До появления кулинарных книг, по крайней мере до середины XVII века, обсуждать удовольствие от еды серьезно позволял лишь медицинский дискурс. «О благородном удовольствии и хорошем здоровье» итальянского гуманиста Бартоломео Сакки (1421–1481) считается первой кулинарной книгой, напечатанной в Европе (ок. 1474). В самом названии автор дает понять, что эта книга не что иное, как трактат с рецептами и блюдами, ориентированный на диетологию и глубокие знания авторитетных источников Античности. Не исключено, что в предисловиях, обращениях к читателям и тексте кулинарных трактатов медицинские замечания и вытекающие цитирования Галена служили своего рода алиби для рассуждений о гурманских удовольствиях. Так, например, в обращении к читателю, открывающему «Французского повара» (1651), первое литературное свидетельство новой французской кухни, выдвигается следующий аргумент:

Книга направлена исключительно на сохранение и поддержание крепкого здоровья и хорошего расположения духа. Она обучает развращать порочные качества мяса [продуктов] неблагоприятными приправами. <…> гораздо приятнее потратить честную и разумную сумму <…> на тушеное мясо и другие мясные деликатесы, чтобы сохранить себе жизнь и здоровье, чем тратить огромную сумму на лекарства, травы, медикаменты и другие хлопоты, чтобы вернуть его.

Искренние ли эти слова или предусмотрительное алиби? Пятью годами позднее посвящение в книге Пьера де Люна «Кулинар» (Le Cuisinier, 1656) содержало прямой призыв любить хорошую еду:

Порой вы оказывали мне честь, приправляя мясо [блюда], которое подавалось на ваших столах; могу твердо заявить, что нашел в вас секрет удовлетворения вкуса даже самого жуткого привереды, и последующие поколения возненавидят меня, если я унесу этот секрет с собой в могилу <…> Люди изнеженных вкусов, которые извлекут из этого пользу, должны вспоминать вас на своих пирах и благословлять столько раз, сколько раз мои тушеные блюда пробуждают их аппетит.

Это посвящение к французской кулинарной книге XVII века примечательно еще и тем, что автор открыто пишет гастрономический трактат, исходя из нового понимания гурманства и не прибегая к традиционной диететической маскировке в попытке скрыть свою любовь к хорошей еде. Тенденция написания высоконаучных предисловий к кулинарным книгам, которые скорее претендовали на место в диссертациях о гастрономии в искусстве, как в случае со знаменитым предисловием книги «Подарки Комуса» (1739), перешла и в XVIII век.

Тем временем западная живопись, активно рисовавшая на полотнах еду, кажется, следовала по тому же пути, что и кулинарные книги, маскировавшие удовольствие от пищи. Начиная с эпохи Возрождения повальным увлечением Западной Европы в живописи стало изображение еды в натюрмортах и жанровых сценах. Долгое время искусствоведы обсуждали моральное и религиозное значение изображаемых продуктов питания: масла, фруктов, овощей, яиц, рыбы, мяса, выпечки. Например, изображения хлеба и вина, по их мнению, представляли собой христианские символы, тогда как червивое яблоко могло олицетворять тщеславие. Неужели современники обладали такой проницательностью? Или во всем этом скрылся повод изобразить соблазнительную еду, словно диететические аргументы в кулинарных книгах или упоминание мифологии в изображениях с обнаженными телами?

Однако в XVIII веке начали происходить весьма решительные движения в сторону раскрепощения. Тот же Дени Дидро (1713–1784) не скрывал своего наслаждения натюрмортами парижского художника Жана Симеона Шардена (1699–1779), выставленными в Салоне Лувра в 1763 году: «Мне так хочется коснуться рукой этого печенья и съесть его; почистить этот померанец и выжать сок из него; выпить этот бокал вина; очистить от кожуры эти фрукты и попробовать их; разрезать этот мясной пирог». Неужели у человека нет права без стеснения заявлять о любви к хорошей еде? Неужели для этого он вынужден прибегать к религиозным, моральным и медицинским уловкам? В тенденциях кулинарной литературы и живописи прослеживается удивительно схожая хронология, которая заставляет пересмотреть традиционную интерпретацию натюрмортов и жанровых сцен XVI и XVII веков, черпая вдохновение в работах историков, изучавших гастрономические трактаты.