы «Тихий бунт» было запланировано в самом конце вечера, и мы были уверены, что внезапное появление Чайковского за барабанной установкой произведет настоящий фурор не только среди старшеклассников, но и учителей.

Я еще раз с волнением оглядела украшенный зал, длинные столы и просторную площадку для танцев. Все было идеально, кроме огромного ящика под ширмой, которого еще утром здесь не было. Он явно портил картину.

– А это что такое? – нахмурилась я. Похоже, что кто-то оставил крупный реквизит на самом видном месте, и он совсем не вписывался в общий антураж. Это портило вид, что очень меня рассердило.

Яся стояла рядом. Сегодня она была в том самом голубом платье и затмевала собой всех, даже Инессу Башмак, которую я увидела до начала бала. И это несмотря на то, что таким откровенным декольте, как у Инессы, Дзвоник похвастаться не могла. Но нам хватило, чтобы мы при взгляде на Ясю потеряли дар речи; конечно, слов лишился в первую очередь Гена.

– А это сюрприз! – сообщила Яся и хитро улыбнулась.

– Сюрприз? – растерялась я. – А для кого?

– Ну как для кого? Для тебя! Нужно ведь как-то отблагодарить за организацию такого праздника. И как здорово, что вам с Тихоном удалось остаться в дружеских отношениях после расставания…

Я не поняла, к чему она приплела Барко, и уже направилась в сторону ящика, когда на моем пути возник Тихон. Он, как и другие парни, сегодня был одет в костюм и выглядел непривычно. Учитывая, что обычно Барко игнорировал школьную форму, я даже предположить не могла, что ему настолько идет белая рубашка. На несколько секунд я застыла перед Тихоном с гулко колотящимся сердцем. По лукавому взгляду парня я наконец сообразила, что это за сюрприз, и кинулась к Барко с объятиями.

– Спасибо огромное! – шепнула я ему на ухо, крепко обнимая за шею. Тихон прижал меня к себе и, склонившись, зарылся лицом в мои волосы. И меня посетило чувство, что я наконец вернулась домой.

– Ты ведь говорила, что хочешь такой на бал.

– Но как ты его доставил?

– Мне Антон помог.

Вокруг автомата тут же собралась толпа. Гена, которого, видимо, подготовил Тихон, теперь раздавал инструкции, как правильно пользоваться этой техникой.

Громко заиграла Kiss from a Rose Сила, и я заметила, как с первыми аккордами Руслан направился в сторону Дзвоник, которая пока ни о чем не подозревала. Пришлось высвободится из объятий.

– Сейчас приду! – пообещала я.

Встала у края сцены, наблюдая за происходящим. Руслан все-таки сдержал слово и собирался пригласить Ясю на медленный танец. Я замерла в ожидании: хотелось скорее увидеть лицо Дзвоник в этот момент. Впрочем, как и лицо Инессы Башмак. Она с ума сойдет от ревности! Я поискала глазами Инессу, но ее в зале не было. А все из-за глупого курьеза с ее декольте. Когда Филя Изотов случайно засмотрелся на ее вырез, Башмак громко поинтересовалась:

– Ты куда уставился, Изотов?

Филя, когда его застукали, сначала страшно покраснел, а затем с вызовом произнес:

– На твой мечевидный отросток!

Его ответ вызвал громкий смех. Конечно, ржали над Филей, но Инесса почему-то приняла все на свой счет и быстрым шагом покинула зал.

Вот Руслан галантно протянул руку, а Дзвоник явно опешила, но с достоинством приняла приглашение.

Во время танца они даже о чем-то разговаривали. Яся смущенно улыбалась и выглядела очень растерянной.

Безусловно, эта необычная пара была в центре внимания. И заметили их не только одноклассники, но и Гена. Он встал рядом со мной и, опершись о сцену, спросил:

– А что происходит вообще?

– Ты о чем? – прикинулась я дурочкой.

Плотников кивнул подбородком в сторону раскачивающихся под песню Дзвоник и Ковалевского.

– А-а-а, ты про это. Просто кто-то действует, Плотников, а кто-то – трус!

– Ты на что это намекаешь? – оскорбился Гена.

– Не намекаю, а говорю прямым текстом. Пока ты будешь еще сто лет собираться с духом, Ясю уведут у тебя из-под носа. И это еще группа «Тихий бунт» не сыграла. Ты ведь понимаешь, что после выступления Яся станет местной звездой? Она слишком хороша.

– Понимаю, – понуро откликнулся Плотников. – Но что мне делать?

– Включи наконец мужика и сделай первый шаг, – посоветовала я. – Яся только и ждет, когда ты проявишь инициативу. Ты ей тоже нравишься! И она знает, что все стихи в наших песнях посвящены ей.

