Фаблио, повести, романы, сказки, баллады… многие литературные произведения Средневековья упоминали слабость священнослужителей к чревоугодию, часто связывая ее с другими смертными грехами: ленью, похотью и завистью. Именно эти пороки лежали в основе сатирической поэзии, известной в XII веке как «голиард», а спустя всего столетие это слово стали использовать для обозначения развратного священнослужителя, посещавшего таверны, публичные и азартные дома. Хотя точное этимологическое происхождение термина не доказано, бытует мнение, что он произошел именно от gula. Образ прожорливого монаха занял место литературного стереотипа, а выражение gras comme un chanoine (жирный как каноник) переросло в поговорку. Даже в произведениях французского героического эпоса – шансон де жест – встречается этот троп. Так, после многочисленных приключений и не менее долгих сражений странствующий рыцарь Вильгельм Оранский решил удалиться в монастырь, где привычный рацион монахов составляли вино, хлеб, рыба и мясо. Мало того, что монашеский стол, о котором рассказывает «Мониаж о Вильгельме» (Moniage de Guillaume), носит скорее барский, нежели евангельский колорит, а то и вовсе аристократический с мясом лебедя и павлина, присущим княжеским пирам, так еще и жадные, завистливые монахи жалуются на аппетит Вильгельма, который их объедает… Как говорится, «своя рубашка ближе к телу»!

В одном из эпизодов романа «Жан из Сантре» (Jehan de Saintré, 1456) глашатай Антуан де Ла Саль (ок. 1385–1460) высмеивает еще одну слабость – гастрономический пост. При исключительно строгом соблюдении наложенных церковью пищевых запретов человек, однако, полностью извращает их смысл – и нет в них покаяния и смирения перед жертвой Креста. Так, в романе в разгар Великого поста галантный аббат Дамп устраивает для Дамы де Бель Кузин пир, на котором угощает ее рыбой, пирожками, пирожными с заварным кремом и фруктами. Формально, конечно, мясо отсутствует, но угощения сытные, разнообразные и изысканные. На столе красуется самая разная рыба, как только ни приготовленная: вареная, жареная, запеченная и даже в виде паштета, а к ней подают пряные, яркие соусы, так горячо любимые средневековой элитой. Истинное наслаждение для глаз и вкусовых рецепторов гостей в период поста! Все эти угощения, приготовленные для Дамы, предвещают еще больше наслаждения, поскольку вкус специй разогревает чувства, подобно чревоугодному и галантному служителю церкви из басни «О священнике и даме» (Du prestre et de la dame), который явно обожал перец. В трактате «О погибели и восстановлении Церкви» (Traité de la ruine de l’Église, 1401) Никола де Кламанж, секретарь папы Бенедикта XIII, порицал «сладострастных священников <…> пьющих, едящих, устраивающих пиры». А как насчет баллады Франсуа Вийона «Баллада-спор с Франком Гонтье» (Les Contredits de Franc Gontier, 1431 – ок. 1463)? В ней поэт наблюдает через «отверстие в стене» за «толстым каноником» и прекрасной дамой, которые «смеются, играют, обнимаются и целуются», попивая ипокрас – сладкое вино с добавлением корицы, считавшееся в те времена афродизиаком, – в весьма укромной для этого комнате. Обжора и развратник, монах Жан Рабле являет собой типичный образ средневекового мира.

Такие персонажи отнюдь не фантазия, они прямое свидетельство о завидном неприкасаемом статусе, коим пользовался церковный мир в продовольственной географии христианского Запада. Религиозные учреждения не только владели землей и принимали наследство верующих, но и были обеспечены за счет населения, которое в обязательном порядке должно было платить десятину – налог, взимаемый с урожая. Наряду с этим в последние века Средневековья на Западе случилось послабление монашеской дисциплины: отныне разрешались перекусы и дополнительные пайки, а в последние масленичные дни разрешалось мясо. Иными словами, ушла эпоха нескончаемого Великого поста. Что же до римской курии, ощутимо обогатившейся, она вела роскошный образ жизни, о чем свидетельствуют упитанные прелаты из итальянских басен. В одной из них, а именно в басне Теофило Фоленго «Бальдус» (Baldus, 1517), римский трактирщик после своей смерти получил право открыть постоялый двор у райских врат. Увы, его дело не увенчалось успехом, поскольку местные прелаты оказались слишком оторванными от жизни, и его «шафрановый суп с каплуном, пироги и сладкие и крепкие вина» никому не пришлись по вкусу. «Не беда!» – решил трактирщик и спустился в ад, где встретили его с почетом давние покупатели, отчего дела его пошли снова в гору! Тем временем по ту сторону Альп, в Италии, возмущенный столовыми изысками туренских каноников, францисканец Мишель Менот обратился к ним во время Великого поста 1508 года: «Неужто вся отданная десятина народа уходит на вашу кухню?»