Утром я отказалась от завтрака, потому как Марианна написала смс, что они скоро вернутся. А мне, если честно, хотелось скорее покинуть квартиру Тихона. Вчера я вела себя слишком навязчиво, и сейчас мое поведение казалось мне глупым. Это после насыщенного дня, игры в снежки, непрекращающегося снегопада и непонятно откуда взявшейся эйфории меня так понесло. Но сегодня, когда зимнее солнце затопило комнату светом и мои мысли, освободившись от вчерашнего хаоса, пришли в порядок, мне стало неловко. Но от воспоминаний об игре на фортепиано в четыре руки стало тепло, словно внутри меня зажглась лампочка. С Тихоном мы столкнулись в коридоре, когда я уже переоделась в свою одежду. Заспанный и взъерошенный, он показался мне еще красивее, чем обычно. И под предлогом, что Марианна уже давно вернулась и мне срочно нужно домой, я выскользнула из квартиры.

Сестра и в самом деле уже была дома. По квартире плыл умопомрачительный запах наваристого борща. Поначалу я даже решила, что в нашу квартиру пробрались проголодавшиеся взломщики, – уж очень непривычно было учуять аромат домашней еды. Зайдя на кухню, я обнаружила у плиты Марианну. Вид у нее был довольный, щеки раскраснелись.

– Это что такое? – вместо приветствия воскликнула я.

Марианна счастливо смотрела на меня и улыбалась.

– Решила порадовать сестренку вкусным борщом, – сказала она. – А ты у подружки ночевала?

Не хотелось говорить, что моя подружка – Тихон, который живет этажом выше, хотя ничего предосудительного мы не делали, наоборот, культурно проводили время: играли на фортепиано и читали Булгакова. Но Марианна ведь может мне и не поверить… Да и мне как-то неловко разговаривать с сестрой о парнях. Хотелось сохранить свои чувства в секрете ото всех.

– Ага, у подружки, – откликнулась я, – у Ярославы. Это моя одноклассница.

– Здорово! Приглашай ее к нам тоже как-нибудь. Девичьи ночевки – это круто. Жалею, что мы с подругами их больше не устраиваем. Всем вечно некогда…

– А ты чего вдруг решила порадовать сестренку? – перевела я тему разговора. – Тем более борщом. Запах – отвал кабины, но мне казалось, что ты такое не ешь.

– Тебе не казалось, – улыбнулась Марианна, – у меня настроение очень хорошее. Сегодня к нам Леша на обед зайдет.

– Так это и не для меня получается, – притворно оскорбилась я.

– Нет-нет, – поспешно отозвалась Марианна, – для тебя в первую очередь. В понедельник Леша пойдет на собеседование. Отец моей сотрудницы как раз ищет специалиста, пообещал помочь.

– Здорово, – кивнула я, не уточнив, что за специалист им нужен. Возможно, им требовался человек по устраиванию людям неприятных сюрпризов. Но я ничего не сказала и потянулась к вазочке за конфетой, но Марианна легонько шлепнула меня по руке.

– Не перебивай аппетит!

Пришлось повиноваться.

– Значит, вчерашняя поездка за город удалась? – спросила я.

– Более чем, – Марианна как-то загадочно улыбнулась, – вчера был чудесный вечер. Знаешь, мне кажется, минипиг нас сблизил.

– Вас сблизила незнакомая свинья? – искренне удивилась я.

– Ага! И почему сразу незнакомая? За пару дней мы все-таки успели немного познакомиться.

Марианна зачерпнула чистой ложкой борщ, долго дула, а затем осторожно попробовала. Постояла немного, словно о чем-то раздумывала, и в итоге добавила еще соли в кастрюлю.

– Ну а если серьезно? – спросила я, сев за стол и подперев щеку кулаком, словно приготовилась к долгому и занимательному рассказу. Мне казалось, что Леша и Марианна слишком часто ссорятся, я надеялась, что это хотя бы не из-за меня.

Марианна убавила газ, подошла к столу и села напротив меня.

– Мы за вчерашний день очень сплотились, – сказала сестра. – Ухаживая за минипигом, мы работали так слаженно, ты бы видела! И даже ни разу не поссорились. Погуляли с ним, покормили, заехали в магазин и купили удобную переноску. Организовали трансфер. – На этих словах я чуть не расхохоталась. Марианна говорила рабочими фразочками, можно было подумать, что минипиг отправился в забронированный номер в отеле. – Мне кажется, это можно расценивать как репетицию.

