Невзирая на убеждения моралистов, детское обжорство не только считалось нормальным, но и умиротворяющим. Пухленький и кругленький ребенок являлся предметом гордости матерей и кормилиц. Такой малыш, можно сказать, вторгся в западную живопись начиная с эпохи Возрождения, но в образе путти (маленького голого мальчика), олицетворяя изобилие, плодородие и процветание. Пухлый, розовый, светловолосый, кудрявый ребенок оставался визуальным идеалом здорового детства даже в рекламе послевоенных годов. Хорошенькие пухлые складочки на теле ребенка говорили о семейном благополучии, и потому даже в середине XX века классическая фотография голого новорожденного, лежащего во весь рост на одеяле, была особенна распространена. Учитывайте эту умиротворяющую метафору жизненной силы в контексте общества, в котором до XIX века наблюдались ужасающая детская смертность и призраки голода. Отныне лишний вес рассматривался прежде всего как признак жизни и здоровья, с гордостью выставляемый на всеобщее обозрение как доказательство того, что ребенок ни в чем не нуждается.

Со времен Средневековья и до наших дней новорожденных кормили по требованию младенца, без четкого расписания. Ребенок, который часто капризничал ради еды, пользовался благосклонностью среди взрослых. Медицина до конца XVIII века также рекомендовала кормить ребенка грудью сразу по его требованию, основываясь на том, что аппетит свидетельствует об окончании переваривания пищи, но при этом крайне осуждала перекармливание новорожденных крестьянскими женщинами.

Не знаю, какая пагубная и безумная нежность склоняет людей считать, что вершина детского счастья лежит в бесконечном кормлении. Люди воображают, что чем больше младенцы едят, тем сильнее становятся, однако нет предрассудка более губившего детские жизни. Пища, которую они уже не могут переварить, разрушает их желудок, вызывает непроходимость, ослабляет их иммунитет и ввергает в медленную лихорадку, которая затем ведет к смерти, —

отмечал, среди прочего, швейцарский врач Самюэль Огюст Тиссо (1728–1797) в знаменитом трактате «Советы людям о здоровье» (Avis au peuple sur sa santé, Лозанна, 1761), который пользовался большим успехом в Европе в эпоху Просвещения, – его даже перевели на семь языков.

Для матерей и медсестер, напротив, детская икота и рвота служили обнадеживающими признаками, доказательством того, что ребенок всем доволен и достаточно сыт, ведь он срыгивает. Есть даже французская пословица, датированная XVIII веком, что гласит: «Enfant jetant, enfant bien venant» (Ребенок, который срыгивает, – ребенок, который вдоволь накормлен»). Порой с самых первых недель к грудному вскармливанию в рацион младенца добавляли каши, чтобы накормить малыша в полной мере. В условиях господствующей культуры голода рабочие классы, испытывавшие страх перед продовольственным дефицитом, искали пищу тяжелую, которая поддерживала бы их тело. Другая французская пословица гласит: «Pain d’homme et lait de femme font venir les enfants forts» (От мужского хлеба и женского молока вырастают самые крепкие дети). Таким образом, тяжелая пища, которую давали малышам, была призвана не просто утолить голод ребенка, а укрепить организм.

Такая тенденция в пищевом поведении и по сей день сохраняется среди малообеспеченных слоев населения. Социологические исследования начиная с XX века или с самого начала XXI сходятся во мнении, что в кругах населения, испытывающих серьезные финансовые трудности, быть хорошими родителями – значит не лишать детей еды, которая им нравится (жареная пища, сладкие и соленые лакомства, газированные напитки, сладости). «Мои дети никогда ни в чем не нуждались», – именно так звучит классическое родительское самооправдание, которое отражается в питании и телосложении ребенка. Во время дебатов о медицинской проблеме избыточного веса и потребления детьми и подростками нездоровой пищи – шоколадных батончиков и других снеков, – которые проходили во Франции в 2008 году, правительство отклонило идею повышения налогообложения, руководствуясь классическим основанием, что большой налог перестает быть налогом, а также принимая во внимание то, какой удар это нанесло бы наиболее неблагополучным семьям.