Вино, мясо и сало – главные продукты страны изобилия, те самые, что сражаются на стороне Карнавала в его битвах с постом – шутливых сценках, которые часто разыгрывали во время празднеств перед Великим постом в Германии и Италии, Франции и Англии с конца Средних веков до эпохи Возрождения. Утопическая Кокань прежде всего олицетворяет несбыточную мечту о бесконечно длящемся празднике. Не остается сомнений, что при упоминании всех этих блюд в голове у людей проносятся приятные воспоминания пережитых ими времен, которые хотя бы на мгновение заставляют оторваться от обыденной воздержанности и монотонности будней. Вырваться из повседневности помогало немногое: свадьба, периоды забоя свиней и деревенские ярмарки.

Еще больше подкрепляет прочную связь сказки и праздника так называемый le mât de Cocagne (скользкий столб) во время городских и деревенских ярмарок. Каждый, кому удавалось взобраться на его верхушку, что нарочно смазывали салом для усложнения задачи, немедленно получал в подарок самые вкусные яства и напитки. Неимоверные усилия, которые нужно приложить для победы в состязании, символизируют нелегкий путь в страну Кокань, а висящие на столбе окорока, раскормленные гуси и длинные связки сосисок – невероятные плоды деревьев, растущих в стране изобилия. Скользкие столбы были популярны даже на майских праздниках в Риме XVI века. Об этом свидетельствует упоминание в «Дневнике парижского горожанина» (Journal d’un bourgeois de Paris) в 1425 году на празднике святых покровителей прихода Сен-Ле и Сен-Жиль: «Тогда же взяли шест высотой в шесть туазов или около того, и одним концом воткнули его в землю, в то время как к верхнему концу привешена была корзина, куда поместили жирную гусыню и шесть бланов. Шест весьма щедро смазали салом, после чего велено было объявить, что, ежели кто сумеет добраться до сказанной гусыни и для того поднимется по шесту, без всякой к тому помощи, получит в свое распоряжение гусыню и шесть бланов, однако никто, сколь ловок бы ни был, не сумел до них добраться»[27]. Во французском языке существовало даже выражение donner une cocagne, которое первоначально подразумевало «устроить празднество для населения (досл. “устроить Кокань”)», однако со временем это значение уступило место «простому народному развлечению», а само выражение вскоре стало не более чем поговоркой.

Как бы то ни было, утопия носила в себе скрытый протест против католической церкви, в частности, против ограничений в пище и покаяний, постов и обязательных календарных воздержаний. В «Фаблио о стране Кокань» каждый год состоит исключительно из воскресений и праздников, ведь здесь нет нужды работать. Более того, год в стране изобилия состоит из четырех Пасх, стольких же Дней святого Иоанна, Сретения Господня, Маслениц[28], Дней Всех Святых, Рождества и сбора винограда – главный антагонист Кокани, Великий пост, наступает лишь раз в двадцать лет, а в голландских сказаниях XV века и вовсе раз в столетие. Но суть такого поста в стране изобилия заключается в том, чтобы есть все, что душе угодно, даже рыбу и мясо. И хотя этот необычный праздничный календарь исчез из более поздних версий сказки, отождествление страны Кокань, Карнавала и Масленицы стала часто встречаться в текстах и гравюрах XVI–XVII веков. В книге «Приближение Карнавала» (Partenza di Carnevale, 1615) земля Кокань упоминается как обычное место проведения Карнавала, где никто не работает, а по улицам плывут платформы с всевозможными продуктами, участвуя в карнавальных шествиях, особенно в Неаполе в первой половине XVIII века.

Наиболее ярко протест выражался против церковных догм, внушающих чувство вины. Таким образом, не случайно первое известное описание страны Кокань датируется XIII веком – как раз тогда, когда церковь начала прививать верующим отвращение к семи смертным грехам. Стоит отметить, что первые литературные следы борьбы между Карнавалом и Великим постом также датируются XIII веком. Религиозная отсылка становится еще более зримой, когда буквально в первых строках «Фаблио о стране Кокань» говорится о том, что путешественник-рассказчик был послан папой римским совершить покаяние в этой сказочной стране! Изначально страна изобилия представляла инверсию рая на земле, отвергающую семь смертных грехов. Кокань превозносила земное материалистическое счастье: в таком перевороте христианских ценностей единственное, что имеет значение, – это удовлетворение потребностей тела. Однако постепенная ассимиляция Кокани в ничем не примечательный карнавальный мотив приглушила религиозный протест.

В конечном счете многовековой успех сказки среди простого народа служит прежде всего выражением всех разочарований и тревог общества, которое на тот момент пока не избавилось от риска и страха нехватки продовольствия. Земля изобилия предлагала населению, знающему о голоде не понаслышке, хотя бы воображаемое спасение от страшной проблемы, поэтому среди англичан Кокань прославилась как рай бедняков. Главными составляющими сказочной страны, появившейся на свет для того, чтобы непрерывно утолять и побеждать голод, являлись изобилие еды, лишение тревог о завтрашнем дне и присущая аристократам расточительность. Здесь каждый мог есть в свое удовольствие что, сколько и когда ему захочется. В обществе, которое не могло похвалиться стабильностью в вопросах поставки продовольствия, сказка о стране изобилия являлась лишь частью огромного литературного пласта, призванного облегчить голод. В прозе и стихах существует целый ряд литературы, состоявший из гротеска, бурлеска и вакханалии – он также касался и изобилия еды, переедания и пьянок, отвечая потребностям отчаявшихся современников и предлагая им мечты о пиршестве. Подобно мимолетному удовольствию, эти тексты и сопровождающие их гравюры предлагали отдушину, эмоциональную разрядку, которая должна была помочь человеку справиться с бесконечным дефицитом в повседневной жизни из-за иногда слишком длительных постов, периодов неурожая и, как следствие, высокими ценами на зерно. Однако сытая элита психологическую поддержку, которую оказывала сказка о стране изобилия, явно не оценила.