– Репетицию? – обалдела я. – Чего?

– Ну… родительства!

– Это ты поняла на примере поросенка? – усомнилась я. – Хотелось бы тебе напомнить, что в итоге вы отдали его чужим людям спустя сутки.

– Но отдали в хорошие руки! – возразила Марианна. – Там ему будет намного лучше.

– По-моему, такое по законодательству с настоящими детьми не прокатывает, – поморщилась я.

– Тея, ну ты же понимаешь, что я имею в виду! – рассердилась Марианна. – Говорю же тебе, вчера мы с Лешей впервые за долгое время ни разу не поссорились! Занимались общим делом. У нас была миссия.

– Вы можете еще в качестве репетиции ухаживать за одним яйцом, чтобы оно не разбилось. Или вместе вырастить картошку.

– Ты невозможная! – покачала головой Марианна.

– А вчера мне сказали, что я еще и неисправимая…

– Кто это сказал? – Сестра хитро прищурилась. – Твоя Ярослава?

Я почувствовала, как на моем лице появилась краска. Когда это сестра научилась видеть меня насквозь? К счастью, продолжать этот диалог не пришлось – запиликал телефон Марианны, издавая мелодию, стоящую на звонках от папы.

Позабыв про борщ, мы кинулись к дивану и запрыгнули на него с ногами, едва не перевернув.

Папа не ожидал, что мы вместе появимся в окошке видеовызова.

– Ого! – воскликнул он. – Доброе утро, страна!

Марианна вытянула руку, чтобы нас обеих было хорошо видно. Отец выглядел заметно лучше и как будто походил на того самого папу, которого я и знала до нашей переломной осени. Правда, щетина никуда не делась.

– Привет! – поздоровалась я в ответ.

– Какие новости? – тут же перешла к делу Марианна.

– Новости две, из-за них вам и звоню, – начал папа. – По традиции: одна хорошая, другая плохая. С какой начнем?

– Давай с хорошей, – попросила Марианна.

Я бы, конечно, предпочла начать с плохой, но сестра успела первой.

– Тюрьма мне не грозит – удалось доказать невиновность и не доводить дело до суда.

Мы с Марианной переглянулись и выдохнули с облегчением.

– А плохая новость?

– После этой заварухи мой бизнес убыточный. Партнер меня здорово подставил. Теперь в бюджете обнаружились огромные дыры, которые нужно латать. С некоторым имуществом нам все-таки придется расстаться, чтобы снова встать на ноги. Это практически как начать жизнь сначала. Теона, все это, конечно, внесет существенные коррективы в нашу жизнь. И ты ведь понимаешь, что это означает? – виноватым голосом спросил отец.

– Что мне придется хорошенько постараться, чтобы поступить на бюджет? – предположила я.

Честно говоря, мне сейчас было плевать на дыры в бюджете и имущество. Самое главное – папа остается на свободе, будет рядом со мной. Тихон с мамой тоже начинали с нуля и прошли долгий путь. Но они справились со всеми испытаниями, потому что были вместе.

– А мы в тебе не сомневаемся! – сказала Марианна, обняв меня за плечо. Папа как-то странно закашлялся, и я испугалась, что он может из-за меня заплакать.

– А Марианна тебя скоро познакомит со своим Лешей! – поспешно сообщила я.

Тут уж пришла очередь сестры громко кашлять.

– Неужели? – удивился папа. – Есть повод? Вот уж действительно перемены!

Марианна незаметно для папы легонько пихнула меня локтем, но я как ни в чем не бывало продолжила:

– А что? Давно пора! Помнишь, мы это обсуждали?

Папа пообещал, что мы встретимся после Нового года, на каникулах, и, несмотря на «плохую новость», распрощались мы с легким сердцем. В глубине души я уже приготовилась к переменам, которые ждали меня после возвращения в Москву. Но новость о том, что папа невиновен и остается на свободе, перевешивала все плохое. Марианна, судя по всему, в этот момент думала о том же, потому как мы снова переглянулись и порывисто обнялись.

– Мой борщ! – закричала сестра, когда наши крепкие объятия затянулись. – Чего мы сидим?! Он же выкипел!

