Обилие одних и тех же строк на разных языках свидетельствует о широкой известности на Западе сказочного образа страны Кокань – в конце Средних веков и в эпоху Возрождения наибольшая популярность мифа приходилась, пожалуй, на Северную Италию и германо-фламандский регион. Термин cocagne, понимаемый как «земля изобилия», впервые появляется в документах в XII веке, в 222 песне поэмы «Кармина Бурана» (Carmina Burana), в латинизированной форме abbas Cucaniensis (аббат страны веселья и праздности). С того момента пройдет еще столетие, прежде чем мы встретим первое европейское литературное описание земли изобилия: написанная в середине XIII века поэма «Фаблио о стране Кокань» (Fabliau de Coquaigne) 156 из 188 стихов посвящает развернутому описанию этой чудесной страны, утвердив этим также основные черты утопии. Возрожденная вымышленными историями о завоеваниях Нового Света – Эльдорадо является наследником страны Кокань и средневековых чудес, а также жизненно важным вопросом о продовольствии в голодные времена. Но литературная и иконографическая тема этой сказочной страны достигла своего пика в XVI веке, а затем исчерпала себя во второй половине XVII. Изучая период XVI–XVII веков, историк Жан Делюмо выявил по меньшей мере 12 упоминаний на эту тему во Франции, 22 – в Германии, 33 – в Италии и 40 – во Фландрии, столь дорогой Брейгелю.

Несмотря на то что земля изобилия появилась на свет в Средневековье, по мнению историка Жака Ле Гоффа, это единственная подлинная утопия того времени. Но мир этой сказочной страны уходит корнями намного в более древние времена, заложив свой фундамент из библейских сказаний и мифов Античности. Молоко и мед в изобилии текут в Ханаане – земле, обещанной Богом евреям (Исх. 3: 8)… но главным библейским ориентиром все же остается Эдем. Как и в земном раю, человеку не нужно беспокоиться о пище – сама идея голода там неизвестна, как и необходимость трудиться ради нее. Даже география Кокани и Эдема имеет схожие черты: река или источник, дерево и сад, природа, изобилующая и безмятежная… Тем не менее французскую землю изобилия нельзя назвать земным раем Священного Писания – даже при условии, что верующие склонны его «коканизировать». В Книге Бытия говорится: «И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его» (Быт. 1, 12), – а вот деревья в стране Кокань сгибаются под тяжестью великого множества и разнообразия растущих плодов, пока земля собственноручно производит пироги и сыры. Этот мир изобилует пищей, люди вкушают мясо и пьют вино. В противовес этому Бог, который разрешил Ною и его детям есть мясо только после Потопа, – та уступка, что повлекла за собой деградацию человека, подобно тому как вино было неизвестно до Ноя, первого виноградаря и первого человека, страдавшего от пьянства. Будучи антираем, Кокань искушает обратить вспять последствия первородного греха: в терниях там растут спелые гроздья винограда, а на лугах – пышные пироги, и в этом следует видеть отголосок страшного приговора: «…со скорбью будешь питаться от нее [от земли] во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою» (Быт. 3: 17–18).

Помимо библейских мотивов, утопия земли изобилия также уходит корнями в греко-римскую Античность, повторяя образ рога изобилия, из которого сыплются плоды щедрой природы. Тут же видится и греческий миф о золотом веке – благословенном времени без войн, болезней, страданий и труда, люди жили как боги, а природа великодушно одаривала их пищей. Не менее примечательны заимствования из мифа об источнике молодости и пребывании на Блаженных островах, описанные Лукианом Самосатским в «Правдивой истории» (Histoire véritable, II век). Так же и персонажи греческих комедий V века до н. э., таких как «Звери» (Les Bêtes) Кратета, «Амфиктионы» (Les Amphictyons) Телеклеида и «Персы» (Les Perses) Ферекрата, нередко описывают земли, ничуть не уступающие средневековой и ренессансной Кокани: там жаворонки падают прямо в рот с пылу с жару, в реках супа уносит течением куски мяса, рыба сама приходит в дома, жарится и подается на стол гостям, а с деревьев падают лепешки или жареная козлиная требуха. В сказочном мире страны Кокань царят мир и свобода, изобилие и разнообразие пищи, вечная молодость и нескончаемый праздник – все, что нужно для сугубо земного счастья. Утопия материализма изображает мир, где не существует понятия вины за телесные удовольствия, под которыми понимается вкусная еда и свободная сексуальность. Отныне никто не преследует Гулу и Люксурию, а понятия труда и торгового обмена тоже неизвестны – настолько, что люди порой заключают в тюрьму тех, кому пришла в голову глупая мысль работать: даже промышленные товары производит сама природа, а предметы быта наделены волшебным даром выполнять все самостоятельно. Чудесная страна эта, в которой удовольствию от еды, чувственным наслаждениям и лени потакают беспрекословно, без единого осуждения. Сытый, хорошо одетый и беззаботный человек движим здесь лишь собственным удовольствием.