Женский пол возможно и питает пристрастие к сладостям – эту тему уже поднимала Церковь в последние века Средневековья, обвиняя в том, что они постоянно перекусывают конфетами и разными засахаренными фруктами. Казалось, дама готова на все ради сладкого и даже погубить мужа в приступе безрассудства! Но не все в те времена выступали против сахара. Так, в начале XVIII века врач Фредерик Слэр посвятил «Оправдание сладкого в ответ на обвинения доктора Уиллиса» (A vindication of sugars against the charge of dr Willis, 1715) именно дамам. Раз употребление сахара приписывали исключительно женскому полу, мужчина-сладкоежка считался женоподобным, потому в антицерковных тезисах пристрастие монахов к шоколаду и джемам вызывало прямые ассоциации с миром женщин. Связь этих двух переменных настолько сильно укрепилась в общественном сознании, что журналы середины XX века без колебаний рекомендовали беременным сладкую диету, если те мечтали о дочери, и соленую, если грезили сыном!

Подарки в виде еды – древняя и общепринятая традиция, что только подтверждает культурную ассимиляцию женщин и их пристрастия к сахару. В 1568 году народ города Мец преподнес юному Карлу IX и его матери Екатерине Медичи подарок в виде засахаренной мирабели, а уже в следующем столетии, в 1678 году, супруге Людовика XIV Марии Терезии Австрийской, подарили целую сотню баночек джема, семьдесят банок очищенной мирабели и тридцать банок белой малины. На заре XIX века каждый новый выпуск «Альманаха гурманов» восхвалял изобретательность парижских кондитеров, предлагавших изысканным читателям все новые десерты, которые те могли преподнести дамам, например, в качестве рождественского подарка. Все сладости без исключения обладали запоминающимися названиями: у Дюваля это «конфеты с вашими чарами», «изяществом», «верностью», «нежностью», «постоянством»… карамель обязательно сопровождалась какой-нибудь красивой фразой, у Бертеллемо – «конфета для музы», «роза любви», «любовный сон», «улитка любви», «сон Венеры»… В наше время англосаксонская традиция дарить возлюбленной шоколад и прочие сладости на День святого Валентина увековечивает практику изысканных подарков в виде сладостей, а на фоне синего ночного неба обнимающаяся пара украшает коробки Baci Perugina (поцелуи Перуджина) – итальянских конфет из темного шоколада.

В основе ассоциации лежит приписываемая и женщинам, и сладкому нежность. Что, если не сахар историк Жан-Луи Фландрин называл «субстантивированной нежностью»? Подтверждение тому встречается даже в европейских языках: немецкое Süßigkeiten, английское sweets, испанское dulces, французское douceurs, итальянское dolciumi и португальское doces – все эти слова обозначают сладости, а белый цвет рафинированного сахара говорит о его чистоте, словно о невинном образе женщины.

Приготовление десертов традиционно считалось женским делом, и именно хозяйка дома чаще всего брала на себя эту задачу. В поэме «Сельскохозяйственный театр» (Théâtre d’agriculture), написанной французским агрономом Оливье де Серром (1600), хорошая хозяйка получает от ведения дел по дому не только удовольствие, но и почет. Даже если дама в поле и в гости вмиг нагрянут родные и друзья, она все равно накроет на стол разнообразные джемы собственного приготовления, вкус и изысканный вид которых не уступают самым дорогим кушаньям, что подаются в ресторанах больших городов; и нет у нее кондитера, кроме верных служанок. Да и когда епископ Фенелон (1651–1715) рассуждает о женских обязанностях, он настаивает, что должно именно уметь управлять слугами, хорошо зная их задачи, – пример тому иллюстрирует двенадцатая глава «О воспитании девушек» (De l’éducation des filles, 1696), где рассматривают подачу десертов.

В Золотой век Испании рецепты, передаваемые женщинами и для женщин в аристократической среде, в основном касаются приготовления dulces (десертов), таких как знаменитая turrón (ореховая паста), carne de membrillo (повидло из айвы), hojaldres (слоеные пироги), rosquillas (пончики) и suplicaciones – испанского эквивалента вафельным трубочкам, известным во Франции как oublies или plaisirs.

Та же тенденция и в Англии, где женщина, не владеющая искусством приготовления праздничных блюд, «лишь вполовину хорошая хозяйка», по словам Гервасия Маркхема в книге «Английская жена» (The English Hus-Wife, 1615). Это искусство целиком и полностью сосредоточено на подаче самых разных сладких кушаний и фруктов, айвового повидла, имбирных пряников, марципана, вафель, желе (leach) и варенья, вареных груш, меренги (jumbals) и пирожных, например банберийской слойки (пирога из слоеного теста с изюмом). Все это запивалось гипокрасом (вином с медом) к величайшей радости дворянства. Полтора века спустя, когда английская любовь к сахару уже широко подтвердилась, писательница Ханна Гласс в книге «Прирожденный кондитер» (The Compleat Confectioner, Лондон, ок. 1760) подчеркивала, насколько акт «приготовления кондитерских изделий и украшения десерта» был «приятным развлечением».