Почти ни одна революционная карикатура Франции не обходилась без изображения здорового аппетита Людовика XVI. Образ ненасытного короля-огра, пожиравшего своих подданных, позволил карикатуристам заклеймить монархию как воплощение денежного (фискального) гнета и извратить традиционный идеал короля, который вступал на престол с самыми добрыми помыслами. Его жену, Марию-Антуанетту – она же «Мадам Дефицит», – изображали в образе гарпии, мифологического чудовища, полуженщины-полуптицы.
Нередко монарха и, как правило, его королевскую чету сравнивали с современным Гаргантюа, сметавшим все королевские богатства на своем пути: «Восседающий на троне Гаргантюа нашего времени, что поглощает все блага, сотворенные королевством» (Le Ci-devant grand couvert de Gargantua moderne en famille), «Гаргантюа нашего века, или Оракул божественной бутылки» (Le Gargantua du siècle ou l’Oracle de la dive bouteille). Помимо персонажа Франсуа Рабле, короля сравнивали с существом прожорливым. Так, на карикатуре «Редкие животные, или Перенесение королевской семьи в башню Тампльского замка 20 августа 1792 года, четвертого года свободы и первого года равенства» (Les Animaux rares ou la translation de la famille royale au Temple, le 20 août 1792, l’an 4e de la liberté et 1er de l’Égalité) Людовик XVI изображен с телом индюка. Птица символизировала ненасытную обжору, привезенную из Америки, и даже вошла во французскую пословицу, говорившую о глупости. Таким образом, индюк олицетворял образ короля, бездумно и жадно сметавшего народные богатства, самозванца в родной стране, а также политическую несостоятельность императора и недовольный образ крестьянского двора.
По обыкновению, карикатуристы изображали короля и в облике свиньи, о чем свидетельствует подавляющее большинство революционных карикатур, иллюстрирующих Людовика XVI. Согласно кодексу бестиария, изложенного еще во времена Средневековья, свинья воплощала зверские аппетиты государя, его чревоугодную натуру, а также распущенный образ королевы, обнажавший ее предполагаемые сексуальные связи. Еще в дореволюционных пасквилях сообщалось, что Мария-Антуанетта в качестве прозвища для супруга использовала выражение gros cochon (жирная свинья). Так, образ короля-хряка прочно укоренился в народном сознании и сыграл немаловажную роль в ранее небывалой десакрализации государя, которой ознаменовались первые годы Революции, одновременно предвещая его скорую смерть: рано или поздно каждую свинью ждал убой. Об этом повествует сюжет карикатуры «Ох! Будь проклято это животное» (Ah! Le maudit animal): крестьянин – истинный патриот своей родины – вместе со своей собакой ведет на поводке жирную свинью с головой короля на ферму, где ее ждет роковая судьба, и приговаривает: «Ох! Будь проклято это животное! Денно и нощно я голодал, чтоб набить его толстое брюхо. Раз я не могу продать его, я распрощаюсь с ним по-другому».
Безрассудное обжорство государя увековечено и в работах британских карикатуристов. Например, в иллюстрации «Обжора. Крупная птичка медленнее летит. Промедление может стоить ей жизни» (Le Gourmand. Heavy birds fly slow. Delay breeds danger), написанной Джоном Никсоном и Айзеком Крукшенком в июле 1791 года. Она раскрывает сцену ареста королевской семьи в Варенне 21 июня 1791 года. Действие разворачивается в трактире. Кокетливо поправляя перед зеркалом шарфик, Мария-Антуанетта беспокоится, что ее муж не торопится встать из-за стола, тогда как их отъезд из королевства еще не окончен: «Come my dear Louis hav’nt you finished your two turkeys & drank your six bottles, you know we shall dine at Montmedy»[38]. В это же время в комнату входит прокурор, прибывший доложить об аресте монарха. Пузатый, с одутловатым лицом, Людовик XVI сидит напротив подноса с жареной индейкой и двух бутылок вина, выпить которые он настроен решительно. Он отвечает прокурору: «Мне все это безразлично. Дайте мне спокойно поесть».
Среди всех маскировок, которыми пользуется ради спасения король в многочисленных памфлетах, пасквилях и карикатурах, посвященных аресту монарха в Варенне, примечательны образы тучного монаха и повара. Британский карикатурист Джеймс Гилрей также изобразил арестованного короля прожорливым пьяницей в работе «Людовик XVI прощается с женой и семьей, 20 марта 1793 года» (Louis XVI taking leave of his wife & family, 20 mars 1793), тем самым высмеивая династию Бурбонов. На карикатуре солдаты пришли разлучить Людовика XVI с его семьей. В немом оцепенении монарх крепко сжимает в руках графин и бокал с вином, а на столе его ждет с пылу с жару птица и еще один бокал с напитком, пока он сам расположился меж двух. Похоже, монарх в бегах не осознает происходящего и озадачен скорее тем, с чего бы начать пьянку.
Начиная с эпохи Нового времени и по сей день в работах карикатуристов нередко проводится связь тучности и своеобразного отношения к еде и питью. Антиклерикализм XVIII–XIX веков неоднозначен: карикатуры колеблются между образом пузатого священнослужителя и тощего иезуита. Тучное тело и румяное лицо олицетворяют паразита, чужака, что разжирел за счет благ народа. Они порицают лицемера, который игнорирует евангельское послание и христианское милосердие ради удовольствия своего рта и желудка. Что до болезненной худобы второго, она свидетельствует о его необузданном честолюбии и разъедающей его болезни, метафорично предвещая опасность, которую он представляет для целой страны.
Не остались в стороне и политические карикатуры XIX и XX веков, которые неустанно продолжали вести борьбу с гурманством, изображая любителя поесть непременно жирным обжорой с неутолимым чувством голода. Так, средняя упитанность мутировала в округлый живот, если не в откровенное ожирение. В классическом образе гурмана появляется паразит, спекулянт, а то и вовсе пиявка, высасывающая кровь из народа. По мнению противников экономического либерализма, накопление жира вновь приравнивается к накоплению капитала. Выпирающий живот, который сам по себе сигнализирует о физиологическом расстройстве, становится метафорой инородного тела, которое необходимо вырезать, чтобы вновь обрести здоровье. В эпоху Новейшего времени избыточный вес используется снова и снова, часто в сочетании с сигарой и шляпой, для карикатурного изображения старого доброго провинциального буржуа, капиталиста-промышленника или алчного банкира.
Семь смертных грехов и Четыре последние вещи (Иероним Босх, ок. 1475–1480 гг.). Public domain
Страна лентяев (Питер Брейгель Старший, 1550 г.). Public domain
Страшный суд (Буонамико Буффальмакко, 1336–1341 гг.). © Wikimedia Commons / Sailko / CC BY 3.0
Крестьянская свадьба (Питер Брейгель Старший, ок. 1568 г.). Public domain
Продавщицы домашней птицы (Бартоломео Пассаротти, ок. 1580 г.). Public domain
Пожиратели рикотты (Винченцо Кампи, ок. 1580 г.). Public domain
Торговка овощами и фруктами (Луиза Муайон, 1631). Public domain
Девушка с устрицами (Ян Стен, 1658–1660 гг.). Public domain
Завтрак (Франсуа Буше, 1739 г.). Public domain
Карикатура «Обжора. Крупная птичка медленнее летит. Промедление может стоить ей жизни» (Джон Никсон, Айзек Крукшенк, 1791 г.). Public domain
Карикатура «Редкие животные, или Перенесение королевской семьи в башню Тампльского замка 20 августа 1792 года, четвертого года свободы и первого года равенства» (1792 г.). Public domain