Прочная и давняя культурная связь женщин с миром сладостей, конфет и десертов весьма красноречиво свидетельствует о том статусе, который мужчины отводили противоположному полу в удовольствиях стола. Выражаясь другими словами, учили ли девушек по-настоящему гастрономическим навыкам? Считали ли их гурманками или энологами? Ответ на эти вопросы французский гастрономический дискурс XIX и XX веков дает однозначный. Загоняя женщин исключительно в сладкий мир уже в основополагающих работах Гримо и Брийя-Саварена, общество отрицает всякую возможность работать в высших эшелонах гастрономии представителям обоих полов. Да, женщины действительно могут разделять пристрастие к сладостям и десертам, словно дети! Как отмечает Гримо, сервировка десертов цепляет взор прежде всего «детей и хорошеньких женщин, которые в этом отношении такие же юные».
Склонность женщин и детей к сладостям объясняют естественным пристрастием к сахару. Не требующий никакого обучения в области гастрономии, этот вкус идеально подходит людям, которых общество считает слабыми и незрелыми. Одноактный водевиль «Школа гурманов» (L’École des gourmands), поставленный в Париже в 1804 году, развивает эту мысль. В то время как месье Гурманден – любитель хорошей еды, что заботится о том, как бы привить крестнику вкус к изысканным блюдам, его сестра, мадам Карамель, так и не имеет об этом никакого представления: она «всегда любила сладости», и ее «предпочтение обусловлено самой природой».
Определяя рамки званого ужина, светский журналист Нестор Рокплан (1805–1870) замечал: «…если речь идет о вечере гурманов, то встреча приобретает важный, серьезный смысл, становится испытанием, первое, что следует сделать (если предварительно посоветоваться с гурманами и другими утонченными особами), так это оставить всех женщин дома» (Parisine, 1869). Дамы будут отвлекать мужчин от дегустации блюд – примерно о том же заявлет Шатильон-Плесси в книге «Жизнь за столом в конце XIX века» (La Vie à table à la fin du xixe siècle, 1894): «Трапезы между мужчинами способствуют разумному восприятию пищи, тогда как компания хотя бы одной очаровательной женщины губительна ввиду всплывающих обязанностей».
Если Гримо и Брийя-Саварен и допускают присутствие женщин за своим столом, то исключительно для того, чтобы насладиться их красотой, оценить тонкость и белизну руки, изящно подносящей к румяному рту маленький кусочек мяса, который она не менее должна деликатно нанизать на вилку, но совершенно не для того, чтобы слушать суждения о блюде или вине. Помимо «Альманаха гурманов» у Гримо де Ла Реньера выходило периодическое издание под названием «Журнал для гурманов и красавиц» (Journal des gourmands et des belles) – само название говорит о гендерном разделении. Впоследствии журнал стал выходить как «Французский эпикуреец, или Ужины в современном кабаре», что Гримо комментирует следующим образом: «Всегда готовые чествовать красавиц, которым мы посвящаем часть наших песен, мы не можем представить их на наших банкетах. Название “Журнал для гурманов и красавиц” не совсем подходящее для нашего журнала, поэтому мы решили принять другой вариант, более соответствующий нашим взглядам».
Во французских романах XIX века в образе гастронома, очевидно, всегда представал мужчина. Когда в книге «Накипь» (Pot-Bouille, 1882) Эмиля Золя гурмэ Башелар пригласил Дюверье в знаменитое «Английское кафе», он позвал Трюбло и Гелена, только мужчин, «и никаких женщин, потому что не умеют есть: они портят трюфели и, конечно, пищеварение». Среди счастливых гостей Доден-Буффана тоже одни мужчины, причем холостяки, как в фильме итальянского режиссера Марко Феррери «Большая жратва» (La Grande Bouffe, 1973), в котором судья Филипп не хочет приглашать женщин, опасаясь, что они могут нарушить «гастрономический семинар» четырех друзей.
Если в языковых словарях XVII века слова friand и gourmet в женском роде, то в XIX веке gourmet стало мужского – равно как и появившееся недавно, относительно первых двух слов, oenologiste и oenologue. Что касается gastronome, то в Большом универсальном словаре Пьера Ларусса (1817–1875) род этого существительного не указан, но два иллюстрирующих его примера относятся исключительно к мужской категории: «первые гастрономы Парижа» и «наши сыновья, грузные гастрономы, будут пить, воздержавшись от пенья». Подражание придворному церемониалу в изысканных ресторанах лишь способствовало удалению женщин в «храмах высокой кухни». Как прислуга короля состояла исключительно из представителей мужского пола, так и персонал лучших заведений никак не мог состоять из девушек: метрдотель, сомелье, старший официант, шеф-повар – так много профессий, которые долгое время «знали» только мужской род во французском языке. Когда женщинам все же удалось пробиться в число шеф-поваров с мишленовскими звездами, общество видело в них лишь матерей. Долгое время внимание уделяли кулинарным изобретениям мужчин и никого более. Облагораживали кухню кулинарные трактаты, также написанные мужчинами. Лишь в 1795 году авторство французской гастрономической книги было приписано женщине, и даже в этом случае текст целиком и полностью состоял просто из разнообразных рецептов приготовления картофеля! Ситуация по ту сторону Ла-Манша обстояла совершенно иначе: женщины писали и публиковали книги о еде еще в XVII веке, однако местную кулинарию так и не возвели в форму искусства.