Услышав о взаимности Дзвоник, Гена на глазах воспрянул духом. В моих фантазиях он должен был после нашего выступления подойти к Ясе и признаться в своих чувствах. Дзвоник бы его порывисто обняла и тоже рассказала о своей симпатии. Они бы поцеловались, крепко взялись за руки и ушли в закат… Титры. Но что-то, как обычно, пошло не так. Гена воспринял мои слова «включить мужика» слишком буквально, поэтому, когда я заметила воинственное выражение на его лице, напряглась. Руслан в это время склонился к Ясе и что-то негромко ей сказал. Дзвоник рассмеялась. Придумав это пари, я опасалась реакции ревнивой Инессы, но дело приняло неожиданный оборот, когда Плотников решительно направился в сторону воркующей парочки.

– Гена, стой! Ты чего удумал? – выкрикнула я, пытаясь его остановить.

Я быстро осмотрелась в поисках Тихона, но Барко, как назло, в зале не было. А Гена, яростно сжимая кулаки, на всех парах спешил к Ясе и Руслану. Вот он оттолкнул Руслана от Дзвоник и со злостью выпалил тому что-то в лицо. Ковалевский рассмеялся и язвительно ответил – из-за музыки я не могла расслышать, что именно. Но судя по тому, как стоящие вокруг них рассмеялись, а Яся схватилась ладонями за лицо – что-то неприятное. И Гена замахнулся…

Все замерли, я затаила дыхание. По всем киношным законам Гена должен был поместить в свой удар всю силу, скопившуюся за годы обид. Разом отомстить за «телогрейку» и за Ясю. Нанести такой же удар, как у отца Марти Макфлая, когда-то отправившего в нокаут своего обидчика[2]. Ударить Ковалевского в челюсть так, чтобы тот улетел к самой сцене. Даже, возможно, к моим ногам. Но это могло произойти лишь по киношным законам, а у нас – настоящая суровая жизнь. Конечно, Гена промахнулся, а Руслан вышел из себя. На глазах у всех на него накинулся сумасшедший Телогрейка, и он не мог этого стерпеть. Ковалевский тоже замахнулся, и его удар попал точно в цель. В итоге в сторону отлетел Гена, не устоял на ногах и рухнул на пол. Все закричали, учителя кинулись на Руслана, а мой бал мог вот-вот прикрыться, едва успев начаться. И из-за кого? Из-за меня и моих козней!

Яся первой бросилась к лежащему на полу Плотникову. Тамара Григорьевна тут же принялась орать на Ковалевского и повела его в кабинет директора. До меня донеслись обрывки фраз, что и Генку как зачинщика ждет такая же участь, но для начала ему нужно зайти в медкабинет. Яся вызвалась проводить Плотникова, а тот по пути еще почему-то прихрамывал, хотя получил только по лицу. Яся что-то ласково щебетала и гладила по синим волосам.

Настроения для веселья не осталось: все с самого начала пошло не по плану. Даже мой ретроавтомат, который произвел фурор, не улучшал ситуацию. После потасовки танцы были вялыми. Все обсуждали произошедшее, и я еле дождалась начала концертной программы. Наконец на сцену вышел ведущий и торжественно объявил первый номер. Выступали парни из «А» класса с юмористическими миниатюрами и стендапом. Кажется, это было даже не провально: многие вокруг громко смеялись, но я так и не могла уловить смысл шуток. Все думала о произошедшем из-за меня конфликте и нервно кусала губы.

Наконец я снова увидела Гену. Он вернулся от директора, но при этом выглядел абсолютно счастливым. Его фонарь под глазом расцветал и теперь отлично сочетался с синими волосами. Вскоре откуда-то из-за кулис вынырнула и Яся. В это время на сцене танцевали девчонки-десятиклассницы. Но теперь я уж точно не обращала внимания на выступающих, хотя и отвечала за программу. Яся и Гена остановились у сцены, и я не сводила с них взгляда. Вот Дзвоник чуть приподнялась на цыпочки и что-то шепнула на ухо Плотникову, а тот смущенно заулыбался. Что ж, после удара по лицу лед в их отношениях явно тронулся.

Гена с Филей уже отправились настраивать инструменты, когда Яся подбежала ко мне и крепко обняла.

– Нет, ну ты видела?! – воскликнула она, имея в виду драку. Точнее, избиение Плотникова.

– Видела, – мрачно отозвалась я. Не такого развития событий мне хотелось, конечно. – А ты чего так светишься? Разве тебе не жалко Генку?

– Очень-очень жалко! – заверила Яся. – Только это оказалось так приятно… Не в том смысле, что мне приятен фонарь под глазом у Гены. Просто раньше из-за меня никогда не дрались парни.

Яся залилась краской, а мне стало смешно. Теперь я протянула к ней руки и крепко обняла. Гена на сцене бренчал на гитаре. С синими волосами и фингалом под глазом он выглядел как настоящий безбашенный рокер. Кто-то из ребят уже успел похлопать его по плечу и похвалить за смелость, ведь не было ни единого шанса, что из этой драки Плотников выйдет победителем. Гена больше не будет Телогрейкой. Теперь он фронтмен группы «Тихий бунт».

– И все-таки это из-за меня, – покачала я головой.

– В каком смысле? – не поняла Яся.

– Ну это же я затеяла дурацкий спор. Но когда мы заключали пари, я даже не представляла, что Гена может на тебя запасть.