* * *

– Значит, «Тихий бунт»? – спросил Петр Ильич, заинтересованно оглядев нас.

За его спиной над интерактивной доской весело мигала новогодняя гирлянда. Чайковский был первым из учителей, кто украсил свой кабинет к Новому году. Яся уже рассказала, что Петр Ильич каждый год приносит огромные еловые ветки в класс, из-за чего в помещении стоит волшебный запах предвкушения праздника.

– «Тихий бунт», – как обычно, с вызовом отозвался Изотов. – А вы что-то имеете против этого названия?

Для щуплого ботана Филя всегда вел себя слишком дерзко, но удивительное дело – никому не приходило в голову смеяться над ним или, что хуже, обижать.

– Вообще, в Лос-Анджелесе уже была рок-группа с таким названием – Quite Riot, – решил просветить нас Петр Ильич. Он стянул с носа очки и потер переносицу. – Они играли в стиле глэм-метал. Впрочем, откуда вам это знать? Они появились в конце семидесятых годов прошлого столетия.

– Пф-ф, – снова отозвался Филя, и мне пришлось ткнуть его локтем в бок. Мы пришли к Чайковскому с просьбой, а Изотов может все испортить своим фырканьем по поводу и без.

– Сначала мы хотели назваться «Поющими тихонями», – неуверенно подала голос Яся.

– Это как ВИА «Поющие гитары»? – рассмеялся Чайковский, но мы снова лишь растерянно заморгали, и учитель махнул на нас рукой.

– Петр Ильич, – начала я, – у нас к вам дело. Нам в группу нужен барабанщик.

Стоило видеть лицо Чайковского в этот момент. Он так просиял, будто настоящая группа Quite Riot прилетела к нему из Лос-Анджелеса и предложила сыграть с ними на «Коачелле».

– Это такая честь! – растроганно произнес учитель, и мы с облегчением рассмеялись. Оставалось одно, не менее важное и ответственное дело: нам не хватало солиста.

Решение проблемы, как обычно бывает, возникло неожиданно для всех. Мы сидели в столовой и обсуждали фитнес-браслеты. Парни мерились количеством пройденных за день шагов.

– Куда вы все ходите? – возмутился Изотов, у которого показатели были ниже остальных. – У вас, что ли, дивана дома нет?

Яся сидела у края стола и со скучающим видом болтала ногой.

– Яся, ты когда-нибудь пробовала петь? – внезапно спросила я. Дзвоник не принимала активного участия в жизни нашей музыкальной группы, а мне хотелось ее чем-то занять.

– Петь? – растерялась Яся. – Только на уроках музыки. В начальной школе был отбор в школьный хор, но я постеснялась туда идти… Но бабушка говорит, у меня хорошо получается.

Я подумала, что сейчас Яся смогла бы побороть стеснение и выйти на сцену. За последнее время она очень изменилась, и теперь ее точно нельзя было назвать невидимкой. Дзвоник носила яркие серьги и заколки в волосах, чаще поднимала руку и не боялась отвечать на уроках, а главное – у нее изменилась улыбка. Не запуганная и кроткая, как в начале нашего знакомства, а широкая, белозубая и очень располагающая к себе. Я решила, что такие перемены неспроста – симпатия Гены дает плоды. Плотников тоже изменился. Он больше не походил на местного шута. Теперь у Генки был загадочный, поэтичный вид. Правда, он так и не решился сделать первый шаг навстречу Дзвоник, максимум – реагировал смайликами на посты подруги в соцсетях, и это меня расстраивало. Я замечала тоскливые взгляды Яси и Гены, которые они бросали друг на друга, но не могла придумать, как их наконец свести.

– Тея, а ты когда-нибудь пела? – спросил Тихон.

– Я? Ой, нет! У меня только организаторские способности, – засмеялась я.

– Да ладно! Ты пробовала? – не отставал Барко. Мы сидели за столом друг напротив друга, и я легонько пнула его под столом. Тихон пнул меня в ответ, а когда я снова вытянула ногу, ловко схватил за лодыжку.

– Ну, может, в начальной школе, – начала я, с трудностью подбирая слова, потому что Тихон не отпускал мою ногу под столом.

– А давай вместе попробуем? – загорелась вдруг Яся.

– Чего-о?

– Дуэтом! Я одна боюсь, а вдвоем не так страшно. И, если что, косяки каждой не так будут слышны.

