Зародившийся во Франции гастрономический дискурс носил сугубо национальный характер и одновременно с этим претендовал на адаптивность в других странах. В течение длительного XIX века характер происходящего дал о себе знать и в ряде других европейских стран, о чем ярче всего свидетельствуют лексические заимствования из французского. Таким образом, термин «гурмэ» перекочевал в английский язык в 1820 году. Ему предшествовало и за ним последовало множество неологизмов, которые не прижились, но доказывают о ведущем значении Франции в попытках создать теорию удовольствия от хорошей еды: gastronomy (гастрономия, 1814), gastronomer (гастроном, 1820), gastronome (гастроном, 1823), gastronomic (гастрономический, 1828), gastrology (гастрология, 1810), gastrologer (гастролог, 1820), gastronomist (гастрономист, 1825), gastronomous (гастрономический, 1828), gastrophile (гастрофил, 1820), gastrosophy (гастрософия, 1824) и такое очаровательное gourmanderie (гурманство, 1823)!

Одними лексическими заимствованиями французское влияние не ограничилось. Вдохновленный «Альманахом гурманов», «Альманах эпикурейца» (The Epicure’s Almanach, 1815) содержит обзор ресторанов и магазинов Лондона. Кроме того, Гримо с гордостью вспоминал перевод первого выпуска своего «Альманаха гурманов» на немецкий язык (Гамбург, 1804), который назывался Almanach des Lèches-Gueules (нем. Leckermauler – гурман).

Гастрономическая литература постепенно расширяла ареал. В 1810 году поэму Бершу перевели на английский язык под названием «Гастрономия, или Путеводитель бонвивана» (Gastronomy, or The Bon Vivant Guide), а десять лет спустя – на испанский («Гастрономия, или Удовольствия от стола», La gastronomía o los placeres de la mesa, 1820), на итальянский в 1825 году («Гастрономия, или Воспитание хорошего едока», La gastronomia cioè ammaestramento ai bravi mangiatori), в 1856 году – на португальский. В 1912 году «Физиологию» Брийя-Саварена даже перевели на венгерский язык. Все эти многочисленные переводы свидетельствуют о расширении аудитории французского гастрономического дискурса, поскольку европейская элита XIX века могла читать произведения непосредственно на языке оригинала.

Определение истинного эпикурейца (гурмэ), которое привел британский гастроном Ланселот Стерджен в 1822 году в трудах «Очерки, моральные, философские и желудочные, о важной науке хорошей жизни» (Essays, Moral, Philosophical and Stomachical on the Important Science of Good-Living), доказывает, что по ту сторону Ла-Манша люди были хорошо знакомы с работами Гримо де Ла Реньера:

Обжорство по сути своей является лишь проявлением аппетита, с которым самый невежественный любитель бекона из Гэмпшира может посоревноваться с самым тонким ценителем черепах из Корпорации; в то время как эпикурейство – следствие «самого изысканного из даров небес»: утонченного и избирательного вкуса. Последний задействует свое нёбо, первый – желудок.

Английская гастрономическая литература XIX века следовала французской культурной модели, созданной Гримо де Ла Реньером и Брийя-Савареном. В XX веке эта тенденция сохраняется благодаря плодотворной деятельности Андре Луи Симона, француза, проживавшего в Великобритании. Развитие гастрономических трудов в Италии ничуть не отличалось от Англии. Подтверждением этого может служить работа миланского врача Джованни Райберти «Искусство приема гостей, объясненное народу» (Arte di convitare spiegata al popolo, 1850), в которой чувствуется влияние парижской культурной модели, равно как и появление термина bongustaio, трансальпийского эквивалента французского гастронома. Гегемония французского гастрономического дискурса также затронула и иберийский мир. Дюма, Брийя-Саварен, Гримо де Ла Реньер, повара Антонин Карем и Жюль Гуффе – те мастера кулинарного дискурса, труды которых брал за основу Анхель Муро (1839–1897), уроженец Мадрида, проживший в Париже 21 год и написавший Общий кулинарный словарь (Diccionario general de cocina, 1892), а также «Практику» (El praticón, 1894), бестселлер испанской гастрономической литературы, который переиздавался по меньшей мере 34 раза в период с 1894 по 1928 год. В своих кулинарных трудах Муро ссылается на основные произведения французского гастрономического дискурса, комментируя их и цитируя отрывки, например, в главе «Практики», посвященной содержанию стола, начинается со знаменитого афоризма «Животные кормятся, люди едят; но только умные люди умеют это делать» (Брийя-Саварен).