Впервые введенный Лютером в 1518 году термин «теологастр» (теолог-гастроном) пользовался большим успехом в трудах христианских гуманистов и первых авторов, симпатизировавших Реформации. В памфлетах и гравюрах особенно выделялся живот гурмана. Для теолога Жана Кальвина эти священнослужители являлись не чем иным, как «праздными, ленивыми животами» и «разжиревшими от безделья быками», и в то же время в гугенотских песнях (1555) словосочетание grands chartreux (великие картезианцы) нередко рифмовалось с grands ventreux (великие брюхозианцы), а аббатов и священников, любивших хорошую еду, представляли «жирными телятами» (1546) и «презренными дьявольскими животами».

К тридцати пяти гравюрам Лукаса Кранаха на дереве прилагается короткий текст Мартина Лютера, в котором он рассматривает жизнь Христа и будни верховного понтифика в труде «Сравнение Иисуса Христа и Папы» (Les Faitz de Jésus-Christ et du Pape, 1539). Так на одном из разворотов книги с левой стороны изображена гравюра с Иисусом, несущим Слово Божие мужчинам, женщинам и детям, которых собирается все больше и больше. Нетрудно догадаться почему: они внимательно слушают его наставления. На правой странице книги изображен папа римский. Увенчанный папской тиарой, глава Церкви наслаждается приготовленной едой в компании нескольких гостей. Под льющиеся из музыкальных инструментов мелодии и шутовские вопли он смакует бокал вина, пока слуга несет три увесистых подноса, каждый из которых, как мы можем догадаться, полон вкусной и изысканной пищи. Три подноса, изготовленные из драгоценных металлов, символизируют три короны на папской тиаре. Верховный понтифик и его гости – епископ, монах и двое мирян, вероятно, торговцы-процентщики, – все имеют схожие черты: широкое одутловатое лицо, безобразный, сливающийся воедино с шеей подбородок. Гравюра подчеркивает пышность и великолепие римской курии, а увлеченные разговором гротескные, если не сказать обезьяноподобные, фигуры намекают на незнающую границ порочность языка. Первая гравюра называется «Иисус Христос дает пастбище своим овцам» (Jésus donne à ses brebis la pasture), а вторая – «Пастбище и спасение папы – это его желудок» (Le pape n’a que de sa pance cure). Смысл гравюр немецкого художника, подчеркнутый их названиями, отчетлив: послание Христа к верующим извратило сладострастное и распущенное духовенство, которое стремится лишь к земным удовольствиям и материальным богатствам. Автор говорит о вавилонском пленении церкви. То же обвинение прослеживается в гравюрах, иллюстрирующих памфлет немецкого реформатора Меланхтона (1497–1590) «О встрече двух существ: осла-папы и теленка-монаха» (De deux monstres prodigieux à savoir d’un asne-pape <…> et d’un veau-moine, 1557), где чудовищный осел-папа ходит с телом верховного понтифика и всей его «свиты <…> с набитым до отвала уткой и свининой пузом».

Хотя упоминание бездонного брюха отнюдь не ново в протестантской полемической литературе и встречается даже в католических памфлетах, написанных против реформатов, оно относится не столько к обжорству, сколько к похоти. Если вдуматься, то первые поколения, вступившие в ряды Реформации, составляли священнослужители, лишенные сана за то, что взяли себе жен. По словам набожного католика, брата Бозамиса, Лютер и Кальвин признавались, что скорее предпочли бы остаться без еды, чем без женщин. Косвенно опровергая это заявление, тучное тело Лютера и его любовь к застольным разговорам служили прямым доказательством его любви к еде и питью, о чем не могли умолчать католические памфлетисты. На одной из таких немецких гравюр конца XVI века Лютер катит свое круглое пузо на тележке, а следом в монашеских одеяниях идет его жена. Таким образом католические памфлетисты подчеркивали развратный характер бывшего брата Мартина, привлекая внимание к его тучному телу, неумеренному пристрастию к пиву и союзу с Екатериной фон Бора, которая и сама в прошлом была монахиней. Желая высмеять в 1617 году великий лютеранский юбилей – сто лет с момента принятия 95 тезисов, написанных Мартином Лютером, – католики заполонили немецкоязычный мир листовками, в которых изображали исповедание веры Лютера в виде огромной кружки пива.