– И я не представляла! – улыбнулась счастливая Яся. – И что я на него западу – тоже. Он ведь был настоящим фриком. Хотя… – Дзвоник перевела взгляд на сцену и рассмеялась. – Хотя он и сейчас фрик! Ты знаешь, что мы с Геной вместе собираемся уехать после школы учиться в Питер?

– Здорово! – вздохнула я и с надеждой в голосе все же уточнила: – Значит, все не зря?

В последнее время мне казалось, что я занимаюсь глупостями и все только порчу, ведь без моего вмешательства жизнь могла спокойно течь своим чередом и не страдали бы чужие судьбы и хрупкие сердца.

– Конечно, не зря! Это самая счастливая зима в моей жизни, – искренне произнесла Яся. – Серьезно, Тея, ты как будто наша крестная фея! Появилась внезапно и собрала нас на этот бал. До тебя я и подумать не могла, что жить можно так насыщенно и интересно.

Ее слова нас обеих растрогали, поэтому мы, не сговариваясь, снова обнялись.

– Ой, а желание? – вспомнила Яся. – Мы ведь спорили на него, что Руслан меня не пригласит. Тогда мне казалось это невозможным, а сейчас…

– У меня одно желание, – серьезно сказала я, – чтобы ты и дальше верила в себя и не сравнивала ни с кем.

До нашего выступления оставались считаные минуты. В качестве разогрева Гена начал наигрывать мелодию на электрогитаре, и зал взревел на гитарных рифах. Мы с Ясей покрылись мурашками и восторженно переглянулись.

– Не расходимся! Совсем скоро на сцену выйдет наша школьная группа «Тихий бунт», – произнес ведущий, и Дзвоник озадаченно завертела головой.

– А где Тихон? И Чайковского еще нет…

– Я поищу! – вызвалась я. Но перед тем как уйти, взяла подругу за руки и, заглянув ей в глаза, серьезно произнесла: – Ты очень крутая и талантливая, Яся. И очень здорово держишься на сцене. Ты прирожденная солистка. Тебе не нужна никакая помощь.

– На что ты намекаешь? – тут же насторожилась Яся. – Не бросишь же ты меня на произвол судьбы?

– Почему сразу брошу? – рассмеялась я. – Ты будешь на сцене с ребятами и с… Геной. – Я многозначительно посмотрела на Ясю, и та снова покраснела. Пока Дзвоник не дала заднюю, я поспешно произнесла: – Позову Тихона и вернусь! Верю в вас!

Я потянула тяжелую дверь и тут же оказалась в просторном фойе. Чайковского искать долго не пришлось: он уже был тут. Да и в каком виде! К моей просьбе о красном колпаке учитель отнесся слишком серьезно. Вместо него явился аж в красном халате и с посохом.

– Ой, Петр Ильич! Я вас не сразу узнала, думала, что это настоящий Дед Мороз.

Чайковскому даже бороду не нужно было приклеивать. Он еще и стоял на фоне большой наряженной елки, из-за чего мне на миг показалось, что я вернулась в прошлое, когда в детстве посещала с папой елки. Тогда я еще верила в Деда Мороза и чудеса.

– А не слишком ли? – усомнился в своей затее Петр Ильич. – Костюм мне сноха дала, она работает в нашем ТЮЗе.

– Вы произведете фурор! – пообещала я. – А еще очень поддержите ребят. С вами на сцене им будет не так волнительно.

– А как же ты, Теона? – удивился Петр Ильич.

– Я на вас из зала посмотрю, – пообещала я. – Будем честны, я не очень хорошо пою. И ввязалась в это изначально, чтобы поддержать Ярославу. Но без меня у нее получится намного лучше.

Учитель не стал со мной спорить. Легонько потрепал меня по плечу и сказал:

– Ты хорошая девочка, Теона. Знаю, это твоя идея – пригласить меня в вашу группу. Признаться, поначалу я отнесся к твоей задумке скептически. И ты должна понять, Теона, что дело не в тебе, а во мне…

– Петр Ильич, вы говорите так, будто собираетесь со мной расстаться, – отшутилась я, и Чайковский залился добрым смехом.

По странной речи учителя я поняла, что он тоже волнуется.

– Петр Ильич, а вы не видели Барко? – спросила я.

– Видел-видел, он у лестницы… – начал Чайковский, но его перебил голос ведущего, который снова вещал в микрофон, начиная отсчет до начала выступления.

– Ох, пора! – засуетился Чайковский, а я, пожелав ему ни пуха ни пера, понеслась к лестнице.

До меня продолжал глухо доноситься голос ведущего. А затем зал взорвался аплодисментами. Судя по всему, это Петр Ильич вошел в костюме Деда Мороза, и все встретили его овациями. Пусть мы уже взрослые, но всегда приятно увидеть настоящее новогоднее чудо. Я вдруг представила, как после бала все старшеклассники толпой выйдут из зала в фойе и будут водить хоровод во главе с Чайковским и петь «В лесу родилась елочка». Подумав об этом, я едва не рассмеялась. Но в следующую секунду улыбка быстро сползла с моего лица. Я встала как вкопанная, увидев перед собой Тихона. Конечно, он был не один.