– Или косяков будет в два раза больше, – сварливо добавил Филя, но Яся наградила его свирепым взглядом.

Еще не оправившись от смущения из-за Тихона, я вписалась в новую авантюру и согласилась попробовать спеть с Ясей. Показывать свои слабости было не в моих правилах. Может, когда-то я и была трусихой и плаксой, которая скучала по папе, проводя лето у бабушки в деревне, но с тех пор столько воды утекло… Уже давно я никому не показывала свои слезы, даже папе.

У страха глаза велики, главное – начать. Это правило работает во всем. Мы решили не откладывать наше прослушивание в долгий ящик и запели прямо в столовой. Яся начала чуть тише, а я сразу сфальшивила, но петь не перестала. Быстро стало ясно, что Дзвоник поет намного лучше меня, и мы поменялись ролями: теперь тише пела я, давая голосу Яси раскрыться. У Дзвоник получалось так здорово и красиво, что все слушали ее, затаив дыхание. Генка сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел на Ясю. А Тихон почему-то не сводил взгляда с меня, хотя солировала Дзвоник. Тогда я смущенно улыбнулась и опустила глаза. Вот паршивец! Мы вдруг поменялись местами, и теперь на смущение мастерски выводил Барко. Яся только вошла в раж и запела громче, как Филя нахально нас перебил.

– Нет, так не пойдет, – заявил Изотов, – здесь плохая акустика. Предлагаю попросить ключи от актового зала у нашего новоиспеченного барабанщика и переместиться туда.

По пути к залу я шепнула Ясе:

– Как у тебя круто получается!

– Думаешь? – как обычно, усомнилась в себе Дзвоник.

– Не думала – не говорила бы. Ты безусловный талант. Мы все заслушались, особенно Генка.

Яся зарделась и до актового зала шла, гордо расправив плечи. Забравшись на сцену, она вмиг переменилась: такой уверенной в себе я ее еще никогда не видела.

Тихон сел в первом ряду напротив нас, развалившись в кресле и подперев голову. Его небрежная поза взволновала меня сильнее, чем выступление на сцене. В зал заходили ребята, которые тоже собирались репетировать. Я испугалась, что Яся засмущается, но она уже как будто не замечала никого вокруг. Было приятно видеть ее такой воодушевленной. Понимая, что пою я не так здорово, как Яся, я сделала шаг назад и обнаружила в зале Руслана и Инессу. Присутствие Ковалевского мне было на руку. Я помнила наш уговор с Ясей про танец на зимнем балу, и сейчас мне хотелось, чтобы Руслан услышал, как красиво Дзвоник поет. Яся не заслуживала того, чтобы быть в школе невидимкой.

После последнего урока зрителей в зале прибавилось. Эх, а ведь они еще не знают, какого джокера мы припасли. По нашему плану Петр Ильич должен впервые появиться на сцене только на зимнем балу, поэтому репетировать с ним мы планировали втайне от остальных.

Мы закончили петь, и раздались громкие аплодисменты. Тогда и меня вдруг охватило чувство эйфории. Мы с Ясей, не сговариваясь, дурашливо поклонились и направились к краю сцены, где меня уже поджидал Тихон. Я подобрала край школьной юбки и сделала вид, что сейчас прыгну. Тихон с готовностью протянул руки, и я сделала шаг вперед. Получилось очень по-киношному, кто-то даже зааплодировал, и я, поддавшись странному порыву, обхватила Тихона за шею и чмокнула его в губы. Когда он опустил меня на пол, я снова поклонилась.

– Все-все, спектакль окончен! – счастливо сказала я, не узнавая свой голос.

Попутно я отметила, каким заинтересованным взглядом осматривала Тихона Инесса, которая тоже стала свидетелем этой сценки.

Башмак заметила не только я, но и Барко. Он, стоя за моей спиной, внезапно отодвинул мои волосы и поцеловал в шею – и время словно замерло.

– Теперь она точно поверит, что мы настоящая пара? – насмешливо прошептал он мне на ухо. Тихон включился в игру, и я так растерялась, что не нашлась что ответить.

Когда мы покидали зал, Инесса по-прежнему не сводила с нас взгляда, как и остальные одноклассники. Тихон Барко стал моим успешным проектом за столь короткий срок. Но почему-то эта победа не приносила мне радости.